Во всём виновата только она.

Элизабет вбила себе в голову, что он испытывал к ней то же самое чувство. Она создала образ мужчины, который не хотел, чтобы она уезжала. И что ещё хуже? Позволила этому образу проникнуть в свои мысли. В своё сердце.

Потребовалось лишь несколько ночей в постели с Роджером, и она была готова отказаться от всего ради него. Она не поумнела ни на грамм со времени, когда встречалась с Дэниелом.

Она слабая женщина.

Но с этого момента и в будущем, такого больше не будет.

— Убирайся, — медленно проговорила Элизабет. Внутри всё дрожало, но она отказывалась показать свою слабость.

Роджер смотрел на неё, не двигаясь.

— Лиз…

— Я сказала тебе уйти! — закричала она, удивляя себя больше, чем удивился он. Она обычно не кричала.

Даже когда Дэниель буквально бросил её в городе, который ей не нравился, она приняла новость не устраивая никаких сцен. Согласилась с новой жизнью. Но принять такое от Роджера она не могла. Он отказывалась оставаться спокойной и тихой, после того как Роджер вырвал ей сердце из груди.

— Немедленно.

Он сглотнул, и стиснув зубы, посмотрел на неё. После того, что показалось вечностью, кивнул.

— Да. Хорошо.

Когда он проходил мимо, Элизабет глубоко вдохнула запах его одеколона и ненавидя то, что не смогла этого не сделать. Это была её слабость и потребность, которая заставила выпрямить спину, поднять подбородок.

— Не забудь свой пиджак.

— Можешь его оставить.

— Не хочу.

Элизабет не хотела, чтобы что-то можно было обнять, понюхать или служило напоминанием о нём. Ей это не нужно.

— Забери.

Роджер вернулся, взял пиджак со стула, куда накануне вечером она его положила. Элизабет думала его вернуть, а потом всю ночь заниматься с Роджером любовью. Но теперь всё полностью изменилось. Взяв Элизабет за руку, он посмотрела на неё в последний раз. В его взгляде что-то было, чего она не понимала… и не хотела вникать.

Больше нет.

— Мне жаль, Лиз. Я не хотел, чтобы всё так закончилось.

Она молчала.

Сказать было нечего.

В ответ на её молчание Роджер снова кивнул, слегка приподнял руку, затем безвольно опустил.

— Прощай. Удачи тебе, Лиз. Правда.

— Да. Конечно. Спасибо.

Роджер вышел из квартиры, и в момент, когда закрылась дверь, Элизабет позволила себе рухнуть. Она села на стул, где ещё несколько минут назад висел пиджак. Но стул был пуст. Всё было пустым. Спинка стула. Её квартира. Её сердце. Она.

Элизабет закрыла рот рукой, приглушая рыдания, и позволила себе разреветься. Она понятия не имела, как долго продолжала плакать, но как только слёзы закончились, печаль превратилась в гнев. Она вытерла слезы и глубоко вздохнула, а затем посмотрела за окно, где небо постепенно темнело, и опускалась ночь. Только тогда она поднялась. На дрожащих ногах подошла к телефону.

После короткого звонка в транспортную компанию прошла в спальню. Схватила коробку и начала упаковывать вещи, которыми пользуется нечасто. Элизабет не перестала двигаться, пока не почувствовала боль в руках, ломоту в спине и усталые глаза. Всё тело болело и просило об отдыхе…

Но, по крайней мере, она отвлеклась от разбитого сердца.

Она отвлеклась от него.

Глава 21

Роджер уставился на двери лифта и сосредоточился на разделяющей их щели, ожидая, когда они разойдутся. Поскольку на чём ещё ему нужно сконцентрироваться? Уже почти неделю, то есть с тех пор, как солгал и сказал Элизабет, что не хочет с ней оставаться, он каждую ночь проводил в одиночестве.

Заставляя себя заснуть и главное не мечтать.

Учитывая, что наступило утро субботы, и пятница стала последним днём работы Элизабет в суде, Роджер предпочёл провести ночь в доме своих родителей. Скорее всего, сегодня прибудут грузчики, и он не собирался видеть, как Лиз навсегда покидает его жизнь.

Но потом он вспомнил своё обещание и вернулся домой до её отъезда. Он обещал попрощаться с улыбкой, когда придёт время уехать…

И, дьявол, он так поступит.

Даже если только одна мысль его убивала.

Даже если бы она не хотела.

Когда Элизабет сказала ему, что хочет с ним остаться, Роджеру потребовалась вся сила воли, чтобы попросить её уехать. Он эгоистично хотел принять её предложение. Эгоистично, он хотел, чтобы девушка осталась.

Но обнаружил, что когда речь шла о ней, эгоизм терялся.

Без причины.

Вместо этого он сказал, что не хочет с ней оставаться, понимая, что это единственный способ помочь Элизабет уехать без сожалений. Чтобы начать то, о чём так много мечтала. Она хотела этого всем своим сердцем и сражалась, чтобы найти. И он не собирался стать причиной, по которой Лиз откажется от своей мечты. Не хотел быть якорем, который потащит её на дно океана, пока она пытается выплыть на поверхность.

Двери лифта открылись, и Роджер поднял голову.

Его глаза застыли на Элизабет, а сердце скорчилось в груди, лишая возможности дышать. Она стояла напротив с коробкой в руке. Тёмные волосы собраны в конский хвост, а под глазами проступали чёрные тени, указывая на то, как мало она спала.

