Таким образом горе одних людей способствует подъему морального духа других.

Неплохо проводили политбеседы и другие политработники и даже сам командир роты капитан Розенфельд. Последний увлекал публику рассказами об изнасилованиях женщин, которые совершали воины части за период его воинской службы. А так как многоопытный командир роты отслужил уже больше двадцати пяти лет, ему было о чем рассказать!

Одного только лектора воины не хотели видеть - Виктора Прохоровича Коннова! Он неоднократно бывал в роте и оставил о себе самые печальные воспоминания. Достаточно сказать, что вместо часа-полутора, отводимых на занятие, он затрачивал по три-четыре часа и распинался перед измученными солдатами вплоть до построения на обед. И никак нельзя было избежать его лекций, ибо умудренный опытом прошлых занятий, он всегда требовал список личного состава роты и начинал нудно и скрупулезно выяснять, почему отсутствует такой-то воин. Затем на стол замполита части ложилась докладная о том, что некоторые солдаты (фамилии их обязательно перечислялись со всеми должностными подробностями) игнорируют политические занятия. Прохоров устраивал скандал! Были даже случаи, когда по навету Коннова неосторожные хозяйственники попадали на гауптвахту!

Впрочем, в этот день солдаты не унывали. Подполковник Коннов уже не так давно, около двух месяцев тому назад, побывал в роте вместо замполита Прохорова, отсутствовавшего в то время, поэтому было маловероятно, что он снова придет на занятие.

Итак, хозяйственники заполнили Ленинскую комнату, заняв свои места за столами. Розенфельд в свое время определил, кому какое место принадлежит. Естественно, «молодые» воины располагались за первыми столами, поближе к командирам, а «старики» сидели за ними, чтобы спокойно дремать или писать домой письма.

Ленинская комната хозяйственной роты мало чем отличалась от аналогичных помещений других подразделений. Она представляла собой все тот же класс, вместимостью на сорок-пятьдесят человек со столами, расположенными в два ряда, и проходом между ними. За каждым столом сидели по два воина. Возглавляли занятия, как правило, офицеры. Они восседали за преподавательским столом и следили за порядком. Справа от этого стола стояла кафедра, с которой произносили речи прибывавшие в роту лекторы. Если таковых не было, то ораторствовал командир роты, а кто-либо из сержантов, или старшина роты, сидели за преподавательским столом. А на самом переднем плане стоял огромный бюст В.И.Ленина с «лампочкой Ильича» над ним. Позади этого «мемориального комплекса» на стене висел плакат с фотографиями членов Политбюро ЦК КПСС, жизнь без которых была немыслима в любом советском воспитательном учреждении…

Итак, воины ожидали визита представителя Политотдела. Время подходило к десяти часам утра, и он вот-вот должен был появиться. Наконец, из коридора до воинов донесся крик дежурного по роте: - Рота, смирно! Товарищ подполковник! За время моего дежурства происшествий не случилось!

- Вольно! - ответил знакомый голос, и все оцепенели.

- Вольно! - повторил дежурный, и в Ленинскую комнату вошел…подполковник Коннов!

Воины в страхе подскочили.

- Здравствуйте, товарищи курсанты! - поприветствовал солдат Коннов, забывший, вероятно, что он находился не в учебном батальоне.

- Здравия желаем, товарищ подполковник! - хором прокричали воины.

- Садитесь. Сейчас приступим к делу, - засуетился Виктор Прохорович.

Но тут поднялся Розенфельд. - Товарищ подполковник, - смущенно сказал он, - а разве у вас сегодня занятие не в учебном батальоне?

- Вроде бы, нет. Там занятие проводит полковник Прохоров, - ответил Коннов.

- Но ведь вы уже недавно у нас были? - попытался переубедить военачальника Розенфельд.

- А что, вам разве плохо, что я сам, лично решил провести у вас высококачественное занятие? - нахмурил брови Виктор Прохорович.

- Что вы! - заверил его командир роты. - Мы всегда рады вашим занятиям! У всех у нас осталось в памяти ваше последнее посещение! - с горькой иронией добавил он.

- В таком случае, я приступаю к делу! - уверенно сказал политработник и подошел к кафедре.

- Подождите, товарищ подполковник! - взмолился Розенфельд. - А что, если замполит будет недоволен тем, что произошла такая подмена?

