Затем командир роты кивнул старшему сержанту: - Веди роту на «капепе»!

- Есть! - отчеканил Погребняк и заорал: - Рота! Смирно! Вольно! Марш на улицу для построения!

И воины двинулись к контрольно-пропускному пункту. Здесь уже стояли, готовые для следования в колхоз, грузовики. Без долгих слов солдаты залезли в кузов и расселись на специально протянутые между бортами доски. Зашумели моторы, и грузовики рванулись вперед.

Погода была отличная. Тепло. Солнечно. Благодаря движению машин, солдат овевал ветерок. Скорость была невелика - километров сорок-пятьдесят, и поэтому тряска никому не доставляла беспокойства.

Наконец, грузовики, фыркая и урча, подъехали к мосту через реку Оку и, быстро преодолев его, покинули город.

Река в этом месте являла собой величественное зрелище. Закованная по берегам в бетон, она напоминала собой мифического Титана, который, как бы разрывая клетку, решительно мчался на восток. Да и мост, по которому проехали солдаты, выглядел весьма внушительно. Высоко возвышаясь над рекой и опираясь на бетонные и стальные конструкции, он, казалось, подавлял своей мощью сновавшие взад-вперед малюсенькие машины и, тем более, людей, чьи фигурки совсем терялись на фоне этой серой бетонной громады.

- Вот если бы машина оступилась и грохнулась вниз? - со страхом подумал Зайцев. - Ведь мокрого бы места от нас не осталось!

Постепенно грузовики стали набирать скорость. Покинув город, они, казалось, вырвались на свободу. Перед воинами встала картина зеленых лугов, небольших озер и болотец, раскинувшихся по обеим сторонам шоссе. Вскоре, примерно через полчаса после преодоления бетонного моста, грузовики снова подъехали к реке, которая на сей раз была значительно уже, хотя транспарант у моста гласил, что это Ока. Мост здесь был деревянный, неширокий и шаткий, и воины сразу же почувствовали, как стучат о толстые доски и бревна колеса грузовиков.

- Что, мы опять Оку переезжаем? - спросил Зайцев сидевших рядом товарищей, которые уже не первый раз ездили в колхоз.

- Да, это снова Ока! - прокричал кто-то в ответ. - Река в этом месте делает петлю!

Езда продолжалась еще часа полтора. Постепенно воины стали уставать. Иван с непривычки натер о доски зад, ноги у него отекли. Однако машины упорно двигались вперед. Наконец, невдалеке показались какие-то деревянные постройки. Проехав их, грузовики остановились у небольшого кирпичного здания.

- Правление колхоза «Путь Ленина», - прочитал Зайцев табличку, прибитую большущими гвоздями у входа.

Из кабины переднего грузовика выкатился пузатый Розенфельд и зашел в дом. Через пять минут он вышел оттуда вместе с рослым краснорожим мужиком и стал выяснять, куда направить своих солдат.

- Щас, я позову бригадира, - сказал мужик, - и он отвезет вас на место. Будем копнить сено!

- А как с обедом?! - заорали «старики» с переднего грузовика. - Кто нас кормить будет?!

- Сидите там спокойно, иоп вашу мать! - прикрикнул на них Розенфельд. - Без вас разберемся! Тут всего лишь две машины!

- Не волнуйтесь, ребятки! - громко сказал краснорожий мужик. - С голоду у нас не умрете. Наш колхоз еще никого не обижал. Пришлем вам еду в обед, будьте спокойны!

В это время к нему подошел другой крупный дядька, очень похожий на него лицом. - Эй, Иван! - громко сказал ему первый мужик, по всей видимости, председатель колхоза. - Свези-ка парней к гнилому оврагу! Туда, где работают ссыльные!

- А ничего не случится, Михалыч? - возразил с тревогой в голосе бригадир.

- Веди, иоп твою мать! Если я говорю, значит, знаю, что говорю! - вспылил руководитель.

- Хорошо, хорошо, не сердись, Михалыч! - поспешно ответил верзила и полез в кабину переднего грузовика.

- Вы там, ребята, поосторожней! - крикнул солдатам председатель. - Не связывайтесь там со всякими сомнительными людьми…, - тут он замялся. - Их выслали из столицы за всякого рода «штучки», поэтому прошу к ним не подходить!

Взревели моторы, и грузовики поехали в поле.

