- Ну, вот и поговори. А если стесняешься, я сам с Потоцким побеседую.

- Чего мне стесняться? Сегодня же и поговорю.

На этом друзья и расстались.

Как обычно, начпрод пришел в свой кабинет после четырех. Зайцев уже подготовил накладные и от нечего делать читал книгу. - Товарищ лейтенант, - сказал он Потоцкому, - я хотел бы спросить вас об одном деле…

- Наверняка об отпуске? - догадался начпрод.

- Да! Оказывается, вы читаете мои мысли?

- Нет, - покачал головой Потоцкий, - просто я сегодня после обеда встретил около столовой Шорника. И он спросил меня, когда ты поедешь в отпуск.

- Ах, вот оно что!

- В общем, я думаю, что ты поедешь тогда, когда захочешь!

- А вдруг я захочу сейчас? - улыбнулся Зайцев.

- Ну, и что? Езжай сейчас!

- Нет, товарищ лейтенант, так не годится! Нужно подготовить необходимые документы!

- Какие документы?

- Нужно хотя бы составить на будущее время меню, выписать несколько накладных…В конце концов, меню будет известно. Все необходимые продукты есть. Я подготовлю и накладные на будущие дни. Вы будете только расписываться и относить их в столовую. Кстати, нужно будет завезти продовольствие на десять-двенадцать дней. Там, мяса, рыбы, масла. И вам не придется выписывать доверенности…

- Но это очень большая работа? - возразил Потоцкий.

- Ничего! - усмехнулся Зайцев. - Где наша не пропадала? Сделаю все! Можете не беспокоиться!

- Ну, что ж, смотри сам. Тогда выбирай дату своего отъезда.

Иван потянулся к календарю. - Так, дня три мне, пожалуй, хватит, - посчитал он, - для подготовки документов. Вот, думаю, числа четырнадцатого можно будет поехать. Конечно, если Наперов завезет в течение этих трех дней продовольствие…

- Об этом я позабочусь, - сказал Потоцкий. - Схожу на склад и поговорю с товарищем Наперовым. Завтра или послезавтра он поедет на хладокомбинат или пошлет туда Костюченко.

- Ну, и хорошо! - обрадовался Зайцев. - Тогда я приступлю к делу!

И он взял чистый бланк меню.

Все получилось так, как они решили. Иван составил целых два меню, чтобы в течение двух недель не возникало никаких проблем, а затем стал ежедневно выписывать по четыре накладных на будущие дни. Конечно, он был вынужден на три дня отказаться от чтения книг и изучения английского, ибо времени ему на это не хватало. Иван продолжал ежедневно писать домой письма, но они в эти последние дни больше напоминали сухую схему, чем живое отражение его мыслей и чувств. О том, что он скоро приедет домой, Зайцев не сообщал, опасаясь, что вдруг ему что-нибудь помешает, а родители будут только напрасно переживать, ожидая его.

Наконец, все документы были подготовлены, продукты на склад завезены, и Зайцев за день до отъезда пошел на встречу со Скуратовским.

- Ну, что, едем в отпуск? - спросил его после взаимных приветствий оперуполномоченный.

- Да, Владимир Андреевич! - ответил Иван, не удивляясь осведомленности Скуратовского. - Я как раз собирался вам об этом рассказать…

- Ну, что ж, отпуск - дело хорошее, - улыбнулся майор. - Не каждому солдату это удается! Отпуск - большая честь! И ты ее заслужил!

- Спасибо, - опустил глаза Иван. - Я думаю, что мне просто повезло.

- А я так не думаю. Ты сам, своим трудом заработал это поощрение! Скорей другим, кому в части объявили отпуск, повезло, чем тебе!

Далее они составили очередную докладную с «раскаиванием» Туклерса и с «упорством во грехе» Балкайтиса и немного поговорили о перспективе дальнейшей работы по выявлению классовых врагов и политически незрелых людей.

- Ну, желаю тебе счастливо отдохнуть! - сказал на прощание Скуратовский и пожал Ивану руку. - Смотри, может там на «гражданке» тебе удастся узнать что-нибудь новое. Теперь ты будешь смотреть на мир уже другими глазами. После знакомства с нами очень многие понятия меняют свой смысл. Если выявишь какие-либо антисоветские проявления, будь внимателен, не теряйся, все хорошо запоминай. Понимаешь?

