- А как же командование? - удивился Иван. - Неужели начальство спокойно взирает на такое открытое нарушение воинских норм?

- Э, дружок, - рассмеялся Шорник, - ты, видно плохо знаешь жизнь. Когда есть связи, деньги, знакомства, проблем не бывает! Попробует, скажем, зампотылу отказать в чем-нибудь Розенфельду. Он пойдет к комдиву. Откажет комдив - он до министерства обороны доберется, а там - звонок в часть, и какой-нибудь начальник с большими погонами даст команду, и все решится так, как «папе» нужно. Впрочем, к министерству или ЦК ему совсем не надо обращаться: и здесь в части вряд ли кто-нибудь станет с ним спорить!

- А как же тогда со мной? Он же не сумел ничего добиться? Я же перешел в роту?

- Не обижайся, но эта история - такая мелочь! Ради тебя Розенфельд не стал бы обращаться к большим начальникам…

- Неужели «папа» так влиятелен?

- Еще бы! Ведь он не только себе строит дома силами солдат своей роты! Гляди - и замполиту части, и заведующему вещевыми складами, и даже…заведующей библиотекой какие хоромы отстроили! Если нужно комдиву или зампотылу устроить какое-нибудь дело, они - сразу же к Розенфельду. А тот, чего угодно, хоть птичьего молока достанет…Вот почему им даже невыгодно мешать «папе» устраивать свои дела!

- Ну, а как все-таки Розенфельд проверяет подозрительных?

- Погоди, я еще не рассказал о том, как он подбирает кадры. Итак, по степени преданности первыми идут лично выгодные ему люди. Эти в проверке не нуждаются. Затем, на второй ступени преданности стоят хорошие специалисты широкого профиля: каменщики, плотники, слесари, повара. На третьей ступени располагаются просто физически крепкие, но изъявившие свою преданность Розенфельду, ребята. Они годятся для переноски грузов и усмирения возможных беспорядков, если кто-то проявит неповиновение «папе». На самой же низшей ступени, как я полагаю, помещаются спортсмены и музыканты, так называемые «творческие люди», а также штабные писаря или «хозяйственные люди». Спортсмены нужны для того, чтобы воинская часть не отставала от других соседних частей в спортивных состязаниях. Гром спортивных побед необходим военачальникам для того, чтобы «пускать пыль в глаза» часто приезжающим инспекторам министерства обороны. Музыканты организуют и проводят мероприятия по художественной самодеятельности и этим тоже прославляют свою роту и часть. Что же касается штабных писарей, то это, увы, больное место Розенфельда. Здесь и он иногда дает «промашку», ибо уж очень трудно выявить из массы курсантов человека, склонного к делопроизводству и, тем более, к хозяйственной работе. К музыкантам и спортсменам у Розенфельда несколько подозрительное отношение. С одной стороны, он доволен их достижениями. Например, отличной игрой в футбол «черпаков» Крючкова и Поповича. Их игра принесла части первое место на городском чемпионате. Но с другой стороны, его коробит их высокомерие и самовлюбленность. Если же говорить про штабников, то они у Розенфельда доверием не пользуются. Как я уже сказал, он не всегда подбирает их в штаб, ибо это прерогатива штабных служб и заместителя командира части по тылу. Помимо того, что иногда нужно считаться и с ними, Розенфельду просто не по силам подбирать и эти кадры. Офицеры, я полагаю, с радостью согласились бы доверить ему и эту сферу, лишь бы самим не нести ответственности. Наконец, штабники знают довольно много всяких секретов из жизни командования части и так тесно связаны с высшими военачальниками, что, порой, обладают исключительно большим влиянием. Поэтому иногда бывает опасно ссориться с ними даже Розенфельду!

- Так как же он проверяет своих солдат на надежность? - перебил его Зайцев.

- Погоди, прежде всего, подумай, кому могут доносить на самого Розенфельда?

- Ну, допустим, командиру дивизии…

- Да ты что! Разве кто осмелится пойти специально для доноса на прием к комдиву? Наивный ты человек! Генерал этим просто не будет заниматься!

- Тогда кому же?

