С 30 июня по 3 июля также шло учение всем полком с примерной стрельбой.

4 июля происходила боевая стрельба (на каждого по 10 патронов).

7, 8, 11, 13, 14, 16, 18 июля шло учение полком со стрельбой холостыми патронами.

Только 20 июля «производимы были разные эволюции с палбою на каждого по 80 патронов» во время инспекторского смотра.

23 и 24 июля производилось «стреляние в цель на старых по 3, а на рекрутов по 10» патронов.

1 августа полк ушел в городской караул. Таким образом, в период с 19 мая по 1 августа на учебные занятия ушло 49 дней, а на праздничные дни, уборку лагеря, чистку оружия и т. п. — 21 день.

Любопытно, что на ротные занятия отводилось всего три дня, 40 дней на полковые занятия, из которых 36 дней занятия проводились с примерной пальбой, два с боевой и только два дня были заняты маневрами. Пороха на стрельбу за весь лагерный период потрачено 78 пудов 39 фунтов 11 золотников.

Ладожский пехотный полк[1079] насчитывал в своем составе 887 человек. В лагерь полк выступил 16 мая, с 17 мая по 1 июня полк был назначен в городской караул и только 2 июня приступил к занятиям; 2, 3, 4, 5 и 6 июля занимались «поротно с приемами бес палбы». 9, 10, 11, 12, 13, 14 «обучение происходило до обеда поротно, а после обеда побатальонно с приемами бес палбы».

18 — до обеда шло учение поротно, после обеда побатальонно с пальбою.

20 — шло такое же учение, а с обеда начали учение полком.

21 — шло учение побатальонно.

23, 24, 25, 26 шло обучение полком «приемам бес палбы».

30 июня, 1 и 2 июля старые солдаты обучались в составе полка с пальбою, а рекруты — приемам без пальбы «при этом выпалено было из 4 единорогов».

3 и 4 июля «обученье происходило полковое с палбою». Стрельбу вела также и артиллерия.

5 июля «обученье происходило полковое примером бес палбы».

С 7 по 12 июля шло «обученье полком» с пальбою «при оном же обучении (были) эволюции».

С 13 июля по 1 августа полк ушел в караул. Оставшиеся рекруты занимались приемами без пальбы.

1, 2 и 4 августа стреляли в цель.

5 и 6 августа шло полковое учение с примерной пальбой, а 7, 8, 11, 12 августа без пальбы.

14 и 15 августа полк вернулся на зимние квартиры.

Обращает на себя внимание непомерно большая загрузка полка караульной службой. Из 93 дней на нее ушло 32, если к этому прибавить праздничные дни и отбросить дни ненастной погоды (их набирается 17), то, собственно, на занятия было использовано только 44 дня, в том числе на ротные и батальонные 12 дней, на полковые 30 и на стрельбу два дня. Эволюции производились пять дней.

За весь лагерный период на стрельбу истрачено пороху 111 пудов 26 фунтов 73 золотника.

Казанский пехотный полк[1080] имел в своем составе 820 человек. 16 мая полк выступил в лагерь.

С 17 по 20 мая готовили лагерь и не занимались.

21, 22, 23, 24 мая «обученье было ружьем экзерциции по-одиночке и по-шереножно с показанием всех темпов и приемов».

26, 27, 28, 29, 30 и 31 мая люди обучались «ружейной экзерциции бес палбы по-шереножно, тоже и целыми ротами».

Со 2 по 14 июня «ученье происходило примером с произведением всех эволюций против строевого устава».

17 июля шло батальонное учение.

18, 19, 20 июня — полковое учение без стрельбы.

21 июня — полковое учение со стрельбою для старых солдат.

23 июня — состоялся смотр генерал-майором фон Трахницем.

С 25 июня полк ушел в городской караул.

С 3 по 21 июля оставшихся рекрутов обучали строю и стрельбе.

22, 23 и 24 июля «ученье было всем полком против строевого устава».

26 июля вторично был произведен смотр полка генерал-майором фон Трахницем.

30 июля «полк представлялся на смотр генерал-аншефу и кавалеру генерал-майору Олицу, а какие при оном осмотре эволюции происходили, о том особливое описание у сего прилагается». На смотру демонстрировали стрельбу по барабанному бою на месте частями, затем — движение вперед на 40 шагов и стрельбу наступными плутонгами, восстановление фронта, «в которое время (по предложению) противной стороны конница полк сзади атаковала. Почему в самое то время, как конница атаку делать начала, то через плутонги в атаках сделаны были обороты и палба происходила на обе стороны»[1081].

С 31 июля по 10 августа ввиду дождя и ненастья занятий не было.

11 августа производилась боевая стрельба.

16 августа полк выступил на зимние квартиры.

Таким образом, в течение 91 дня сбора полк занимался всего 51 день. Пороху на стрельбу истрачено за весь лагерный период 90 пудов 26 фунтов 32½ золотника.

Шлиссельбургский пехотный полк[1082] (746 человек) выступил в лагерь 16 мая и по 20 мая устраивал его.