- Понимаю, Владимир Андреевич.

На другой день, четырнадцатого марта, Зайцев прямо с утра зашел в строевую часть штаба. - Ну, как, Миша, - спросил он Балобина, - будет ли готов сегодня приказ на мой отъезд?

- Конечно, можешь не сомневаться, - ответит тот. - После обеда заберешь у нас командировочные документы: отпускной лист и два отрывных талона на бесплатный проезд туда и обратно по железной дороге!

В четыре часа Иван попрощался с Потоцким и направился к контрольно-пропускному пункту. Там его ждал Шорник.

- Ну, счастливо тебе, Иван! - сказал он. - Отдохни там хорошенько. Попей водочки-винца. Словом, желаю счастья!

Зайцев нащупал рукой боковой карман. Теперь порядок - все документы на месте! И он зашагал к троллейбусной остановке.

До железнодорожного вокзала было довольно далеко. После получасовой езды на троллейбусе пришлось сделать пересадку и уже автобусом добираться до цели.

Наконец, наш герой прибыл на вокзал и обнаружил там самое настоящее столпотворение. Он, конечно, не однажды ездил на поезде и представлял себе обстановку, окружавшую советского путешественника. Однако в таком многолюдстве ему еще не приходилось бывать. Казалось, что здесь, у билетных касс и в залах ожидания, собралась вся многострадальная Россия!

- Хорошо, что для военнослужащих есть отдельная касса, - подумал Иван, когда увидел огромные очереди у кассовых окошек. Однако и у воинской кассы было многолюдно. В очереди в основном стояли гражданские лица.

- Может, они - военные, одетые в штатское? - подумал Иван. - Хотя здесь и женщины, и дети…Впрочем, может они из семей офицеров?

И он встал в очередь.

Проблема очередей для советских людей не существовала. Верней, очереди были, но никто это не осуждал и не пытался как-то изменить сложившееся положение дел. Очереди стали неотъемлемым, привычным жизненным атрибутом советских граждан. Даже, можно сказать, необходимым элементом жизни. Отсутствие очередей воспринималось людьми как что-то противоестественное. И если где-нибудь начинали что-то продавать, пусть даже какую-то ненужную большинству безделицу, советские люди немедленно вставали в очередь, чтобы создать такую милую их сердцам обстановку, без которой они не мыслили своего существования.

Зайцев не раз задумывался над феноменом советских очередей. Неужели нельзя было решить эту проблему? Ведь если есть товар или, скажем, билеты в кассах, почему бы не организовать их продажу из нескольких точек? В конце-то концов, ведь не будут же люди скупать все билеты как дефицитный товар? А если и будут, разве нельзя обеспечить надлежащий контроль?

Но не следовало искать логику у наших граждан! Ни у простых смертных, ни у правителей! Первые довольствовались малым. А вторые - тем, что имели. И никому не было дела до творящихся безобразий! Никто не хотел даже подумать о том, сколько времени отнимают у людей эти проклятые очереди, что это просто невыгодно и гражданам и государству! Впрочем, самим гражданам, вроде бы, было на это наплевать! Стояли же они многие часы в главной очереди страны - к мавзолею Владимира Ильича Ленина! И никому ведь не приходила в голову здравая мысль о глупости этого стояния! И не только о глупости, а даже кощунстве! Выставили, как последние варвары, на всеобщее постоянное обозрение останки человека и находили это не только делом естественным, но даже считали, что этим самым отдавали дань уважения бывшему вождю! Словом, это был мир антиподов, людей со сместившимися понятиями…

Хотя, надо сказать, не все советские люди настолько одурели, чтобы испытывать комфорт от стояния в очередях. Те, кто были сильней и наглей, пытались решить свою проблему силовым путем: расталкивая, отвлекая стоявших в очередях или просто обманывая их. Так, за полчаса, которые простоял Зайцев, очередь почти не продвинулась, ибо к окошечку кассы поминутно подходили то «работники вневедомственной охраны», то какие-то «спецпредставители», то «члены следственной комиссии», а однажды даже нагрянули «члены Совета Безопасности ООН»!