- Не знаю. Так говорят.

- А ты подумай хорошенько. Как это я мог сообщить начальству о том, что не только не видел, но и не слышал?

- Да, тут что-то не то, - согласился Замышляев.

- Теперь о Крадове…, - продолжал Зайцев. - Когда, где и кому я мог о нем доложить? Ну, допустим, в медпункте…Но как я оттуда доберусь до самого командира части? Или что, он меня персонально навещал в медпункте?

- Не знаю, - заколебался Замышляев, - можно же было сообщить ему по почте?

- А как? Ты же ведь знаешь, что все письма курсантов перечитываются политработниками? Разве они пропустили бы жалобу к командиру части? Впрочем, письмо можно было бы послать каким-нибудь образом. Но ведь командир части получил жалобу сразу на два случая в роте, об одном из которых я ничего не знал? - возразил Зайцев.

- Кто же тогда это сделал? - спросил со страхом Михаил.

- Не знаю. Но думаю, что ни один курсант этого не стал бы делать, - ответил Иван. - Это работа кого-то из сержантов. Кто-то из них отомстил товарищам за что-то.

- Что ты сказал? - послышался гневный окрик Кулешова. - Уж не считаешь ли ты, что советские командиры закладывают друг друга?!

- Иди-ка сюда Кулешов! - позвал его Зайцев. Тот нехотя подошел.

- Так что, ты считаешь, что это я заложил сержантов? - спросил его Иван.

- Конечно ты и никто другой! - ответил со злорадством Кулешов.

- Ну, что ж, пойдем, дружище, в Ленинскую комнату и там поговорим! - предложил Зайцев.

Кулешов посмотрел по сторонам. Курсанты не скрывали своего любопытства. Понимая, что отказаться не удастся, ибо товарищи поймут это как трусость, Павел пошел вслед за Иваном в предложенное место.

- Слушай, Павел, - начал Иван, когда они остались одни. - Признайся честно, неужели ты веришь во всю эту ерунду?

- Верю! - ответил Кулешов, пристально на него глядя.

- А я вот уверен, что ты прекрасно знаешь, что я не только никого не закладывал, но даже и не думал об этом! - возразил ему Зайцев.

- Почему? - удивился собеседник.

- Да потому, что ты не настолько глуп, как пытаешься казаться! Я давно заметил, что ты ведешь двойную игру!

- Что?!

- А то. Скажи, приятель, что ты делаешь по вечерам в третьем учебном корпусе?

- Кулешов побледнел: - В каком…учебном корпусе?

- Да в том самом, где Вмочилин устраивает встречи со своими осведомителями!

- Я там не бываю!

- Нет, бываешь!

- Откуда ты знаешь?

- Я лично видел и даже слышал твои разговоры, так как стоял у самого окна!

Кулешов остолбенел. Он едва не упал, затрясся и присел на ближайший стол. - Слушай, Иван, а ты никому об этом не говорил? - пробормотал он дрожавшим голосом.

- Пока нет, - ответил Зайцев. - Но если ты будешь продолжать провоцировать меня на драку и подучать к этому ребят, я буду вынужден выйти на вечерней поверке из строя и все публично про тебя рассказать!

- Нет! Только не это! - вскричал Кулешов. - Даю честное слово, что больше не буду так себя вести! Я расскажу ребятам, что ты не виноват…Только не выдавай!

- Ладно. Иди себе, отдыхай. Но запомни: только узнаю…

- Нет, нет и нет! Я обещаю, что буду делать все, чтобы к тебе хорошо относились!

На том они и расстались.

Эти два разговора с совершенно разными людьми несколько растопили тяжелую атмосферу отношений с курсантами. Однако до прекращения травли еще было далеко.

На другой вечер после разговора с Кулешовым к Зайцеву подошел курсант Котов. - Слушай, Иван, - сказал он, - ты не думай, что я тебя осуждаю. Я, по чести сказать, нисколько не жалею этих сержантов! И Крадов, и Кабанов, надо сказать, порядочное дерьмо!

- Но я их, тем не менее, не закладывал! - ответил Иван.

- Ладно. Ты на меня не злись, - промолвил примирительно товарищ. - Посмотри на других. Думаешь, они злы на тебя потому, что ты закладываешь?

- А почему еще?

- Или тебе не ясно, что это все дело рук сержантов? Нас просто подучили, как следует тебя травить!

