Большой интерес представляет указ императора Павла I от 17 мая 1798 года о запрещении зачислять в армию бродяг и иностранцев. «Известясь о вкравшихся злоупотребительных обычаях у помещиков Российских губерний, в замену своих русских крестьян покупать для отдачи в рекруты бродяг, никакого состояния не имеющих и никому не известных разной нации людей, которые до сего и были в рекруты принимаемы; в отвращение сего повелеваю предложить Сенату нашему, а от оных предписано б было во все губернии, издревле российским подданным населенными, чтобы в оных отдача рекрутов состояла непременно из одних токмо природных русских людей… Иностранцев, не из подданных России, таковых не принимая, высылать за границу»[802]. Под природными русскими указ подразумевал русских, украинцев и белорусов.

Во второй половине XVIII века был установлен двадцатипятилетний срок службы для солдат и матросов. Вводя эти сроки, правительство рассчитывало всегда иметь в армии и на флоте обученный состав и всей системой подготовки обеспечить отрыв вооруженных сил от народа.

Во второй половине XVIII века продолжалось изъятие и замена рекрутов. По «Генеральному учреждению» все фабриканты получили право уплачивать по 120 рублей за каждого рекрута, взятого из числа рабочих предприятий. Приписанные к Колывано-Воскресенским и Нерчинским заводам были вовсе освобождены от рекрутской повинности «для нового тех заводов распространения».

В 1770 году сроком на 20 лет освобождались от поставки рекрутов переселенцы в Сибирь[803]. Долгое время не поставляли рекрутов губернии, комплектовавшие ландмилицкие полки. Только с 1787 года они были включены в общую раскладку.

Расширяется также практика зачета рекрутов. В 1765 и 1767 годах были зачтены беглые крестьяне на реке Иргиз. В 1767 году были зачтены также беглые казенные и помещичьи крестьяне, добровольно явившиеся в Россию[804]. По-прежнему освобождалось от рекрутской повинности купечечество, которое с 1776 года могло вносить по 300 рублей за каждого рекрута. С 1783 года плата повысилась до 500 рублей[805].

Это право получили также зажиточные крестьяне сначала в Литве, а затем и в других прибалтийских губерниях. Право замены, установленное для духовенства в 1743 году, было снова подтверждено в 1774 году[806].

Все эти изъятия и возможности покупать квитанции, которые предъявлялись во время наборов, приводили к тому, что за каждый набор норма не выполнялась на 5 — 10 %.

Так, в 1768 году из подлежащих набору 50 747 человек зачтено по квитанциям 3482, в 1769 году из 49 583 — 3903, в 1771 году из 73 844 — 11 983, в 1772 году из 49 555 — 5928, в 1776 году из 14 917 — 1573, в 1777 году из 14 952 — 1458, в 1778 году из 14 952 — 1182, в 1779 году из 14 983 — 1235 человек[807].

Такое же положение было и в конце XVIII века. В 1789 году из 92 822 человек зачтено 6549; в 1790 году из 73 651 человека — 9251, в 1793 году из 18 384 человек — 2270[808].

Неравномерность рекрутских наборов тяжело отражалась на великорусском населении, поскольку оно давало основной контингент рекрутов. Чтобы несколько уменьшить норму набора с этой части населения, правительство пыталось найти новые источники комплектования и усовершенствовать самый порядок набора. С этой целью общий порядок проведения рекрутских наборов был распространен на Украину и Белоруссию. В результате значительно расширялась база для призыва.

Вводя рекрутские наборы на Украине, Потемкин разработал принципы очередной системы и жеребьевки. Сущность их сводилась к тому, чтобы, во-первых, «наборы были удобнейшими, легчайшими и безобидными», для чего был установлен 15-летний срок службы, во-вторых, срок проведения призыва не должен превышать двух месяцев, в-третьих, чтобы население было распределено на части и очереди по 500 человек и, наконец, в-четвертых, чтобы каждая часть имела определенную очередь, а внутри ее рекруты призывались по жребию без замены наемниками. Аналогичным было положение и в Белоруссии[809].

Потемкин предложил установить 15-летний срок службы и для великорусских губерний, Однако это предложение было отвергнуто. Помещики не желали давать больше крепостных в рекруты, чем ранее, и, кроме того, они боялись возвращения в. деревню отслуживших службу и свободных от крепостной зависимости солдат и матросов, могущих стать организаторами борьбы крестьян против крепостнических порядков.

Не менее интересны предложения Румянцева, выступившего в 1777 году с идеей создания постоянных округов для комплектования войск. Однако его предложения не могли быть осуществлены по всей России вследствие установившейся системы квартирования войск[810].

