Поэтому Зайцев смотрел на своего дневального даже с некоторым сочувствием, хотя, судя по комплекции Микульского, ему вряд ли угрожала физическая расправа.
После развода Иван вместе со своим дневальным направились в штаб.
- Проверь-ка чистоту помещения, - распорядился Зайцев сразу же по прибытии, а сам зашел в комнату дежурного и стал принимать документацию у своего предшественника, писаря-финансиста Остапенко. Бумаги и записи в журналах оказались в порядке. Иван расписался в журнале приема дежурства и собирался приступить к выполнению своих обязанностей, отпустив предшественника, но аккуратный Остапенко возразил: - Не надо торопиться, пусть дневальный примет территорию штаба, а потом уже разойдемся!
- Ладно, - согласился Зайцев. - Пусть принимает. Подождем.
Однако Микульский все никак не возвращался.
- Что они там копаются?! - рассердился, наконец, Остапенко. - Неужели эти «салабоны» не понимают, что у меня мало времени? Разве у меня больше нет других дел?
Иван пошел в левое крыло. Услышав голоса, доносившиеся из туалета, он направился туда. Судя по крикам Микульского, тот заставлял своего товарища по учебной роте мыть туалет.
- Руками мой, падла! - требовал он. - Что? Крепко благородный? Трудно хорошенько промыть «очко»?!
Маленький, щуплый парнишка, на которого он кричал, выглядел совершенно изможденным. Судя по чистоте в штабе, бывший дневальный за всю смену «не сходил с полов».
- Эй, Микульский! - вмешался Зайцев. - Оставь-ка «молодого» воина в покое!
Курсанты обернулись. Микульский смотрел со злостью, а измученный дневальный - с недоверчивой улыбкой.
- Можешь идти в роту! - распорядился Иван. - Я вижу, что ты хорошо дневалил. Придраться тут не к чему!
- Спасибо! - ответил «молодой» воин и зашагал к выходу.
Зайцев обернулся к Микульскому: - Зачем ты мучил товарища?
- Я требовал от него исполнения обязанностей, а он со мной спорил!
- Не велик господин! Можно и поспорить! Чего было придираться к пустякам?
- Но это не пустяк! Смотрите, как вымыт туалет!
- Туалет хорошо вымыт. Именно так и должно быть! А ты чего повышаешь голос?
- Видите ли, - «сбавил обороты» курсант, - я впервые дневалю по штабу, и мне не хочется потом все это по сто раз перемывать!
- Ты будешь перемывать за себя, молодой человек, - произнес покровительственным тоном Зайцев («молодой человек» был старше Ивана на один год). - А что касается интенсивности труда, то это будет зависеть от твоего поведения. Будешь выполнять мои указания добросовестно - будет поблажка. Станешь «борзеть» - засядешь «на полах»! Ясно?
- Так точно!
Вернувшись в кабину дежурного, Зайцев уселся за стол, а Остапенко ушел в свой кабинет.
В основном, служба проходила спокойно. Периодически у Знамени части сменялся караул. Входили и выходили офицеры. В восемь вечера в кабинку к Зайцеву заглянул сам начальник штаба, полковник Новоборцев. - Товарищ ефрейтор! - сказал он вытянувшемуся «по струнке» Ивану. - Вызовите завтра ко мне на прием следующих офицеров, - он перечислил фамилии, а Зайцев записал, - часам…так к десяти…
- Есть!
- Ну, что ж, продолжайте нести службу, - улыбнулся Новоборцев и вышел из штаба.
В девять часов Зайцев распорядился произвести уборку. Микульский прошелся по кабинетам командира части и начальника штаба. Убрал в мусорницах бумагу, подмел ковровые дорожки, вытер со столов пыль. Затем он вымел песок в коридоре и поставил веник в комнату дежурного. Иногда Зайцев уходил в свой кабинет, а за столом дежурного его место занимал дневальный.
В девять-пятьдесят Иван сказал Микульскому, чтобы тот шел спать, но прибыл в штаб сменить его не позднее двух часов ночи. Дневальный удалился.
Зайцев сел за стол и стал просматривать книгу дежурств. Сколько же тут было записей! Остались даже следы пребывания Таньшина, который дежурил в последний раз в апреле.
