- Безопасность! Так ты уже не прислушиваешься к Призывателям? – дразнила я.

Он улыбнулся, уткнувшись в мои волосы, но я не знала, насколько счастливая эта улыбка.

- Отдохнем, - сказал он. – И я знаю, чем мы займемся. Я буду восхищаться тобой, миледи, твоей красотой – твоими серебряными волосами, нежной кожей и синевой твоих глаз.

Я рассмеялась.

- И твои глаза. Всадник Лорен, синие.

- Тогда можешь восхищаться мной, - сказал он.

Я перевернулась и посмотрела на него. Я едва видела его в темноте, но это было не важно.

- У тебя, Всадник, в глазах глубины моря…

- Ты когда-нибудь видела море, Стражница?

Я улыбнулась:

- Нет, но так должно быть.

- Ладно, продолжай.

- Продолжать?

- Да.

- Хмм… - он отвлекал меня от мрачных мыслей, я это понимала. И было спокойно. – Поговорить о твоих волосах, Всадник? – я убрала пряди с его виска. – Как они сверкают черным, словно крыло вороны…

- Вороны? – фыркнул он. – Разве воронами восхищаются?

- Тогда дрозд? Или ворон?

- Пусть будет ворон.

- А подбородок, - я коснулась его челюсти. – Всегда напряжен, но теперь я знаю причину. И твоя улыбка все смягчает.

- А мои губы?

Я прижала палец к его губам.

- Твой рот тоскует, - прошептала я.

- А если я поцелую тебя, тоска утихнет?

- Попробуй.

Он поцеловал меня раз, другой. Я отстранилась и сказала:

- Нет, не утихнет. И мне хочется больше. Всегда.

- Всегда, - кивнул Лорен. И тихо сказал. – Как только я увидел тебя, то был готов все отдать тебе, - он отвел от моей щеки прядь волос. – Красавица с серебряными волосами и голосом.

Горло сжалось. Я прошептала:

- Я ощутила нашу связь, когда тебя увидела, Всадник, - уже не нужно прикрываться памятью о Райфе. Потеря дала мне это.

Лорен вдруг сел на колена и потянул меня, устраивая лицом к себе.

- Скрепим это.

Он улыбнулся, сверкнув зубами, синие глаза его были темными. Он обхватил мои ладони. Сердце трепетало, словно грозило взорваться. Я знала этот жест. Так начинался ритуал клятв помолвки.

- Леди Эвелина, Стражница Смерти, - прошептал Всадник. – Я прошу тебя стать моей.

Я прошептала в ответ, громче говорить не могла:

- Я прошу тебя стать моим, Всадник Лорен.

Лорен обвил мои указательные пальцы своими, добавив и большие пальцы. Я последовала его примеру немного неловко, мы рассмеялись. Словно звенья цепи, словно два кольца. Тепло прикосновения, сияющее счастье. Он замешкался и добавил хрипло:

- Я не могу вернуть тебе то, что ты потеряла. Но я обещаю, что всю жизнь буду оберегать тебя, и все мое сердце принадлежит тебе.

Я сказала:

- Большего мне и не нужно.

- Вот и все, - прошептал он, и я ответила.

- И все.

Лорен склонился и поцеловал меня, или это я потянулась к нему. Не имело значения, кто из нас начал, ведь конца не было. Любовь шла по кругу, связывая нас навеки. И мы цеплялись друг за друга в этом темнеющем мире, зная, что безопасность еще оставалась.

18

Ранняя птица возвестила о рассвете, громко запев. Я уткнулась в бок Лорена, желая, чтобы сон продолжился. Но птица пела, и мне пришлось посмотреть на свет, проникающий сквозь листву. Заметить птицу было несложно. Она прыгала по сухим веткам, листья едва могли ее прикрыть.

- Где твоя пара? – прошептала я. Песня ее была красивой, но одинокой, ей никто не отвечал. Все умирало. Здесь ничего не цвело. Но она оказалась среди этой засухи не просто так.

Я села и убрала волосы с лица. Рядом спал Лорен, я улыбнулась этому, сердце парило при взгляде на него. Он не тревожился сейчас, не хмурился, и он выглядел невинным во сне, хотя меч и лежал рядом с ним. Арро кивал во сне. Миндалевидные глаза были прикрыты, его грива разметалась по земле. Я осторожно отодвинулась, чтобы не разбудить Лорена, и встала на ноги.

