Я не знаю, успокаивало ли это, но послужило ответом. А еще стало путем к другим вопросам. Если силы Жизни и Смерти существовали в спокойствии, то Тьма и Свет, наверное, балансировали дикой энергией. Я подумала об этих Стражницах, попыталась их представить. Чувствовали ли они перемены в себе, или все еще не знали, что грядет? Как они будут сражаться?

Лорен сказал:

- Ты не задаешь вопросы, - он рассмеялся. – Впервые.

Я улыбнулась. А потом не сдержалась и спросила:

- Лучше быть воином или нет?

- Все нужны, - он оттолкнулся рукой и сел. Прислушался, словно я что-то подсказала ему. Он повернулся ко мне и улыбнулся. – Дыхание Арро выровнялось.

- Да, но ты поднялся не из-за этого, - сказала я. – Ты слушал ночь. Ты все еще думаешь, что нас найдут Призыватели.

Лорен притих на время.

- Тебе не кажется, что амулет было просто найти?

- Почему ты за это хватаешься? Я бы не покинула водопад без твоей жертвы, ты чуть не умер! Не было ничего простого.

- Нет, Эви, поверь. Это было очень просто.

- Гончие-жнецы, стрижи, Троты, солдаты, тени, сжигатели… - я издала смешок, список был куда длиннее. – Куда еще-то?

Лорен словно не слышал. Звезды очерчивали его профиль, он замер. Последовал неприятный ответ:

- Ты хочешь еще? Это могут быть любые создания Земли, монстры или люди. Что угодно из Пустыни.

- Расскажи, - я придвинулась ближе. – Расскажи о Пустыне, - я не спрашивала о ней раньше. Все изменилось теперь.

Молчание затянулось. Может, он подбирал слова, словно не хотел меня пугать.

- Пустыня – королевство Призывателей. Там они связаны с Хаосом, как Хранители здесь с Равновесием.

- Тут и там – просто разный баланс.

Он улыбнулся.

- Возможно. Горы Мир разделяют их – Призыватели на севере, Хранители на юге. И природа сотворила разделитель.

- Я слышала, что горы Мир нельзя перейти. Как тогда Призыватели попадают сюда?

- Почти нельзя, - исправил Лорен. – Призыватели могут управлять мыслями, приходить через огонь, шпионить… Какие горы это остановят?

Я не ответила, и Лорен подтолкнул меня плечом, сказав:

- Все не так плохо. С обеих сторон есть семена противоположных сил. Есть тьма в Тире, но и там есть наш белый дуб в Сете – пустыне, окружающей их трон.

- Одно дерево, - вздохнула я. – А у них армия.

Всадник вдруг резко парировал:

- Ты, Целитель, знаешь, что растения лучше людей. И на все есть причины, - он успокоился. – Но если захочешь, там есть Геран, пост Хранителей на вершине гор. Они следят, - Лорен притих, избегая ужасных описаний. – Геран ближе всего живущего к их королевству. Пустыня – обитель дикости. Там все ужасно искажено. И если там провести время, ты меняешься.

- Почему с Призывателями здесь не так же? Почему те в Тире, искаженные и убивающие, не могут на это стороне стать лучше?

Он рассмеялся.

- Не ищи добра и зла, любимая. Кажется, что Равновесие – это всегда что-то хорошее. Но это просто Равновесие, в нем есть и добро, и зло. Хаос тоже не полностью злой. Это нескованные желания.

- И все же, - прошептала я, - Равновесие – источник жизни. Оно спасает.

- Да, - молчание длилось так долго, что я уже подумала, что Всадник меняет тему. Но он улегся на накидку и тихо сказал. – Желание сильно опьяняет их, - и еще тише. – Они не могут себя остановить.

От его голоса я задрожала.

- Ты оправдываешь это, - прошептала я. – А близкие тебе люди… что с ними?

- Что еще рассказать?

- Нет, - я оказалась над ним, упершись в руки по бокам, и настояла. – Не щади меня, Всадник. Это твоя история, что сделала тебя таким. Я хочу знать.

Он смотрел на меня, синие глаза потемнели из-за ночи, волосы были черными на моей бирюзовой накидке. Но его лицо было светлым и сильным, на нем залегли тени из-за печали прошлого.

Лорен, похоже, думал о том же. Он улыбнулся и коснулся нежным пальцем моего лба.

- Я не хочу осквернять эту красоту грустными историями.

