Я видела в одном из обгоревших садов валериану. И я была уверена, что найду среди корней кукурузы дурман. Я пригибалась, рыская по садам, потом в поле, собирая все, что только могло пригодиться. Валериана, дурман, ромашка. Это легко было найти среди пожухлой травы. Было бы проще, конечно, будь у меня гелиотроп из Мерит, но жалеть было поздно. Я задумалась, использовал ли его Харкер. Смог ли он поспать без кошмаров?

Дым рассеивался, но наступала ночь. И я была лишь тенью среди развалин, серая и быстрая. Но, двигаясь среди кукурузы, я застыла. Силуэт в доспехах стоял в дверях дома старушки. Она уже знала? Всадник успел спрятаться?

Старушка вышла, хромая, за ней шел другой солдат. Она что-то сказала, но мне не было слышно, и они ушли. В красноватой дымке виднелись лишь силуэты – два больших и в доспехах и еще один хромал. Но старушка держала голову поднятой высоко. И она намеренно шла еще медленнее, чтобы дать мне время, в этом я была уверена. Я была тронута ее смелостью, тем, что она не сдалась, но не могла не подумать: к чему это приведет? Она все равно осталась одна.

Я покачала головой и побежала к дому, чуть не сбив Лорена, что вышел встречать меня с мечом. Он нахмурился, готовый отчитать, но я оттолкнула его с прохода.

- Что ты делаешь? Они скоро вернутся.

Он почти не сдвинулся от моей попытки оттолкнуть, но прошептал с совсем не милой улыбкой:

- Ты думала, что я буду прятаться, пока ты бегаешь по развалинам?

Я решила сменить тему.

- Вот. Помоги разорвать и насыпать в котелок, - я рассыпала по полу травы. – Маленькими кусочками. А то будет слишком горькое.

Мы были мрачными. Рука Лорена была готова схватить меч. Он не умел ждать. Он хотел действовать, расправиться с солдатами. А я приказала заниматься такой мелочью, когда он желал размахивать мечом. Но он послушно склонился над травами, разрывая дурман на маленькие клочки, бросая их в кипящее рагу.

Мы работали быстро. Засохшая кровь и грязь с наших рук пачкала травы, они чернели еще до того, как я бросала их в котелок. Они напоминали гнилые кусочки.

«Подавитесь», - зло подумала я.

- Идут, - вдруг тихо сказал Лорен. Он хватил меня за талию и утащил по крошечной лестнице в тень, дверь распахнулась. Голоса принадлежали трем солдатам и старушке. Я задыхалась, поправляя юбки, пытаясь удержаться на краю чердака, небольшого выступа для хранения сушеных фруктов. Места здесь хватило бы лишь одному. Лорен обхватил меня, заставляя замереть. Лицо уткнулось в его грудь. За запахом грязи я ощущала его аромат теплого дуба, привкус сандала. Я сглотнула и попыталась повернуть голову, но сейчас это было бессмысленно.

- Не двигайся, - шепнул он мне на ухо. Его пальцы скользнули по моим волосам.

Мы ждали, замерев, слушая, как звякают доспехи. Двое что-то несли, они с гулким стуком опустили это у камина. Я ощутила запах вина. Старушка громко спросила:

- Этого хватит? Вы забрали все. Еда, вино. Этого хватит? Или ваши тени заберут еще и все солнце у нас?

Ее не слушали, хотя она пыталась уязвить их. Звякнул металл, вытащили пробку из бочки, бросили ее на пол, в дерево вонзился топор, вино потекло в чаши. Голос старушки оборвался. Ее тошнило, словно ее заставляли пить вино, солдаты смеялись, глядя на это. Я застыла, желая крикнуть, спрыгнуть…

Страдания прекратились. По полу проехал стул, стукнул костыль. И за всем шумом я услышала более мягкий звук.

Старушка была мертва. Ее убили, пока мы прятались, мы не помешали этому. Я дернулась.

- Стой, - выдохнул он мне на ухо, это звучало приказом. Я и не могла сдвинуться, хватка Лорена была стальной. Я чувствовала тепло его крови, его ярости. Я хотела возненавидеть его за приказ, но он заставлял стоять на месте и себя, может, это было даже сложнее. Словно ему приходилось терпеть эту жестокость. Я вспомнила его шрам.

Бочку отставили, котелок с огня переместили на ее ручку. Я была так сильно сдавлена Лореном, что казалось, что сломаются кости, но он удерживал меня, ожидая, когда солдаты выйдут из дома. Последний пнул ногой в латах полено в камине, дрова с огнем рассыпались по полу, и мы почувствовали запах дыма.