Собственно, и он тоже.

Чёрт, ему так сильно её не хватало.

Он её любил, но должен был отпустить.

Несмотря на усталость, Элизабет была такой красивой. На лице отсутствовал макияж, а волосы выглядели немного растрёпанными. Одета в спортивные шорты и широкую футболку с надписью "Париж". Пальцы с розовым лаком на ногтях сжимали коробку, и от усилий на щеках проступил румянец.

Роджер сделал шаг вперёд, и не думая произнёс:

— Погоди. Дай я отнесу.

— Нет. — Элизабет попятилась и чуть не упала. — Я справлюсь.

— Хорошо.

Он заставил себя замереть на месте, ничего не делая. Совершенно очевидно — Элизабет не хотела его помощи. Роджер её не винил. Медленно переместился в сторону и протянул руку, чтобы двери лифта не закрывались.

— Тогда после тебя.

Она не шевельнулась.

Вместо этого она уставилась на лифт, как будто это существо живое и хочет на неё напасть. Или, может быть, так Элизабет смотрела на него. В любом случае, ему это не нравилось.

— Лиз…

— Знаешь что? Я отнесу коробку обратно. Мне это не нужно… бесполезное…

Не закончив фразу, она повернулась и направилась к своей квартире. Из-за спешки девушка споткнулась и коробка выпала из рук, с глухим стуком падая на ковёр.

— Чёрт побери!

Роджер приказал себе не двигаться.

Не следовать за ней.

Не помогать. Но не смог.

— Элизабет, подожди. — Роджер приблизился к ней, наклонился и легко поднял коробку. — Позволь мне отнести. Прошу тебя.

Она взяла и потянула её.

— Нет.

Роджер не отпустил.

Тогда она потянула сильнее, её щеки покраснели больше, а глаза прищурились с очаровательной жестокостью, которая разбивала его сердце.

— Мне не нужна твоя помощь, Роджер. Отдай мне эту чёртову коробку.

В ответ он сжал губы.

— Так и сделаю… как только войду в твою квартиру.

Не добавляя больше ни слова, он направился к двери. Последует ли Элизабет за ним или нет, но в любом случае он отнесёт эту коробку к ней в квартиру. Уже то, что она предпочла вернуться домой, а не входить в лифт, где стоял он, было плохо, но ещё хуже наблюдать, как Лиз из-за него переутомляется.

Подтолкнув ногой дверь, он вошёл и положил коробку на другую побольше, запакованную и подписанную. Он уставился на часть столешницы кухонного островка, куда усадил Элизабет, чтобы заняться любовью, и где вместо этого разбил ей сердце… в дополнение к своему собственному.

Квартира была пустой.

Остались лишь несколько коробок.

Мужчина-грузчик вышел из спальни, подталкивая тележку, где стоял комод. Когда мужчина увидел Роджера, то улыбнулся.

— Доброе утро, мистер Гарфилд. Вы готовы переехать в Аризону?

Он, видимо, подумал, что Роджер муж Элизабет.

Это не должно вызывать у него боль, но спровоцировало. Впервые он хотел, чтобы это было правдой. Состоять в браке с женщиной, которая украла его сердце. Но это было, мягко говоря, безумие. Элизабет уходила, а он оставался. Всё действительно кончено.

— Конечно, — ответил Роджер дрогнувшим голосом.

Насвистывая, мужчина вытолкал тележку из квартиры.

— Теперь ты должен уйти, Роджер, — сказала Элизабет где-то позади него.

Он повернулся и увидел её. Она смотрела на него, держа руки вдоль бёдер, и с заметным напряжением в теле. Она возвела между ними стену, барьер, через который он никогда не сможет пробиться.

— Сегодня уезжаешь или завтра?

Она вздрогнула и обняла себя.

— Как только всё загрузят в грузовик, я уеду.

Роджер ничего не сказал, продолжая на неё смотреть.

Элизабет опустила голову.

Роджер прочистил горло.

— Я обещал тебе, что когда ты будешь готова уехать, я приду попрощаться. Я собираюсь сдержать это обещание.

— Не надо, спасибо. — Элизабет подняла подбородок. — Не все обещания должны выполняться.

— Это будет.

Он сделала шаг вперёд, отчего она замерла. Роджер немедленно остановился.

— Надеюсь, ты сможешь найти всё, о чём мечтаешь. Ты этого заслуживаешь.

На секунду Элизабет отвела взгляд вдаль, и когда снова к нему повернулась, её глаза источали холод, но присутствовало что-то ещё. Что отражалось эхом боли, которую он тоже ощущал в груди.

— Да. Спасибо.

— Несмотря на всё, тебе нужно помнить, что я действительно о тебе забочусь. — Он приблизился к ней, останавливаясь совсем близко. — Ты должна знать, что если тебе что-то понадобиться, я всегда помогу.

Элизабет впилась ногтями в ладони.

— Мне от тебя ничего не понадобится.

— Предложение всё равно остаётся в силе. — Он наклонился и прижал губы к её виску, в последний раз вдыхая цветочный аромат, свойственный только ей. — Прощай, Лиз.

— Прощай, Роджер, — прошептала она сквозь сжатое от эмоций горло.

Роджеру потребовалось вся сила воли, чтобы уйти. Он переставлял одну ногу перед другой, медленно, как будто тащил за собой балласт килограммов в сто. Каждый шаг становился тяжелее предыдущего. Роджер продолжал двигаться в сторону лифта, не оглядываясь назад.