А случилось вот что. Иван не помнит, что заставило его так поступить, но, тем не менее, он совершил чрезвычайно дерзкий поступок.

У тумбочки стоял дневальный Котанс, а Зайцев промывал коридор. Закончив уборку, он подошел к Котансу.

- Видишь, Иван, - обратился к нему латыш, - хвалились, что в город пойтут, - он показал рукой на расстроенных неудачников, - а получилось, что им хуже всех!

- Да, быть посмешищем не очень приятно, - согласился Зайцев. - А что, если позвонить на капепе и спросить, чего они там ребят гоняют?

- Что ты, да сержанты тохта с ума сойдут от злости, не тумай свонить. Они же тепе тохта устроят! - возразил Котанс.

- Да что ты думаешь, я боюсь? - вскипел Зайцев. - Да я сейчас же позвоню! - И он набрал три цифры.

- Помдежурного по части сержант Гржензица слушает вас! - раздалось в телефонной трубке. Под пристальным взглядом Котанса Зайцев заколебался. - Что вы там…ребят гоняете? - нерешительно начал он. - Они неплохо знают уставы, а Барткуса довели до того, что он плачет!

- Ах ты, гад! - раздался крик, и Зайцев сразу же положил трубку на рычаг. Тут же зазвонил телефон. Иван представился.

- Кто от вас звонил?! - послышался громкий голос. Котанс, стоявший рядом, все слышал и знаками показал. - Не признавайся!

- Никто! - ответил Зайцев.

- Это Гржензица говорит! - раздалось вновь из трубки. - Я точно знаю, что звонили от вас! Дайте трубку другому дневальному!

- Котанс подошел к телефону и представился. Состоялся разговор, близкий по содержанию предыдущему. Помдежурного требовал назвать виновника, но Котанс сказал, что никто не звонил.

Этим дело не кончилось. Примерно через полчаса в роту пожаловал командир взвода. Он устремился к Зайцеву и потребовал ответа: - Кто звонил на капепе?!

- Никто не звонил, товарищ старший лейтенант!

Точно так же ответили и все остальные дневальные. Впрочем, двое из них действительно ничего не видели, поскольку мыли туалет.

После того как Поев, ничего не добившись ушел, в роте появился старшина - прапорщик Москальчук. Обосновавшись в канцелярии роты, он стал вызывать туда одного за другим всех дневальных и тех курсантов, кто находился в казарме во время злополучного звонка. Первым там побывал Котанс. Он долго не задержался и скоро выскочил под громкие крики старшины.

- Зайцев! - взвыл Москальчук. Котанс знаками показал, что «все в порядке» и «держись». Иван вошел в канцелярию.

- Это ты звонил, иоп твою мать?! - заревел Москальчук. - Мы внимательно слушали и запомнили голос! Ну-ка, скажи несколько слов!

- А что сказать? - спросил перепуганный курсант.

- Ну, слова присяги, например…

- Я, гражданин Союза Советских социалистических республик, вступая в ряды Вооруженных Сил…, - стал бубнить Зайцев.

- Довольно, - остановил его старшина. - Голос был другой. Так ты действительно утверждаешь, что стоял у тумбочки?

- Да, я все время стоял у тумбочки!

- В какое время ты стоял? Откуда тогда знаешь, когда все произошло?!

- Дело в том, что позвонил телефон, и сержант Гржензица…Так, вроде, его фамилия…стал спрашивать, кто звонил…А рядом со мной был Котанс. И не только никто не звонил из роты, но и сюда звонков не было!

Москальчук пристально посмотрел на Ивана. - Что за чертовщина? Неужели ошиблись? - буркнул он и набрал номер телефона. - Гржензица? А ты уверен, что из нашей роты звонили? …Ладно… - Старшина положил трубку и вновь уставился на Зайцева: - Гржензица говорит, что на табло автоматической станции горели цифры нашего телефонного номера…Поэтому ошибки не должно быть!

- А я все-таки думаю, что ошибка, - возразил Иван, - потому что ничего сверхъестественного не бывает! Они там или просмотрели или что-то перепутали!

- Черт их знает! - заколебался старшина.- Ладно, иди, разберемся!

После обеда по роте поползли слухи, что кто-то в части совершил террористический акт. Из дому прибежал вызванный по телефону командир роты капитан Баржин. Он также упорно пытался выявить «шпиона» и «террориста». Зайцев вновь предстал перед очередным военачальником.

- Вы понимаете, товарищ курсант, что произошло?! - вопрошал его Баржин.