Лорен держал меня, и я успела досчитать до пятидесяти. Солдаты должны были уйти. Мы спустились. Я подбежала к старушке, Лорен вернул дрова в камин, потушил огонь ковриком.

- Она мертва! – прошипела я. – Ее пронзили мечом, пока мы прятались! – я скривилась. – Просто прятались!

Лорен мрачно сказал:

- Мы отнесем ее к колодцу, - он наступил на огонек на полу.

- К колодцу? Так же, как и мальчика, с такими же почестями? Мы позволили ей умереть, Всадник!

- Если бы мы вмешались, жертв было бы больше…

- Больше уже умерло! Мы ждали в лесу, пока солдаты шли нападать на этих людей! Мы никак не попытались их остановить!

Лорен повернулся ко мне и процедил:

- Ты думаешь, что мой меч и твоя зубочистка остановили бы их? У тебя даже нет при себе того копья!

- Я не…

- Тринадцать солдат, миледи! Десятерых хватило, чтобы убить больше двадцати людей, а потом окружить остальных, - Всадник был слишком близко. – Пусть ты и Целитель, Стражница Смерти, но тебя так же легко убить, как и ее, каким бы ни было оружие.

Он вытянул палец и коснулся впадинки под ключицей, я задрожала.

- Здесь, миледи, - его голос стал шепотом. – Стрела, копье, меч… И все. И что будет с нами? Ты нужна нам. Таков мой долг, - Лорен опустил руку и отошел, старушка теперь оказалась между нами. – Возьми ее за ноги, - сказал он. Я сглотнула, но склонилась, чтобы поднять ее.

Мы уложили ее тело рядом с мальчиком у колодца на площади. Лорен тут же отправился за Арро. Я задержалась, желая остаться одной. Я смотрела на Бена, которого Лорен осторожно положил ногами к воде. Я погладила его волосы, последнее очищение. Угли сожженных домов освещали площадь разрушенной деревни, его лицо, и мне захотелось, чтобы было темно.

- Мне так жаль, - прошептала я.

Рука легла на его лоб, теплая на холодном. Перед глазами возник бездыханный Райф. Я снова была беспомощной. Я никого не спасла.

- Прости, - прошептала я и ушла.

Лорен стоял с Арро, две сильные фигуры среди кукурузы. Он смотрел, как я подхожу, и я расправила плечи и вскинула голову.

- Река на юге, - сказала я, пройдя мимо него. – Там они держат заложников.

Лорен позволил мне пройти дальше, легко догнал меня и сказал:

- Злиться сейчас – это нормально.

- Я не злюсь, - соврала я.

- Ты почти не видела жестокости в Мерит. За эти два дня ты пережила многое. Осознать все сразу не так и просто.

- Я в порядке, - выдавила я и добавила. – Ты тоже это пережил.

Он пропустил это мимо ушей.

- Что ты подложила в рагу?

- Усыпляющие травы. Они быстро подействуют.

- Усыпляющие? – вырвалось у него. – Всего-то?

Я резко развернулась.

- А ты думал, что это отрава? Что я убила их? Я не могу.

- Я не это…

- Ты не понимаешь мой жалкий долг, Всадник? Никакого вреда. Я такой родилась, я не могу это изменить! Я не убила солдатов, я пыталась помешать им убивать, и, да, я могла умереть из-за этого! Думаешь, я рада этому? Ты можешь махать мечом, сражаться за добро или за зло, как захочешь! Я не могу. Что бы я ни чувствовала, я должна уважать жизнь, - я вдохнула, пытаясь понизить голос, но сдавливать эмоции было слишком больно, их было слишком много во мне. – Ты хоть знаешь, как себя чувствуешь, когда умирает тот, кого ты мог спасти, а ты не можешь даже отомстить за его смерть?

- Знаю.

- Тогда не говори, что я должна убивать!

- Я и не говорил, - тихо прошептал Лорен. – Я верю тебе.

Этого мне еще никто не говорил. Я никому не была нужна. Это расстроило меня. Я назвала Целителей жалкими, это тоже расстраивало. Я согнулась, уперла руки в колени и пыталась дышать.

- Но я спрошу, - добавил Лорен. – Что мы будем делать, когда они уснут?

- Свяжем солдат, заберем доспехи, оружие… - голос утих, план казался детским на фоне жестокости. Лорен смотрел на меня и ждал. – Не важно, - сказала я. – У меня есть идея.