Отношения между Россией и Турцией резко обострились после присоединения Крыма к России. Сначала турецкое правительство пыталось заставить Россию отказаться от Крыма дипломатическим путем, предъявив требования вывести русские войска из Крыма и Грузии. Оно ввело строгий контроль над русскими судами, проходившими через Босфор. В ответ на это Екатерина II совершила свое знаменитое путешествие в Тавриду, во время которого она встретилась с австрийским императором Иосифом. Проведенные Потемкиным маневры войск и флота имели целью продемонстрировать готовность России и Австрии разрешить военным путем вопросы внешней политики в отношении Турции и Польши[1324]. Путешествие Екатерины восприняли в Европе как демонстрацию против Турции. Особенно усердствовала английская пресса, сделавшая все для того, чтобы побудить Турцию к активным действиям.
Поводом для выступления явился конфликт, возникший между Россией и Турцией в связи с нарушением турками статута дунайских княжеств и их стремлением ликвидировать русский протекторат над Грузией. По инициативе России, не желавшей войны, была созвана специальная конференция, однако споры не удалось урегулировать. Турецкое правительство, стремясь развязать войну, предъявило России ультиматум о возвращении ей Крыма, признании Грузии турецким вассальным государством и согласии на осмотр всех русских судов, проходящих через черноморские проливы. Турция стремилась восстановить свое господствующее положение на Черном море, дававшее ей возможность безнаказанно грабить южнорусские земли и угнетать народы Балкан и Кавказа.
Таким образом, война с обеих сторон имела захватнические цели. Но борьба России за возвращение северного Причерноморья объективно выражала жизненные интересы ее народа. В результате побед русской армии «…были освобождены от владычества Турции Крым и южные украинские земли, что сыграло огромную положительную роль в развитии производительных сил всей страны, получившей ранее недоступный для нее выход к морю»[1325]. Больше того, борьба России с Турцией совпадала с жизненными интересами тех народов Балкан и Кавказа, которых сотни лет угнетали турки. Вот почему Россия встретила горячую поддержку и помощь этих народов во время подготовки и в ходе военных действий. Объективно Россия выступала в роли освободителя порабощенных народов, входивших в состав турецкой империи. Все это облегчало правящим кругам России идеологически готовить войну, ставшую популярной среди широких кругов русского общества.
Силы и планы сторон. Готовя войну по дипломатическим каналам, обе стороны оказались недостаточно подготовленными в военном отношении.
План Турции состоял в том, чтобы нанести России два удара. Надеясь на превосходство своего флота, Турция считала необходимым сначала захватить Крым, уничтожить базу русского флота в Херсоне, а затем повести наступление главными силами на Украину со стороны Крыма и Молдавии. Кроме того, предполагалось развернуть военные действия на Северном Кавказе, предварительно сосредоточив крупные силы в Анапе. Выполнение этих задач, по мнению турецких правителей, не требовало сразу больших сухопутных сил, которые вообще намечалось развернуть в ходе войны. Этот расчет основывался на том, что и Россия не имела отмобилизованной армии и, следовательно, также не была полностью готова к войне.
Организация турецких войск накануне войны 1787–1791 гг. была такой же, как и в предыдущей войне. По-прежнему основой турецкой армии являлись янычарская пехота и конница — сипахи — единственная организованная часть вооруженных сил Турции. Большую часть турецких сил составляло конное ополчение, плохо вооруженное, совсем не обученное и едва организованное в тактическом отношении. Вооружение турецких войск не отвечало требованиям времени. Турецкая пехота была вооружена разнокалиберными ружьями и пушками (следствие экономической отсталости страны).
Но у Турции была и сильная сторона. Ее руководители уделили серьезное внимание флоту, в чем им деятельно помогли Англия и Франция. Турецкий флот, имея 120 судов, превосходил в численном отношении молодой русский Черноморский флот. Придавая большое значение обороне Балкан, турецкое командование модернизировало дунайские крепости и привело их в хорошее состояние. Особенно большое внимание было уделено Очакову, Измаилу и Шумле.
Россия не имела разработанного плана войны. Когда в 1782–1783 гг. нависла угроза новой войны с Турцией, в петербургских кругах возникла идея возродить план, которым руководствовались в войне 1768–1774 гг. По новому варианту плана, составленному адмиралом Грейгом, предусматривалось нанести удар по Константинополю силами флота через Архипелаг с тем, чтобы высадить у турецкой столицы 10-тысячный десант.