- Да Политотделу! Ведь в каждой части есть Политотдел именно для доносительства! Начальник Политотдела и его сотрудники имеют своих представителей в каждой роте, офицеров-политруков. Те, в свою очередь, обеспечивают себе необходимую информацию о быте воинов от осведомителей, которых вербуют из солдат своих рот.

- Ах, вот как! - воскликнул Иван, вспомнив Вмочилина и его «работу».

- Что же касается нашей роты, - продолжал Шорник, - то у нас официального замполита нет. Поэтому должен быть неофициальный, а у него - свои осведомители…

- Выходит, что Политотдел имеет необходимую информацию и из нашей роты?

- Думаю, что иногда имеет. Но Розенфельд с этим успешно борется и сводит до минимума достижения советских комиссаров!

- А как он выявляет осведомителей?

- Да очень просто. Например, даст задание одному из «стариков» - сходить с подозреваемым ночью на какой-нибудь завод, скажем, для воровства стройматериалов…

- Как меня?

- Верно, как тебя.

- А что потом?

- А потом, в недельный срок, он узнает, просочилась или нет информация об этой «операции» в штаб.

- А как он узнает?

- Ну, вот этого я точно сказать не могу. Полагаю, что рано или поздно, но наверняка в течение недели, командир части или замполит на очередном совещании отметят, что бывали случаи, когда солдат хозяйственной роты видели в самовольной отлучке там-то и там-то. Однажды на такого рода совещании Розенфельд получил нахлобучку за то, что его воины пьянствовали в день Советской Армии и сразу вычислил «стукача». Но я предполагаю, что Розенфельда информирует о полученных сведениях сам замполит части полковник Прохоров!

- Так, значит, он выдает своих осведомителей?

- Мне об этом рассказывал один «старик» перед уходом на «дембиль». В части был такой случай. Послал как-то Розенфельд ребят воровать на одном заводе деревянный брус. Те успешно справились с задачей, но по дороге встретили какую-то женщину. Как она там оказалась в позднее время, черт ее знает! Ну, в общем, воины втроем ее «обработали»! Когда они вернулись в роту, то скрыли от Розенфельда случившееся. Однако через два дня замполит вызвал к себе «папу» и устроил ему грандиозный скандал с угрозами передать дело в трибунал, снять с работы и тому подобное. Розенфельд долго и упорно искал источник утечки информации, однако безуспешно, ибо насиловали бабу трое, а присутствовало при этом шестеро! Мало того, через несколько дней «старики» устроили в роте попойку, и опять Прохоров оказался в курсе, устроив Розенфельду нагоняй. Вот уж тогда «папа» запрыгал!

- А что же было дальше?

- А дальше, - Шорник посмотрел на часы, - дальше…Впрочем, не буду долго «тянуть канитель». Вот Прохорову потребовалось построить своей дочери дом. А, как известно, в нашей стране проблема - не только купить стройматериалы, но и нанять строителей! Кроме того, все это чрезвычайно дорого. Вызвал замполит к себе Розенфельда и давай его уговаривать: помоги, мол, выручи! А тот в ответ: - Да разве можно использовать советских солдат по личным делам военачальников?! А как же политические принципы и воинские уставы? - Так ли это было или иначе, но, в конечном счете, «папа» Розенфельд обуздал мудрого военачальника. В офицерском городке стал поспешно выкладываться бетонно-кирпичный фундамент, который быстро вырастал в дом. А перед этим из хозяйственной роты внезапно, без каких-либо объяснений, был переведен в дальний казахстанский филиал один москвич по фамилии Зубков. Такой, вроде бы неприметный и добродушный парень. Но с той поры информация из роты перестала просачиваться!

- Страшные вещи ты рассказываешь! - передернул плечами Зайцев. - Так что, выходит Розенфельд избавился от ротных осведомителей?

- От осведомителей Политотдела, думаю, да, - задумчиво произнес Шорник, - но вот от «особого отдела» он вряд ли когда избавится!

- А разве у нас есть люди «особого отдела»?

- Есть, дружище, но об этом поговорим в другой раз, - и Шорник, поглядев на часы, встал. - Пошли: пора на поверку.