- Да, летит время! - подумал Иван. - Не замечу, как и я останусь только воспоминанием в этой книге…
Зазвонил телефон.
- Дежурный по штабу ефрейтор Зайцев слушает! - буркнул Иван в трубку.
- Запишите телефонограмму! - сказал женский голос.
Зайцев вытащил из стола книгу приема телефонограмм.
- Телеграмма, заверенная главным врачом Ленинской районной поликлиники города Ульяновска, - продолжала невидимая собеседница. - Вы меня слышите?
- Да, слышу и записываю, продолжайте!
- …Исакову Сергею. Первая учебная рота. Умер папа, приезжай, мама.
Рука у Ивана задрожала.
- Але! Вы меня слышите?
- Слышу!
- Запишите. Телефонограмму передала телефонист Баранова девятнадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят четвертого года. Кто принял?
- Дежурный по штабу ефрейтор Зайцев!
Последовал отбой.
Иван записал фамилию телефонистки, дату и замер. - Господи, вот горе этому Исакову! - подумал он. - Не успел как следует послужить, а уже сирота! Что ж поделаешь, такова жизнь…- И Зайцев набрал номер телефона первой роты.
- Дневальный по роте курсант Бурухин слушает вас! - донеслось из телефонной трубки.
- Говорит дежурный по штабу! Дежурный по роте есть?
- Так точно! Он в канцелярии!
- Позови!
- Слушаю, дежурный по роте сержант Синицын!
- Это дежурный по штабу. Сейчас пришла телефонограмма следующего содержания…
- Подождите, я возьму книгу приема!
После того как Зайцев продиктовал текст телефонограммы, он спросил сержанта: - Что собираетесь делать?
- Утром после подъема доложу кому-нибудь из первых прибывших офицеров. А дальше - командование разберется!
- Ясно! - сказал Иван и положил трубку.
Но не успел он как следует обмозговать произошедшее, как вновь зазвонил телефон.
На сей раз телефонистка сообщила, что умерла мать у одного из солдат кабельно-монтажной роты. - Что за чертовщина? - подумал Зайцев. - Уже целую неделю не было никаких телефонограмм. А тут сразу две! Да такие трагические!
Он выполнил все необходимое, сделал аккуратные записи, позвонил в кабельную роту. Затем вышел на крыльцо и присел на перило. Темно. Небо звездное. Легкий ветерок качает вершины больших округлых лип. Пахнет землей и плесенью. Шуршит жук-древоточец в бревенчатой стене. Тишина. Несмотря на позднее время, Зайцеву спать не хотелось. Телефон уже больше не звонил.
Посидев еще немного за своим столом в кабинке дежурного, Иван вышел в коридор и стал бродить по штабу. Осмотрел кабинеты командира части и начальника штаба. Везде порядок, чистота. Наконец, стрелка часов приблизилась к двум. - Что за чудеса? - подумал наш герой. - Микульский-то не появляется! Может у меня спешат часы? - И он направился в кабинет начальника штаба, где висели большие стенные часы. - Нет. С часами все в порядке! Странно!
Лишь в пятнадцать минут третьего со стороны учебного батальона донесся еле слышный топот ног, который постепенно становился все громче и, наконец, в штаб вбежал раскрасневшийся Микульский.
- Что случилось, молодой человек? - спросил рассерженный Зайцев.
- Да вот, товарищ ефрейтор, меня слишком поздно…разбудил дневальный! - пробормотал курсант.
- Подозрительно, - буркнул Иван. - Такого я не припоминаю, чтобы дневальный чьей-либо роты не разбудил вовремя нарядчика! Уж не врешь ли ты, друг любезный?
- Клянусь жизнью своей матери! - громко сказал Микульский.
- Не надо говорить такие вещи, товарищ курсант! - возмутился Зайцев. - Не столь уж серьезно дело, чтобы упоминать мать! А вот с вашим дневальным мы сейчас разберемся!
Микульский смутился.
Зайцев взял телефонную трубку. - Дневальный второй учебной роты…слушает вас! - раздался звонкий голос.
- Это дежурный по штабу. Скажите, молодой человек, вы почему не вовремя разбудили моего дневального?!
- Курсанта Микульского?
- Так точно!
- Я разбудил его, как и положено. Но он провозился в умывальнике. Да еще смеялся, что спешить ему, дескать, некуда…