Однако осторожный Потемкин выразил сомнение в том, что флоту удастся овладеть Константинополем без активных действий войск на Балканах. Успех, по его мнению, мог быть достигнут только в результате совместных действий армии и флота. «Отправление флота в Архипелаг, если будет с турками ныне война, — писал Потемкин, — последует не ради завоеваний на сухом берегу, но для разделения морских турецких сил. Удержав их флот присутствием нашего, все мы будем иметь свободу на Черном море. А если бы что турки туда и отделили, то уже будет по нашим силам. Когда же нет нужды делать десантов, то не нужно и число столь неудобное сухопутных войск, какое адм. Грейг полагает… Главный вид для флота в. в. притеснять сообщение по морю туркам с их островами и Египтом и чрез то лишить их помощи в съестных припасах»[1326].
В 1785 году Потемкин представил свой план ведения войны с Турцией, предусматривавший возможность борьбы на юге, западе и севере. По этому плану Россия должна была создать три армии для действий против Турции, Пруссии и Швеции.
Действия против Турции предполагалось начать с овладения Очаковым, а затем вести наступление на Балканы. При этом главной целью ставилась не осада крепостей, а разгром живой силы турок: «искать (их) в поле и, разбив, не давать оправляться», тогда и крепости «сами упасть должны» будут. Одновременно намечалось начать наступление через Дербент и Закавказье для нанесения непосредственного удара по крупным турецким центрам в этом районе. Действия армии, поддерживаемые флотом, должны были завершиться ударом по Константинополю[1327]. В этих целях Потемкин вел переписку с русским послом в Константинополе Булгаковым, от которого он получил подробные данные о подступах к Константинополю[1328].
Предварительный план Потемкина не был разработан полностью. Практически в 1786 и начале 1787 годов война не предвиделась. Русское командование полагало, что оно будет иметь еще время для разработки обоснованного плана. Внезапно разразившаяся война вынудила Потемкина приступить к составлению реального плана, в котором ставились куда более скромные задачи, чем в проектах 1783 и 1785 годов.
План 1787 года предусматривал оборону Крыма, а также Херсон-Кинбурнского района и развертывание активных боевых действий на Балканах и на Северном Кавказе. Главная ближайшая задача состояла в том, чтобы «распространить твердую ногу в земле, между рек Буга и Днестра» и чтобы «устье реки Днепра (было. — Л. Б.) в полной нашей власти»[1329].
В ходе войны началось формирование двух армий. Екатеринославская армия (75–80 тыс. человек при 200 орудиях полевой и 108 орудиях полковой артиллерии) под командованием Потемкина предназначалась для действий на Балканах. Украинская армия (35–40 тыс. человек при 96 орудиях полевой артиллерии) под командованием Румянцева предназначалась для связи с австрийской армией и обороны Украины. Для обороны Крыма и действий на Кубани был сформирован особый Крымский и Кубанский корпус численностью в 25–30 тыс. человек[1330]. Русским войскам должна была содействовать австрийская армия, которая, по согласованию с Потемкиным, предназначалась для ведения наступательных действий в Валахии, вдоль реки Прут. Суворову поручалось, пока шло формирование войск, организовать оборону Крыма и Херсон-Кинбурнского района.
Действия на суше должны были сочетаться с действиями на море. Россия не могла в этот раз направить в Средиземное море свой флот. Враждебная позиция и возможность нападения со стороны Швеции, а может быть и Англии, вынуждали Россию держать Балтийский флот наготове. Поэтому русскому командованию пришлось отказаться от посылки в Архипелаг подготовленной для этой цели эскадры Грейга[1331] и ограничиться организацией корсарских флотилий из греческих и мальтийских судов. Корсарские флотилии имели русский флаг, некоторыми кораблями командовали русские морские офицеры. Первая флотилия была создана греком майором Ламбро Качони, а вторая — мальтийцем Лоренцо Гильгельмо. Их задачей являлось нарушение морских коммуникаций в Архипелаге. Деятельность флотилии заставила Турцию направить сюда эскадру из 17 кораблей.
Отказываясь от посылки флота в Архипелаг, русское правительство, однако, было не прочь создать видимость подготовки к ней. Такие «слухи увеличивают действие»[1332] и заставят турок держать в Средиземном море значительные силы, необходимые для охраны коммуникаций с Архипелагом и Египтом. В соответствии с этим в русских газетах «об огромности нашего флота написано»[1333], — сообщала Екатерина II Потемкину.
Создавая преувеличенное представление о силе Балтийского флота, русская дипломатия хотела припугнуть Турцию, но вовсе не желала усиления враждебности со стороны Пруссии и Швеции, которая все же последовала как реакция на военно-морские приготовления России на Балтике.