Как и все здесь.

Я выпрямилась и отошла, принялась вытирать руки о траву, а потом стала оттаскивать тела к краю дороги. Лорен безмолвно присоединился, оттаскивая другое тело. Мы укладывали их рядом друг с другом, молчали, словно мертвецы. Здесь не стоило их сжигать или закапывать. Их нужно было оставить, чтобы их забрали семьи. Но когда Лорен потянулся к рыжеволосому мальчику, я остановила его.

- Он с нами, - заявила я. – Мы отнесем его в его деревню.

- Если деревня еще есть, - прошептал Лорен. Но он не спорил. Он обернул мальчика своей накидкой и устроил осторожно на седле. Он протянул руку, чтобы я взобралась, но я покачала головой.

- Я пойду пешком.

- Оба пойдем, - сказал Лорен. И мы повезли ребенка домой.

* * *

Мы следовали на запад, к рассвету. Я не спрашивала, меня душил гнев. Как люди могли убивать других, порабощать других? Кто сжигал дома и скот, разрушал поля? Что подстрекало эту жестокость и ненависть к жизни?

Я не знала, о чем думал Лорен, но он тоже крепко сжимал челюсти. Мы не говорили.

Вдали был дымок, сначала невинный, словно из труб. Но его становилось все больше, и я уже видела, что горит.

- Их дома, - я бросилась вперед. – Мы должны помочь.

Лорен схватил меня за плечо, остановив, и кивнул на поле кукурузы у дороги.

- Лучше подойти по полю. Нас не заметят.

Я пошла первой, раздвигая высокие стебли, что засыхали, тоже страдая. Дым был все плотнее, он разносился ветром, и я прижала рукав к лицу, чувствуя горький запах. Зачем скрываться, если сухие листья выдают наше приближение? Мы уже опоздали.

Мы остановились у края поля, глядя на разрушенную деревню. Не было ни людей, ни животных, кроме тел овец, похожих на упавшие облака.

Восемнадцать домов и три амбара обгорели, пламя охватило их слишком быстро, чтобы посчитать его обычным. Девятнадцатый дом, что стоял ближе всех к общему колодцу, остался целым.

- Они намеренно оставили его, - прошептал Лорен.

- Тогда узнаем, почему, - сказала я и сорвалась с места.

Лорен остановил меня.

- Не так быстро, миледи. Солдаты могут использовать этот дом. Они могут быть близко.

Я резко развернулась.

- И? Дым скроет меня. Я почти одного цвета с ним, - так и было. Моя кожа, волосы и платье были серыми.

Мы смотрели друг на друга. Мои зубы были сжаты, его губы напоминали тонкую линию. Лорен смягчился. И начал:

- Тебе больно, я знаю…

- Нет, - яростно прервала его я. – Ты сказал, что я отпускаю лишь тех, кого не спасти. Не жалей меня.

Всадник замешкался и сказал:

- Будь начеку, миледи. Я спрячу Арро и догоню, - он повел Арро глубже в кукурузу.

Едкий запах горелого дерева, камней и соломы. Я пробиралась вперед, мощеная дорога была горячей. Дым тоже, но я никогда не видела последствий такого костра, что моментально сжигал все. Это не было похоже на дикие нападения Тротов. Я разглядывала сожженные сады, пытаясь увидеть травы или цветы, хотя бы корешки, что могли пригодиться в исцелении. Почти ничего не осталось.

Я заглянула в окно уцелевшего дома, увидела огонь на кухне, котелок на нем и старушку рядом, и все выглядело так спокойно, но странно посреди разрушения. Она была одна. Я пригнулась и подошла к двери, где прошептала:

- Госпожа.

Старушка выпрямилась, хоть и с трудом. Я, наверное, напоминала призрака, потому что она зажала рукой рот и пошатнулась.

- Ой! Ты хто така?

- Где солдаты? – прошипела я.

- Рядышком вроде…

- Скорее, - попросила я. – Идите за мной!

Она застыла.

- С тобою? Куда? Я не можу уйти, - она постучала костылем.

- У нас есть конь.

- Конь! – она приблизилась, разглядывая меня в тусклом свете. – У кого – у нас? Вы колдуны?

Я покачала головой и протянула руку, но она отстранилась.

- Они придут кушать. Уходи. Уходи или прятайся. Скорее! Пока тебе не увидели.

- Кушать! – я вошла, а она попыталась меня прогнать. – Вы их кормите?

- Не думай, что я хочу! Но выбора нету! Куда я пойду? – старушка помрачнела. Она перестала прогонять и отвернулась. – Ох уж этот изъян. Иначе я была б с остальными.

