- Сразу же после двух!

Таблетка анальгина, которую выпил Зайцев, действительно помогла, хотя всю боль не сняла. К вечеру пришлось принять еще одну, но эффект был еще меньше: плохо спалось.

Весь следующий день прошел как в тумане…Не хотелось ни пить, ни есть. Иван с трудом справлялся с повседневной работой.

- Вот беда, - посочувствовал ему Потоцкий. - Я понимаю, товарищ Зайцев, что такое зубная боль. Крепись, завтра тебя вылечат!

Еле-еле дождался Иван следующего дня. Сразу же после обеда, во время которого он с трудом проглотил свою порцию супа и больше ничего есть не стал, Зайцев помчался в медпункт.

- Еще рано, - кивнул ему головой Пинаев, как только Иван ворвался в медпункт. - Врач еще не приехал. Подожди!

Сначала Зайцев сел на стул, стоявший в коридоре, затем перешел на другую сторону и занял место в ряду специальных, обтянутых коричневым дермантином, откидных кресел, напоминавших стулья в кинотеатрах. Но и здесь он долго не усидел: пульсирующая боль заставила его сменить эту позицию. В конце концов, Иван подскочил и стал метаться из угла в угол по коридору.

Постепенно в медпункте стали появляться новые пациенты. В основном это были «молодые» воины. Не желая разговаривать с людьми столь низкого общественного положения, да и просто из-за боли, Иван зашел в процедурный кабинет к Пинаеву

- Что, совсем невмоготу? - спросил его санинструктор.

- Да, очень неприятное состояние! - ответил Зайцев. - Голова идет кругом: ни сесть, ни встать!

- Ничего, врач уже скоро подъедет, - сказал Пинаев. - Видишь, сколько народу собралось?

- Так это все пришли рвать зубы?! - воскликнул Иван. - Я думал, что они собрались на прием к врачу!

- Нет, все они пришли к зубному. Но не волнуйся: очереди у нас не будет. Это тебе не «гражданка»! - успокоил его Пинаев.

- Да что ты! Разве один врач в состоянии вырвать зубы у тридцати и более человек? Да еще быстро? - не поверил Иван.

- Каких тридцати? - улыбнулся санинструктор. - У меня тут записались вместе с тобой двенадцать человек! Впрочем, мы это сейчас проверим! - Он вытащил из стола листок бумаги и вышел в коридор. Зайцев, морщась от боли, последовал за ним.

- Так, Козлов, Стручков, Мордасов, Базулин, - читал Пинаев. В ответ слышалось: - Я! Я! Я!

Наконец, он закончил и посмотрел на солдат: - Есть еще желающие?

Ответом была тишина.

- Ну, вот видишь, - улыбнулся Зайцеву санинструктор. - Все в порядке! Сколько записалось, столько и есть!

- А как же остальные? - удивился Иван. - Зачем же тогда собрались все эти? - Он указал рукой на толпу.

- А, эти…, - усмехнулся Пинаев. - Так они просто пришли понаблюдать. Так сказать, зеваки. У нас ведь не обходится без них ни одно зрелище!

В это время послышался шум мотора.

- Вот, видишь, едет! - сказал Пинаев и махнул рукой. - Эй, там! Не стойте на пути! Не мешайте идти врачу!

Воины расступились. Вошла полная женщина в сером пальто.

- Как много народу! - сказала она мужским голосом. - С такой толпой мы сегодня не справимся!

- Всего двенадцать человек, Мария Яковлевна! - сказал почтительно Пинаев. - Остальные так, зеваки…

- Выдворите их из помещения! - распорядилась врач. - Здесь не кинотеатр и не танцплощадка!

- Слышали?! - заорал санинструктор. - Ну-ка, марш на улицу, и чтобы я никого здесь не видел! Поняли, гандоны?!

После такого внушительного обращения в коридоре остались только одни больные.

- Заходите по очереди! - сказала врач. - Сразу же приступим к делу! У меня нет времени долго с вами возиться! Вы вскипятили шприцы? - обратилась она к Пинаеву.

- Так точно!

Первым вошел Зайцев.

- Откройте рот, - сказала врач и подала знак Пинаеву. - Колите! Вот так!

Санинструктор вонзил иглу большущего шприца в десну Ивана. Как ни странно, наш герой совсем не почувствовал боли.