- Меня сложно запугать. Рассказывай.

Он бы отказался снова, но я опустилась ниже и жадно поцеловала его. Он вздохнул.

- Ты сама выбрала. Закрой глаза, Эви Кэрью.

Я послушалась, устроившись рядом с ним. Лорен начал рассказ, шепча мне на ухо, словно это была сказка на ночь. И я представляла все, словно была там сама, и все было ярким, но не радостным.

* * *

Крыши Тира когда-то сверкали богатством его шахт: рубинами, изумрудами, опалами, гранатами, сапфирами, серебром, медью и золотом… Город потрясающей красоты, так любимый его творцами. Работа была тогда в радость, а не для материального блага, и посетители в первую очередь оценивали красоту, а не богатство зданий. Тир выделялся посреди долин Дан, словно маяк, приглашал всех путников, кто хотел обменяться знаниями и поторговаться товарами. Город был полон традиций и людей. Хранители жили там открыто и свободно.

Веками царила красота. Но в последнем поколении пронеслись шепотом мысли – Призыватели поработали и заставили местных обратить внимание на цену материалов, а не на свое вдохновение. И искусство стало источником жадности, власти и зависти, за которыми следовала месть. Из-за камней грабили, убивали или продавали, богатые стали называть себя Генархами. О красоте забыли, думали только о богатстве. Шахты пронзали землю, а город загнивал. Камни и металлы срывали с каждого здания, все украшения, крыши почернели от пепла плавильных печей. Тирания подавила все, каждый Генарх считал, что у него есть власть устанавливать свои правила. Хранителей убили, а всех их союзников попытались, но некоторые сбежали, некоторых бросили в шахты. Жадность разрывала семьи…

* * *

- Так случилось и с моей, - тихо добавил Лорен, я вздрогнула. – Я потерял брата из-за Призывателей, он приговорил родителей к плахе. Их вытащили из дома и казнили в башне Тор, пока колокола… - он умолк, а потом сказал, словно это было ужасно, но любопытно. – Брат заставил меня смотреть, как их головы отрубают.

Тишина. Я сглотнула.

- Но он не убил тебя.

- Никакого сочувствия. Брат на десять лет меня старше, и он обо мне и не думал, - голос его был мрачным. – Мне было восемь, как раз нужный возраст для шахт. Было бы расточительством убивать меня.

Я резко села.

- Ты был в шахтах? Ты был рабом?

- Шесть лет.

- Но… - шесть лет плена! А он так спокойно говорил. – Как… ты выбрался? Я думала, оттуда нельзя сбежать!

- Да. Но пытаться ничто не мешает. А если… - голос Лорена затих на миг, он вспоминал. – Шахтеров забирали порой в Пустыню. Если Генарх верил, что из рабов можно выжать что-то еще, хотя они и не слушаются в шахтах, их доставляли в Пустыню как подношения. Для развлечения. И еды, - он замолчал и усмехнулся. Он играл с прядью моих волос. – Они никого не упускали.

Ужасно. Но я выдержала и воскликнула:

- Ты… тебя доставили к Призывателям. Потому… - потому он возмутился, когда я засомневалась в белом дубе. – Как ты выжил? Ты не изменился от пребывания там.

- Я был там недолго, - пауза, его пальцы гладили мои волосы. Он не рассказывал мне все. Может, это все же изменило его. Но потом он прошептал. – Ты спрашивала, что такое Пустыня? Там нет жизни. Я помню пепел, обугленный пейзаж, безжизненный Сет и зелено-серые сорняки. Помню, как вырывался огонь из земли, воняло серой. Помню смерть…

Я ждала, затаив дыхание. Но на этом Лорен закончил.

- Все вспоминать не стоит. Я сбежал по пути. Я вернулся к горам, и дозорные Герана помогли мне пройти ужасный переход по Горам, указали на холмы на юге. Там меня нашел Арро и принес в Тарнек, - он замолчал. – Когда я исцелился, я присоединился к Всадникам. Мне было пятнадцать.

Мы слушали, как тихо дышит Арро. Лорен улыбнулся и убрал назад мои волосы.

- Повезло, что я ему понравился, иначе меня убили бы как нарушителя в Тарнеке.

- Это было бы ужасно, Всадник.

- Но это стало бы концом, - он притянул меня вниз. – Ладно, Эви, пора спать. Мы в безопасности, и Арро с нами.