- Ничего он не скажет, подмена была в прошлый раз, когда он не смог к вам придти. Но я ведь успешно справился! - последовал ответ.

- Пойду все же позвоню в Политотдел. А то вдруг будут какие-нибудь обиды? - хватался Розенфельд за любой аргумент, как утопающий за соломинку.

- Ну, хорошо, позвони, только вряд ли что от этого изменится, - заверил его Коннов.

Розенфельд выскочил в коридор. Было слышно, что он о чем-то громко говорил по телефону, но ничего нельзя было разобрать. Затем в Ленкомнату постучали, и вошел дежурный по роте. - Товарищ подполковник! - заорал он. - Разрешите обратиться?!

- Что такое? - встрепенулся Коннов.

- Капитана Розенфельда вызвали в штаб! - доложил дежурный. - Он просил передать, что не сможет присутствовать на занятии!

- Хорошо, можете идти! - распорядился насупившийся лектор. А воины тем временем переглядывались между собой.

- «Папа» не дурак: удрал вовремя! - пробурчал Выходцев.

- И правильно сделал! - сказал тихонько Криворучко

- Ну, что, товарищи, проверим по списку всех присутствующих! - начал Виктор Прохорович. - Дайте-ка мне списочный состав, товарищ старший сержант!

Погребняк протянул книгу. Медленно, обстоятельно Коннов продублировал утреннюю поверку. Исключая лиц, находившихся в наряде и на срочных работах, все остальные воины оказались на месте. Как достойный политический работник, Коннов, конечно, не доверял тому, что ему сказали сержанты. Он записал в свой блокнот фамилии всех отсутствующих, чтобы, как обычно, проверить, не скрываются ли воины от столь важного мероприятия. Наконец, он приступил к занятию, прокашлялся и с серьезным видом заявил: - Вы, знаете, товарищи, что за последнее время политическая обстановка в мире крайне осложнилась! Происками американского империализма на земле сложилась исключительно взрывоопасная ситуация. Американцы бесчинствуют во Вьетнаме, напали на Камбоджу и Лаос. Они продолжают удерживать военные базы на Кубе, например, Гвану…Гувану…словом, Гванупатаму, - замялся он, выговаривая трудное слово.

- Лишь усилия СССР и лично товарища Леонида Ильича Брежнева спасают мир от ядерной катастрофы! - продолжал Коннов. - Огромную роль в деле укрепления мира играет сейчас и ООН с ее председателем Куртом Валь-Маль…, - опять замялся лектор.

- Вальтхаймом! - подсказал сидевший за первым столом Зайцев.

- Да, Вальтхаймом, - механически повторил военачальник и внимательно посмотрел на Ивана. В глазах Коннова мелькнули злые искорки. - Не перебивайте, товарищи! - сказал он сердито и затянул свою традиционную песнь: - Вот, американцы, хоть и лезут не в свои дела во всем мире, а…дю-дю-дю…бьжь-бьжь-бьжь…а самим, вон, жрать нечего! Пустые магазины….дю-дю-дю, - Коннов стал склонять голову и «клевать» носом, - очереди за хлебом…бьжь-бьжь-бьжь…дю-дю-дю, - он умолк

Всем вдруг показалось, что политрук уснул.

- Никак ён спить, Володь? - громко спросил соседа Данихленко.

- Что? - очнулся Коннов. - О чем я, бишь, тут говорил? А! ФРГ! Там бардак несусветный! Рассказывают, что там женщинам нельзя выйти на улицу! Одни изнасилования! А сколько там убийств?! Что, спрашивается, в свое время на нас лезли? Конечно, сами работать не умеют. Хлеба не хватает. Вот и хотели нас, русских людей, превратить в рабов! - И снова послышалось: «дю-дю-дю….бьжь-бьжь-бьжь», обрывки фраз и, наконец, сопение - Коннов опять затих.

- Послушайте, что же это такое! - вдруг громко возмутился Зайцев. - Какое же это занятие?! Да вы, по-моему, спите, товарищ подполковник?!

Воины оцепенели. Подобной смелости, граничившей с наглостью, они никак не ожидали от Ивана. Очнулся от дремоты и Коннов. Сначала он не понял, в чем дело. - Что такое? Вы что-нибудь спросили, молодой человек? - обратился он к Зайцеву с грозными нотками в голосе.