- Я думаю, что произошло недоразумение, - спокойно ответил Иван. Он постепенно привык к событиям и стал приходить в себя.

- Ну, уж нет, - возмутился командир роты. - У вас под носом действует американский шпион, а вы, иоп вашу мать, водите жалом! Представьте себе, что будет, если об этом узнает командир части! Да это чепе! Шпион в нашей роте!

- Вы же сами рассказывали, - перебил его Иван, - что американские шпионы могут легко подключаться к телефонам и вторгаться в телефонные разговоры?

- Да, я рассказывал, но ведь сам-то я ничего подобного не знал! - нечаянно признался Баржин. - Неужели они достигли такого уровня?

- Все может быть, - ответил Зайцев.

Через некоторое время в канцелярии появился Вмочилин. Он тоже принял участие в допросе, но ничего существенного не добился.

- Это - политический вопрос! - возмущался замполит. - Это - не просто шпионаж. Это - попытка…убийства руководства роты!

- Ну, уж тут ты перегнул палку! - возразил Баржин. - Конечно, если бы это произошло в другой роте…В общем, Вить, давай-ка эту историю прикрывать. Кажется, этот Гржензица напорол какую-то ерунду!

Вмочилин согласился. Это был реальный выход.

- Дай-ка я позвоню на капепе. И Баржин набрал номер. - Эй, Гржензица, - буркнул он, - ты продолжаешь утверждать, что кто-то от нас звонил?...Да?...Ты уверен?

- Он уверен! - оторвавшись от телефона пробормотал Баржин.

- Дай-ка я, - взял трубку замполит. - Эй, Гржензица, слушай, тут какая-то ошибка! Как нет ошибок?! Ты, знаешь, на роту грязь не лей! - вдруг заорал он, внезапно побагровев. - Позови-ка дежурного!

Видимо, дежурного по части не было на месте, поэтому замполит положил трубку и стал набирать еще один номер.

- Так, пригласите дежурного по части, это Вмочилин, - сказал капитан. - Саш, это ты? Это Вмочилин. Слушай, у нас тут получился неприятный инцидент…Ах, ты знаешь…Саш, давай это дело замнем…Как? Что? Поставить? В этом не сомневайся! - Вмочилин глянул на Зайцева и махнул рукой. - Выйди!

Ивана как ветром сдуло.

На вечерней поверке, которую проводил сам старшина роты, он сказал много нелестных слов о плохих знаниях курсантами общевоинских уставов. - Ничего не знаете, ничего не можете! - возмущался Москальчук. - Даже полы не в состоянии вымыть! Когда не зайдешь - в роте, как бык нассал! Курсант Барткус! - вдруг взревел он. - Выйти из строя!

Когда молодой воин, дрожа от страха, предстал перед лицами своих товарищей, старшина, окончательно разозлившись, заорал: - Что, Барткус, небось, батька твой из кулаков?! Все неймется вам, националистам, все мечтаете что-нибудь сотворить против Советской власти!

И, выдержав паузу, Москальчук громко, во всеуслышание, протрубил: - Рота - смирно! За плохую подготовку к увольнению и личную недисциплинированность объявляю курсанту Барткусу три наряда вне очереди на работу!

Зайцев посмотрел на Котанса. Тот улыбался и что-то шепотом говорил стоявшим рядом латышам. Ивану показалось, что они изо всех сил старались удержаться от смеха.

Однако больше об этой истории никто никогда не вспоминал.

Г Л А В А 20

Б О Р Ь Б А С Г Р У Б О Й Б Р А Н Ь Ю

Прошло несколько дней. Служба продолжала идти своим чередом. Наряды на работу сменялись нарядами на службу. Один раз в неделю приходилось отправляться в караул. Зайцев уже усвоил для себя такой ритм: понедельник, среда, пятница - идти в наряд, значит, спать в лучшем случае по четыре часа в сутки.

Во всем есть и положительные и отрицательные моменты. Так, недосыпание способствовало тому, что в свободные от дежурства дни курсанты засыпали сразу же, как только ложились в постель. Ни холод, ни одеяло, закрывавшее голову, нисколько не мешали спать. Постепенно все стали привыкать к такой жизни. Молодые воины только не могли приспособиться к быстрому поглощению пищи в столовой и никогда не успевали: чем больше торопились, тем хуже были результаты. Большинство курсантов спасались от голода лишь тем, что посещали чайную или покупали что-нибудь из пищи в воинском магазине на деньги, присылаемые переводами из дому. Родители ежемесячно высылали каждому из них по десять - пятнадцать рублей. И этих денег хватало на то, чтобы, по крайней мере, не умереть с голоду.