- Радуйтесь! Мы отведем вас в другую деревню.

- Радоваться? – рявкнула она. – Ты не понимаешь! Нет другой деревни! Они нападут на них завтра или дальше. Радуются те, кто далеко от Тира.

Я была поражена, но выпалила:

- Как можно так хотеть рабства? Люди на дороге умерли, пытаясь спасти вас от…!

- Молчи! – перебила она, голос был горьким и холодным. – Знаю, что соседи умерли! Их кровь была на их топорах! Люди в железе связали остальных, как скот, увели их. И, нет, я бы лучше была с моими, чем прислуживала мучителям! – она прошла, хромая, к котелку.

Я пошла за ней.

- Мы пришли помочь.

- Помочь! – она фыркнула. Она уже не верила, что ей могут помочь, что ей стоит помогать, да и не думала ли я так же? – Пришли из ниоткуда и шепчете: «Сбежать!». Уже поздно!

Я вдохнула. Я жалела, что вела себя грубо, спорить было глупо.

- Но мы принесли одного для похорон, - сказала я.

Она выпалила:

- И кого это вы принесли?

Я не сдалась.

- Мальчика с яркими рыжими волосами.

Ее изогнутая спина напряглась, не желая мириться с этим, но она вздохнула и сказала:

- Поди, Бен. Он не должен был идти. Но что ты ему скажешь? Будь рабом? Нет. Он хотел сражаться с ними. Нельзя его винить за это, хоть я так и не сделала, - она потрясла в отчаянии кулаком. – Они забрали всю мою деревню! В чем толк этого старого тела? Или ребенка? Они все заберут!

Женщина возмущалась, но она уже сдалась, ждала конца. А он был близко, ведь уже никого и ничего не осталось. Я посмотрела на ее полки. Там была лишь соль и мед. Перевела взгляд на котелок, только там хоть что-то было. Была еда для мучителей, как она сказала. Последняя еда.

- Они ведь не ушли, - почему я не подумала об этом раньше? – Они вернутся за едой!

- Перекусят, а потом убьют, - сглотнула она. – Мне приходится служить. Ничего не осталось, видишь ведь. Если хоть кто-то из других деревень появится, они нападут на его дом следующим. Может, они знают, что солдаты просто сожгут их.

Я едва ее слышала.

- Уже почти стемнело. Где солдаты?

- Наверное, на юге, у проема реки. Хотя там воды почти не осталось. Но там глубоко, утес не даст толпе сбежать.

- Сколько их? – спросила я. – Сколько солдат?

- Тринадцать. Сначала пришло трое, потом еще десять, - она повернула голову ко мне, словно хотела увидеть мою реакцию на слова. – Я слышала о солдатах, но не думала, что они придут по нас. Да, были похищения, пропадали мальчики и девочки для их шахт, но теперь они забрали все. Жадные! И оставили меня! – она стукнула тростью по котелку.

Оттуда вылетели брызги, костер зашипел. Я взглянула в окно.

- Когда они вернутся за едой?

- Уже скоро. Я же говорила тебе спешить!

- Не бойтесь, - сказала я. – Мы поможем вам и освободим ваших односельчан.

Старушка фыркнула.

- Ты и кто еще? У тебя милое личико. Не знаю, откудова ты, но лучше тебе бежать отсюда, пока не отправилась силком в Тир. Тебе не по силам железные мужчины, - она вскрикнула. – А-а! – она смотрела на дверь, где появился Лорен.

- Госпожа, - Лорен кивнул ей и тихо сказал мне. – Мальчик у колодца. Ногами к воде, головой в сторону восходящей луны.

Старушка не сводила с него глаз.

- Ты знаешь наши обычаи, но лишь зря тратишь доброту. Некому похоронить бедняжку Бена.

- Мы освободим ваших соседей, - повторила я. Лорен, знаю, смотрел на меня.

- Разве? – старушка повернулась к двери, ожидая, а потом ко мне. – И больше никого нет? – когда я ответила «нет», она покачала головой. – Даже с ним! – сказала она. – С ним и его мечом вы не справитесь.

- Да, - согласился Лорен. – Этого мало.

- Не мечом, - быстро сказала я, взглянув на Лорена. Он вскинул брови, но я улыбнулась. – Спрячьте его, - попросила я старушку. – Добавьте в рагу мед и горсть соли. Не давайте солдатам его есть. Я сейчас вернусь, - и я выбежала раньше, чем Всадник успел бы меня отговорить.