С 20 мая по 17 июля шло обучение «с произведением эволюций против строевого устава, при ротных учениях».

18 и 19 июля шло полковое учение со стрельбою и с выполнением эволюций.

21 июля состоялся смотр полку генерал-майором фон Транзеном.

25, 28, 30 и 31 июля и 1 августа — полковое учение с выполнением эволюций.

5 августа — эволюции на смотру генерал-аншефа Олица, В журнале имеется примечание, что в июле «сверх вышеописанного производится показническая эволюция по обучению рекрутов эволюциям против строевого устава…»

Журнал составлен менее детально, чем другие, и не имеет подробных указаний о числе учебных дней, но, очевидно, положение и в этом полку было такое же, как и в других, т. е. в течение трети лагерного сбора фактически никаких занятий не проводилось.

Пороха в полку истрачено за весь лагерный период 93 пуда 1 фунт 12¾ золотника.

Рассмотрев указанные журналы, можно сделать некоторые выводы о состоянии боевой подготовки в полках накануне русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Полки обычно выводились в лагеря 16 мая и заканчивали сбор 16 августа. Строевые занятия и занятия по стрельбе велись согласно строевому уставу. На одиночную подготовку отводилась примерно одна треть учебного времени. Полковые учения в основном также велись по уставу. Собственно эволюций (маневров) проводилось мало, и по своему характеру они являлись только уставными. Очевидно, командиры полков не решались проявлять инициативу и предпочитали держаться рамок устава. Главное внимание сосредоточивали на производстве стрельбы. Ни в одном из журналов, дошедших до нашего времени, не упоминается об обучении штыковым ударам. Вера в сокрушительную силу ружейного огня порождала недооценку штыкового удара. В то же время обучению стрельбе в цель не придавалось должного значения. На нее отводилось всего 1 — 2 дня в течение всего сбора. Неудивительно, что попадание в цель при несовершенстве ружей того времени было невелико (не более 15–20 процентов, как наблюдалось, например, на стрельбах полков Киевского гарнизона в 1760 году). В то же время патронов и пороха расходовалось много. Так, в Вятском полку было истрачено 121 310 патронов для стрельбы холостым патроном и только 2418 боевых патронов. Таким образом, главное состояло не в том, чтобы попадать в цель, а выработать навыки в непрерывной и быстрой стрельбе. Все полки проверялись дивизионными генералами. На смотру полк отчитывался в твердости знаний строевого устава.

Обучение кавалеристов также разделялось на одиночное и совместное. Одиночное обучение определялось V главой «Инструкции конного полка полковнику».

Инструкция требовала каждого рекрута сделать солдатом, «чтобы крестьянская подлая привычка, уклонка, ужимка, чесанье при разговоре совсем были из него истреблены; лошадь строевую, данную ему, любить, беречь, чистить, кормить и прибирать ее, обходясь с нею ласково», научился. Все это должно было внушаться рекруту повседневно («ласковостью и с истолкованиемм ему изъяснять»).

Обучение должно начаться с седловки коня и обращения с оружием, «а как все предписанные повеления оной понимать начнет, то его ежедневно посылать в полковую манеж для показания ему вседание на конь и низоедание с коней, держания, будучи на коне, талии, ног и поводов, свободное владение своей лошадью, обороты, заезды и осаживание лошади, крепкое и смелое сидение на лошади, чрез что увеличить может вид проворного и храброго кавалериста». Для обучения офицеров и унтер-офицеров езде и выездке лошадей в полку существовала должность берейтора. Солдат учили унтер-офицеры.

Эта инструкция определяла формы и методы совместной подготовки кавалеристов эскадронами и полком.

В целях улучшения боевой подготовки кавалеристов Румянцев предложил перейти к двухшереножному строю. Этот переход он обосновывал «тактической препорцией». Он справедливо указывал, что «строение эскадронов в две шеренги остаетца непременно для того, дабы удобнее делать в движении онаго обороты»[1083]. С другой стороны, переход к двухшереножному строю позволял уменьшить число людей в полку и лошадей на одну четверть.

Серьезное внимание уделялось также индивидуальному обучению артиллеристов. Военная коллегия разослала ряд циркуляров, в которых требовалось обучать артиллеристов как своему, так и пехотному делу. Артиллеристы вкратце изучали материальную часть, а затем учились стрелять. При этом каждый должен был произвести по одному выстрелу из мортиры, гаубицы, единорога и пушки. Кроме того, полагалось дать по три выстрела для приобретения навыков в скорострельной пальбе. Для обучения ружейной стрельбе отпускалось по 50 патронов, по одному фунту пороха и «свинца по три пули». Изучались способы стрельбы из развернутого строя.

До 90-х годов XVIII века армия не имела специального полевого устава и руководствовалась положениями «Устава воинского» 1716 года и «Дополнительными главами к генеральному уставу о полевой службе 1765 года»[1084], изданными в целях ликвидации замеченных недостатков «по недовольному описанию всех полевой службы подробностей».