- Зачем?

- Поговорить надо.

- А кто ты?

- Я из хозроты. Спустись вниз, там узнаешь.

Зайцев заколебался. Понимая, что после недавней истории с сержантами, разжалованными в рядовые, отношение к нему со стороны солдат других рот вряд ли будет благосклонным, он не хотел идти на встречу с загадочным незнакомцем. Однако человек внизу ждет. - А что я теряю? - подумал Иван. - По крайней мере, буду знать, зачем я ему понадобился.

Времени было достаточно: до ужина оставалось почти два часа, да и сержантам после недавнего скандала не было до курсантов никакого дела, и молодые воины в последнее время свободно разгуливали по вечерам по части, не спрашивая на это разрешения у командиров.

Зайцев спустился вниз по лестнице. У входа в казарму стоял невысокий, среднего роста, щупленький паренек с погонами рядового. Судя по выцветшей гимнастерке, висящему на бедрах ремню и пренебрежительному виду, молодой человек был из старослужащих. Увидев Зайцева, он махнул рукой, приглашая его идти за собой. Иван пошел за ним. Они проследовали до соседней воинской части - стройбата - и уселись на скамейку в местном сквере.

- Скажи, Зайцев, - обратился к нему незнакомец, - это правда, что ты заложил Крадова и Кабанова?

- Нет, я их не закладывал, - поспешно ответил Иван и сам, в свою очередь, задал вопрос: - А зачем тебе это надо? Кто ты?

- Я - земляк Крадова, - ответил старослужащий воин, - фамилия моя - Головченко. У нас в роте ходят разговоры, что тебя собираются переводить к нам. Ребята боятся, что ты будешь нас закладывать и поэтому отрядили меня поговорить с тобой.

- Но, допустим, я тебе вру, - сказал Иван. - Разве тот, кто закладывает, в этом признается?

- Кто его знает? - засомневался Головченко. - Но все-таки мне хотелось бы поговорить с тобой. Нельзя же совсем никому не верить?

- Вот это да! - подумал Зайцев. - Выходит, есть люди, которые кому-то еще верят! - Он улыбнулся и посмотрел на собеседника: - Как тебя зовут?

- Петром, - ответил тот, - а тебя - Иваном, я это знаю.

Откуда он все это знал, Зайцев выяснять не стал, а предложил пойти в буфет и попить чаю. Там они разговорились. Иван рассказал об истории с разжалованием сержантов во всех ему известных подробностях: о том, как Крадов его ударил, как Зайцев попал в лазарет, как он отбывал наряды на работу и подвергался травле со стороны товарищей. Лишь историю с Вмочилиным о попойке сержантов Зайцев рассказывать не стал, так как считал, что имел право на месть, да и Головченко, судя по всему, ничего об этом не знал.

Посланец хозроты слушал очень внимательно, не перебивая. По завершении истории, он пристально посмотрел на Зайцева и одобрительно покачал головой: - Да, и досталось тебе!

- Ты мне веришь? - спросил Иван.

- Да, я тебе верю. Похоже, что ты сказал правду, - ответил Головченко. - Я так и передам ребятам, чтобы они не беспокоились насчет твоего перехода в нашу роту.

- Но с чего они это взяли? - удивился Зайцев.

- Ходят такие слухи. Откуда они идут, я не знаю. Но у нас, когда что-нибудь начинают обсуждать, все понимают, что это не случайность. Не было примеров, чтобы слухи не подтверждались!

Иван понял, что против него что-то затевается. Но что? - Знаешь, Петро, - сказал он Головченко, - я ведь не просился в вашу роту. Со мной об этом даже никто не говорил! Я вообще не знаю, хорошо у вас или плохо. Может быть, у вас еще хуже, чем в учебном батальоне?

- Удивительно, - заколебался Головченко. - Откуда же тогда идут слухи? Что же касается нашей хозроты, то ты здесь неправ. Это - лучшая рота в части! Строевой не мучают, нарядами не загружают, все работают по разным объектам части. Отработал свое - и отдыхай. Чем не жизнь?

На этом они и расстались. «Старик» пообещал Ивану вскоре позвонить и как только станет известно что-нибудь новое, сообщить об этом.

Через пару дней Головченко сдержал свое слово и снова вызвал по телефону Зайцева на улицу. Они опять пошли в стройбатовскую чайную.