- Подожди, дай-ка я! - сказала Мария Яковлевна и сама, вытащив шприц, вогнала его уже в другое место. Иван ощутил острую, жгучую боль. Казалось, что загорелась каждая клеточка его тела. Однако он стерпел и покорно простоял, пока врач не завершила всю процедуру. - Ну, теперь можешь посидеть в коридоре, - сказала она Зайцеву. - Я тебя позову, когда наступит время удалять зуб!

Иван вышел в коридор и сел в свободное кресло.

- Ах! Ох! - раздался вдруг чей-то крик.

- Ну, прямо, «нежности телячьи»! - громко сказал Пинаев. - Терпи, не позорь нашу часть!

Через минуту из процедурной выскочил здоровенный курсант и сел рядом с Зайцевым, обхватив руками голову.

- А-а-а-а! - раздался новый крик.

- Терпи, казак, атаманом будешь! - послышался голос врача, и очередной больной выбежал в коридор. Вслед за ним появился Пинаев. - Вот, смотрите! - указал он рукой на Зайцева. - Старослужащий воин даже не пикнул, показывая вам пример, салабоны, как надо себя вести! Что, думаете, тут вам пансион благородных девиц? Предупреждаю, гандоны! - он повысил голос. - Если еще кто-нибудь во время укола рявкнет, я ему без всяких там шприцев все зубы повыбиваю! Поняли?!

Шум сразу же прекратился. Доносилось, правда, иногда кряхтение, но, видимо, слова Пинаева были произнесены не зря…

Когда стала уменьшаться очередь, и последний солдат вошел в процедурный кабинет, Иван почувствовал, что боль в зубе утихла. Кроме того, ему показалось, что челюсть у него распухла и одеревенел язык. - Это, наверное, подействовал новокаин, - подумал он.

Открылась дверь процедурной, и в коридор вышел последний пациент.

- Заходите, товарищ…Как вас там? Зайцев! - сказала врач. Пинаев тут же выскочил в коридор.

- Иду! - ответил голосом Брежнева Иван и вошел в кабинет.

- Давайте щипцы! - обратилась Мария Яковлевна к Пинаеву. - Сейчас будем рвать!

Пинаев извлек из медицинской коробки большие никелированные щипцы. - Может, я сам вырву ему зуб? - предложил он. - Все-таки я поздоровей!

- Ну, пожалуйста! - улыбнулась врач. - Вот здесь захватывайте! Так! Расшатывайте! А теперь…

И тут Иван ощутил такую боль, какая не поддается описанию! Против этой боли все предыдущие муки показались детской забавой. В его глазах потемнело, закружилась голова. В этот миг раздался хруст, и Пинаев крякнул.

- Ну, вот, один, слава Богу, вытащили! - сказала врач и засунула в рот Ивану тампон. - Прижмите марлю языком и не высовывайте ее в течение двух часов! Можете идти!

Зайцев, одуревший от операции, кивнул головой и вышел в коридор.

- Ну, что, уже вырвали? - стали спрашивать его стоявшие вдоль стен, бледные от страха пациенты.

Иван махнул рукой и направился к выходу.

На улице у здания медпункта собралась большая толпа. Среди зевак Зайцев увидел Таманского.

- Как, тебе уже вырвали зуб? - спросил один из воинов.

- Да, - кивнул головой Иван и подмигнул Таманскому.

- И это все? - пробормотал разочарованно тот. - А мне говорили, что это больно! Выходит, зря я приходил, ничего интересного нет! Объегорили, гандоны!

В это время со стороны процедурного кабинета раздался дикий крик: - А-а-а-а!!! Ли-ихо!!!

Воины заметно повеселели. - Ну, вот, видишь, - сказал Таманскому стоявший рядом с ним товарищ, - а ты горевал! Постой еще немного, и ты не такое услышишь!

Раздался новый крик. На сей раз еще более громкий, какой-то неприятный животный взвизг.

Зеваки с улыбками переглянулись. Таманский покраснел от удовольствия и стал потирать руки. - Оставайся, Ваня, послушаешь, - предложил он. - Хоть какое-то будет развлечение!

Но Иван махнул рукой и быстро пошел к штабу. На душе у него стало так противно, что, казалось, еще минута - и весь его желудок вывернется наизнанку.

Войдя в свой кабинет, он грохнулся на стул и замер.

Г Л А В А 24

С П Р А З Д Н И К О М !

Очнувшись после недолгого забытья, Зайцев приступил к работе. Вскоре опять разболелась голова и, казалось, удаление зуба не улучшило его общее состояние. Однако к вечеру боль стала постепенно затихать, и Иван, несмотря на разбитость, несколько приободрился.