Конь дышал в мою ладонь. Я проверила его щеку на предмет лихорадки. Я погладила его спину, осторожно коснулась раны. Она была ужасной на вид, кровь засохла поверх моих неровных стежков, что я делала в темноте.

Нам нужна вода. Я посмотрела наверх и шепнула птице:

- Ты что-то знаешь, кроха.

Будь я Ларк, создание опустилось бы мне на плечо и прощебетало подсказки на ухо. Но птица лишь склонила голову и не помогала. Я забрала с собой фляжку Лорена, его пояс и пропитанную кровью рубаху. Я опустошила его кожаную сумку, сделав из нее корзинку. Свою сумку я забрала с собой, ведь оставлять ракушку мне не хотелось. Я вела себя словно мама с этой ракушкой. От этой мысли я улыбнулась.

Деревья становились тоньше, я вышла на покрытый травой и камнями берег. Я шла и вдыхала ароматы трав. Я нашла валериану и тимьян, нашла мох. На берегу и дальше. По камням вился плющ, и тут у моих ног оказался прозрачный ручей. Он почти высох, и раньше, возможно, я бы оказалась в воде на той точке, где стояла сейчас. Оставшийся ручей был глубиной по грудь.

Я спустилась по берегу, вошла по колено в воду и опустила в нее руки. Я пила вдоволь. Я наполнила фляжку и сумку Всадника. Я умылась и промыла волосы, ополоснула одежду и осталась в мокрой. Я оттерла кровь от рубашки Лорена, смотрела, как она растворяется в воду. Поток ручья обычно все смывал, а стоячая вода поглощала. Сохраняла. Пока след не становился все прозрачнее, пока не исчезал.

Вода поглощала секреты так, как смерть поглощала жизнь.

Я потянулась за своей сумкой, за амулетом. Я была одна, никому не могла навредить. Я вытащила ракушку впервые с того дня, как нашла ее, снова поразившись ее простоте и маленькому размеру. Ее пустоте. Она подходила моей ладони, была теплой и почти невесомой. Я провела пальцами по ее изгибам, окунула ее в ручей, вытащила, и с нее капала вода, капли блестели на поверхности, ловя лучи солнца.

Найти песнь ракушки, дождь над землей… Я думала о стихотворении, я снова поднесла к губам ракушку. Но в этот раз я повернула ее заостренным концом к себе, дуя, словно в рожок. Ветер шептал. Это не песня, не звук, и небо осталось чистым.

Нужно прочистить рану Арро. Я вернула ракушку в сумку и выбралась из воды.

* * *

Солнце еще не поднялось толком, и фигура была силуэтом, она сидела на вершине камня, была в странной шляпе, отличалась бесформенным телом. Не знаю, почему, но я не удивилась. Я опустила свою поклажу и подошла к нему.

- Ты ждешь меня, Харкер. Зачем?

Пророк улыбнулся.

- Ах. Ты была грязной, стала чистой. Но все равно осталась глупой.

- Снова будешь говорить загадками, - предупредила я, - и я уйду, - руки пророка были на коленях, я посмотрела на них. Они все еще были в красных волдырях, но, может, он хотя бы не чувствовал боли. – Ты использовал гелиотроп?

Он кивнул.

- Пчелиный воск, - сказала я. – Покрыть им ожоги и не подставлять солнцу.

- Да.

- Тогда я рассказала все, что могла. Я не Белый Целитель. Больше ничем помочь не могу.

- Помочь! – его улыбка стала еще шире. – Но это ты просила помощи, а не я.

Я нахмурилась.

- Как? Я здесь, и ты здесь, видимо, по случайности. Но, даже если не так, мне ничего от тебя не нужно. Я не просила о помощи.

Он встал.

- Просила, Стражница.

- Никаких игр! Говори, что тебе надо.

Мы с Харкером сверлили друг друга взглядами. Он был уродливым, и его искаженный силуэт становился только хуже от его радости, от довольной дрожи и улыбки, открывающей ужасные зубы. Он знал, о чем я думала. Он прошептал:

- Ты можешь идти, Стражница. Тебя ничто не остановит, и твой юноша симпатичнее меня. Но ты ждешь, ждешь того, что я могу сказать. Любопытная Стражница Смерти. Такой я тебя и запомнил.

- Возможно, - я поджала губы.

- Любопытство, - скривился Харкер. – Что я рассказывал тебе?

- Что они нападут, увидев мою слабость, что я прячусь не из-за горя, и что я должна найти ракушку.

- Ах! – он вздрогнул, словно марионетка. – Не так, все не так!