- Хочешь, я устрою тебя служить в штаб части? - спросил Головченко Ивана, когда они уселись за стол.

- Каким образом? - удивился Зайцев.

- У меня в штабе служит писарем большой друг. Ефрейтор Таньшин. Если ты не против, я поговорю с ним.

Иван задумался. Потом встал, подошел к прилавку буфета и купил полкило пряников и два стакана кофе. Поставив все это на стол, он уселся рядом с Головченко и предложил перекусить.

- Так как, ты согласен? - спросил его старослужащий воин после того как выпил кофе.

- Согласен, - ответил Зайцев. - Мне ведь все равно не будет никакой жизни, если пошлют на «объект»…А в вашей роте как-нибудь привыкну.

- Ну, и добро! - обрадовался Головченко. - Тогда я поговорю с Таньшиным.

Через несколько дней Головченко пригласил Зайцева в штаб воинской части. Было это в субботу, и в штабе никого из офицеров не было. Иван еще ни разу не был внутри этого центрального учреждения дивизии и только, когда нес службу в карауле доходил до штаба вместе со сменой, а потом следовал на посты. Стоять у Знамени части ему не доводилось.

Войдя в помещение, Головченко отдал честь Знамени, и Иван тоже повторил его жест. Затем они свернули налево в коридор и подошли к одной из дверей. Головченко постучал и открыл ее. - Здорово, Петь! - донеслось оттуда. - Заходите вместе!

Иван вошел следом. Комната была небольшая, но светлая. Состояла она из огромного окна, у которого располагались два больших письменных стола, стоявших впритык друг к другу. Столы были заставлены двумя телефонными аппаратами, счетами, арифмометром. На каждом из них лежали большущие листовые стекла, под которыми помещались различные документы и фотографии. Небольшой шкаф, напоминавший шифоньер, довершал немногочисленную мебель. Впрочем, в кабинете было еще четыре стула, два из которых стояли за столами, а два других - напротив шкафа - видимо, для посетителей.

Ефрейтор Таньшин был высоким, крепким, голубоглазым молодым мужчиной, в возрасте примерно двадцати пяти лет. Глянув на Ивана, он жестом предложил ему сесть. - Ну, что, согласен служить в штабе? - спросил он Зайцева.

- Согласен, - ответил тот.

- А ты знаешь, чем будешь заниматься?

- Пока не знаю, но думаю, что научусь.

- Это хорошо, что у тебя такая уверенность…Но справишься ли?

- Справится! Справится! - вмешался Головченко. - Он парень способный!

- Не перебивай меня, Петро, - сурово произнес Таньшин. - Я сам разберусь, справится он или нет!

После этого Таньшин рассказал, что через месяц-два он будет уволен в запас и что для того, чтобы его поскорей отпустили, необходимо подготовить себе замену. - За полтора месяца ты должен освоить всю работу, - сказал ефрейтор. - И чем скорей это произойдет, тем для нас обоих лучше. Я уволюсь на дембиль, а ты перейдешь в хозроту. Согласен?

- Да, - ответил Иван.

- Тогда хорошо, - буркнул Таньшин. - Начнем готовить из тебя специалиста. Сможешь приходить сюда каждый день после занятий в учебной роте?

- Наверное, смогу, - ответил Иван.

- Наверное…Мне нужно точно. Поговори об этом с командиром роты, - посоветовал Таньшин, - и сообщи мне завтра, что он тебе скажет.

Выйдя из штаба, Иван побежал в роту, надеясь встретить там капитана Баржина. Однако его в роте не было. В канцелярии сидел один замполит, капитан Вмочилин. Увидев Зайцева, он расплылся в улыбке: - Заходите, товарищ курсант. С чем пожаловали?

- Да я хотел поговорить с капитаном Баржиным…, - ответил Зайцев.

- В его отсутствие я решаю все ротные вопросы! - гордо ответил замполит. - Что у тебя случилось?

Зайцев сообщил, в чем дело.

- Ну, что ж, - уверенно сказал Вмочилин, выслушав Ивана, - служить в штабе - дело хорошее!

- А разве командир роты разрешит мне посещать штаб? - неуверенно спросил Иван.

- Я разрешаю. Почему же тогда будет против Баржин? - удивился замполит. - Ты мне оказал недавно хорошую услугу, а Вмочилин - человек благодарный!