И он рассказал, как сержанты настраивали против Зайцева весь взвод, когда Иван дневалил по роте или мыл полы, отбывая наряды на работу.

- И все, Иван, потому, что тебя слишком часто хвалили офицеры! - заключил Котов.

- Расскажи мне, Петя, лучше, как разжаловали Крадова, - попросил Иван, считая, что следует прекратить разговор о доносительстве.

- А разве ты не знаешь?

- Нет.

- Мы сидели на занятиях в учебном корпусе. Вдруг раздалась команда дневального, и все подскочили: сам командир части! Генерал вошел в класс в сопровождении целого отряда из офицеров. Кого там только не было! Командир части показал рукой всем сесть и спросил: - Где сержант Крадов?

Крадов встал и представился.

Генерал обратился к нему: - Расскажите нам, Крадов, как вы дошли до такой жизни, что стали распускать руки?

Крадов оцепенел от страха, он только лепетал: - Нет…Я не распускал…Я не бил…

- А кто ударил по лицу курсанта Зайцева? - грозно вопросил военачальник. Стоявший у учительского стола Поев побелел как полотно.

- Я…Зайцева? - лепетал потрясенный Крадов.

- Бил или не бил? - вновь подал голос генерал.

- Есть! Так точно! Никак нет! - бормотал Крадов.

- Признавайся! - закричал стоявший рядом с комдивом замполит части полковник Прохоров. - Ишь, негодяй, еще пытается улизнуть от суровой кары!

- Если будешь отпираться, передадим дело в военный трибунал! - пригрозил генерал Гурьев.

- Немедленно сознавайся! - взвизгнул молчавший до этого Поев. - Неужели ты не понимаешь, что только чистосердечное раскаяние может спасти тебя от тюрьмы?!

- Да. Так точно! Бил! - сознался сержант Крадов.

- Все ясно! Что и требовалось доказать! - уверенно сказал генерал и объявил: - Взвод! Встать! Смирно! За рукоприкладство, несовместимое с высоким званием советского командира, сержанта Крадова моим приказом разжаловать в рядовые! Направить разжалованного нарушителя на прохождение оставшегося срока службы в третью кабельно-монтажную роту и послать его на объекты военного строительства! - И генерал, нарушая громкими шагами тишину замершей аудитории, быстро подошел к Крадову, вытянул перед собой правую руку и двумя рывками сорвал с него сержантские лычки. Эта сцена настолько потрясла курсантов, что даже после того как высшие военачальники покинули класс, в аудитории не было слышно ни звука. Лишь спустя несколько минут раздались сначала всхлипывание, а затем и рыдание бывшего сержанта Крадова.

- Прекратите истерику! - приказал Поев. - Рядовой Крадов! Встать!

Тот повиновался.

- Шагом - марш в кабельно-монтажную роту, бездельник! - крикнул командир взвода. - Чтобы духа твоего здесь не было!

Вот как, оказывается, все это случилось.

- Да, представляю, что подумали обо мне товарищи! - содрогнулся про себя Иван. - Хорошо, что я тогда ничего об этом не знал! Не зря говорят, что Бог не делает, то все к лучшему!

- Ну, и что, Петя, ты думаешь обо всей этой истории? - спросил он Котова.

- Знаешь, Вань, я по правде, тогда подумал, что это ты! - ответил Котов. - И нисколько тебя не осуждал! Я просто боялся первым к тебе подойти. Сам понимаешь, затравят сержанты. А теперь, когда ты поговорил с Кулешовым, я понял, что меня никто не осудит.

- Да ты - настоящий друг! - усмехнулся Зайцев.

Какой там друг! - улыбнулся Котов. - Просто дело в том, что я ненавижу этих гадов! - Он показал рукой на погоны, имея в виду сержантов. - Ишь, сволочи, совсем замучили ребят! Устав…устав…А сами пьют по три раза в неделю!

- Да ну? - поразился Зайцев.

- Или ты не знаешь?

- Конечно, нет.

- Так вот, - продолжал Котов. - На этой неделе у них намечается еще одна пьянка!

- Откуда ты знаешь?

- Да так. Слышал. В субботу у Шувалова день рождения! После вечерней поверки они вовсю будут пьянствовать!

- Вот сволочи! - возмутился Иван. - Вольготно себя чувствуют, но ничего, посмотрим, что дальше будет. Как говорится, «сколько ниточка не вьется, а конец у ней найдется»!