- Выходит, у нас есть ссыльные, - подумал Зайцев. - Значит, та самая политика царей, которую беспощадно бичевали в своих проповедях советские политработники, продолжается и в наше время!

Наконец, машины остановились посреди луга.

- Выходи! - заорал Розенфельд, вылезая из кабины.

Воины стали спрыгивать на землю. Кругом простирались зеленые поля. Море трав! Душистый запах сена чувствовался повсюду. Было видно, что здесь недавно косили. Кое-где стояли стога.

- Ваше дело - косить, товарищи, вон на том участке, - показал рукой бригадир. - А затем будете стоговать вон там, где уже лежит сухое сено. Только смотрите, поосторожней с людьми, о которых говорил председатель!

Розенфельд подошел к нему. - Знаете, товарищ бригадир, а ведь у нас нет с собой кос! - сказал он. - Как же мы будем косить? Да и опасно посылать людей на тот участок! - капитан со страхом посмотрел на близлежащие кусты. - А вдруг эти антисоветчики сагитируют моих ребят?!

- Ладно, копните сено, фуй с ним! - согласился бригадир. - Тут вам и так работы хватит. А что касается антисоветчиков, то не бойтесь: это не антисоветчики, а так, алкаши!

И он пошел к солдатам, размахивая руками и показывая, как нужно складывать сено в стога.

- Не надо нам говорить! - раздался вдруг голос Выходцева. - Что вы думаете, мы не знаем, как копнить сено?

- А что, тута есть деревенские? - удивился бригадир.

- Да почти все! - крикнул Розенфельд. - Не бойтесь! Мы сами со всем справимся. Привезите только обед к двум часам!

Бригадир уселся в кабину первой грузовой машины и уехал. За ним последовал и второй грузовик. Тем временем солдаты поразбирали грабли и стали убирать сено. Дело оказалось несложным. Сначала собирались маленькие кучки, затем их объединяли в большие и, наконец, из больших кучек складывали стога.

Конечно, работать так ежедневно было тяжело, но иногда, эдак, в воскресенье, на свежем воздухе было даже приятно поразмяться!

Зайцев наравне со всеми таскал сено и совершенно не чувствовал усталости, когда неожиданно возвратились машины.

- Рота, собирайся на обед! - заорал Розенфельд.

Воины побросали грабли и вилы и пошли к машинам. С кузова грузовика спрыгнули две румяные бабуси. Вслед за ними солдаты выгрузили две больших кастрюли. В одной из них был борщ, а в другой - тушеная картошка со свининой. Тут же в стопке стояли большие алюминиевые тарелки, а на блюде - металлические ложки.

Солдаты брали себе тарелку и ложку и подходили к кастрюле, откуда бабуси наливали половниками борщ. Есть можно было сколько угодно, и некоторые повторно просили налить им борща. Иван съел свою порцию и больше уже не хотел. Борщ был жирный, с салом. Похлебав одной жижки, Зайцев высыпал вареную капусту и бурак на землю…В это время затрещали кусты, послышались чьи-то неторопливые шаги. Иван обернулся. Прямо на него шли какие-то люди. Бледные, пошатывающиеся. Три женщины и четыре мужчины. Одна женщина остановилась перед Зайцевым, посмотрела на него и хихикнула: - Эй, солдатик, йибаться треба?

Иван остолбенел. Подняв голову, он презрительно глянул на матерщинницу. Красное, обветренное и морщинистое лицо, отекшие веки, слезящиеся глаза. Волосы грязные и слежавшиеся. Губы потрескавшиеся и почерневшие. На вид, лет за сорок.

- Ну, как? - хмыкнула она.

- Иди-ка ты подальше! - громко сказал Иван.

- Ишь, фраер, - захохотала та. - Еще и посылаить!

- Маш, не бисти! - буркнул на нее шедший рядом мужик. - Что пацана трогаешь?!

Женщина притихла, и компания направилась к кастрюлям, видимо, за своей порцией обеда, обдавая Ивана запахом пота, гноя и, вероятно, навоза. Зловоние было таким сильным, что Зайцева чуть не стошнило.

После встречи со «ссыльными» он уже есть не мог. Остальные же воины невозмутимо продолжали поглощать пищу. Часть «стариков» со своими тарелками удалились в кусты, а «молодые» воины и «черпаки» сидели на земле около Ивана.