Несмотря на некоторые усовершенствования в проведении наборов (рекрутов перестали заковывать в колодки, держать до отсылки в армию в тюрьмах, стали давать положенную сумму денег и т. п.), положение рекрутов мало улучшилось. Достаточно привести донесение фельдмаршала Румянцева от 15 апреля 1774 года, в котором указывалось на большую смертность среди рекрутов. «Претерпя в пути изнурение, чрез далние переходы и не в лучшее годовое время, приводились оне сюда (т. е. в полевую армию. — Л. Б.) уже в крайней слабости, и большая часть их умирала, не испытав еще прямой тягости солдатской»[811]. Он не указывает на причины смертности, ибо они всем были ясны. Военная коллегия была вынуждена признать, что вина, с одной стороны, падает на помещиков, «кои алчут о своих прибытках, а о ползе общей не радеют», а с другой — «на приводцев», бессовестно обиравших рекрутов.

Из всего изложенного можно сделать следующие выводы:

1. Создание регулярной армии и флота предусматривало наличие в них постоянного состава, набираемого на общих основаниях. Со второй половины XVIII века была установлена единая рекрутская система, распространявшаяся на все податные сословия. Рекрутская система была самой передовой для своего времени. Она выгодно отличала русскую систему комплектования от современных ей европейских систем, основанных главным образом на найме.

Рекрутская система позволяла комплектовать армию солдатами из однородной среды. Как мы видели, правительство проводит наборы в основном среди крестьянства, предоставляя возможность таким податным группам, как купечество, мещане и ямщики, вносить взамен рекрутов деньги. Русское крестьянство «представляло собою превосходнейший солдатский материал для войн того времени, когда сомкнутые массы решали исход боя»[812].

Эти наборы проводились в первое время только среди русского населения. Все остальные национальности исключались. Даже украинцы и белорусы стали набираться в войска на общих основаниях лишь с последней четверти века. Так называемые «разнонародные войска» обычно не входили в состав регулярных войск и составляли части иррегулярных войск. Таким образом, правительство стремилось создать армию, которая способна была выполнять определенные функции в многонациональном государстве.

2. Рекрутская повинность, обязательная для податных сословий, практически не являлась личной повинностью, она имела общинный характер. Правительство раскладывало на общины все денежные и натуральные повинности по числу душ и не вмешивалось в порядок распределения внутри самих общин.

Общинный принцип комплектования имел для того времени огромное значение. «Пока исход боя, — указывает Энгельс, — тактически решался наступлением сплоченных масс пехоты, русский солдат был в своей стихии. Весь его жизненный опыт приучил его крепко держаться своих товарищей. В деревне — еще полукоммунистическая община, в городе — кооперированный труд в артели, повсюду — круговая порука, т. е. взаимная ответственность товарищей друг за друга; словом, весь общественный уклад наглядно показывает, с одной стороны, что в сплоченности все спасенье, а с другой стороны, что обособленный, предоставленный своей собственной энергии индивид обречен на полную беспомощность. Эта черта характера сохраняется у русского и на войне; сплошную массу русских батальонов почти невозможно рассыпать; чем больше опасность, тем плотнее смыкаются люди»[813].

В крестьянских общинах сложился определенный порядок: рекруты выставлялись по очереди, начиная с тех семейств, которые имели большее число работников. Этот порядок был закреплен законом. Выдвижение рекрутов общиной привело к тому, что в армии с самого начала ее формирования стремились создать артели по территориальному признаку и связать их порукой, чтобы исключить побеги и облегчить ведение солдатского хозяйства.

Однако практика обращения к общинам создавала довольно большие неудобства, так как правительственные органы не могли контролировать отбор призванных на месте. Поэтому со второй половины века правительство стремится передать это дело в руки самих помещиков и предводителей дворянства, а в конце века обязывает заниматься этим и губернаторов[814]. Последнее обстоятельство значительно укрепило крепостнические отношения. Помещики и кулацкая верхушка из государственных крестьян получили в свои руки сильное средство для расправы с недовольными элементами среди крестьян.

Так, в 1766 году были изданы указы «Об определении присылаемых на поселение за предерзости помещичьих людей в военную службу»[815] и «О приеме Адмиралтейств-коллегией приписываемых от помещиков для смирения крепостных людей и об употреблении их в тяжкую работу»[816]. В 1768 году публикуется указ «О принимании рекрутов от помещиков в зачет будущих наборов»[817], а в 1778 году — новый указ «Об отдаче рекрутов с зачетом приводимых в главную полицию за буйство людей и крестьян»[818]. Эти и ряд других указов достаточно красноречиво свидетельствовали о том, что правящий класс смотрел на армию и флот, как на средство усмирения народа. П. Панин писал цесаревичу Павлу: «Войско российское, вкоренным уже обычаем, привыкли комплектовать большей частью людьми, оказавшимися в великих предерзостях». Он подчеркивал, что «за свою отдачу рекруты всегда дышат, особливо в первоначальное время, самим злодейством и мщением…»[819]. Опасаясь увеличения таких элементов в армии, он предлагал комплектовать ее главным образом солдатскими детьми или наемниками.