«Дополнительные главы» лишь развивали положения устава 1716 года, относившиеся к караульной и лагерной службам, и не имели самостоятельного значения. Не имели такого значения и соответствующие главы «Обряда службы» Румянцева. Поэтому полевая подготовка войск являлась делом командиров полков и дивизий, которые могли осуществлять ее по-разному. Полевая подготовка завершала обучение войск и проводилась обычно во время летних лагерных сборов.

Военная коллегия, признав, что от правильного устройства лагерей зависит качество обучения войск, ежегодно давала указания о выводе войск в лагеря. Обычно лагеря располагались вблизи постоянных квартир. Выбор места, съемка планов лагерей и составление маршрутов, соединявших постоянные квартиры с лагерем, возлагались на офицеров Генерального штаба.

В 1763 году Военная коллегия разослала офицеров Генерального штаба и предложила представить «сочиненные ими планы лагерей». Однако недостаточное число офицеров не позволило выполнить приказ в один год, и дело затянулось. Полки, не зная новых требований к лагерному расположению, обращались за указаниями в Военную коллегию. По предложению генерал-майора Ивашова, в 1764 году во все полки были разосланы карты, которые послужили образцами при составлении отчетных карт маневров. Военная коллегия обязала командиров дивизий выводить войска в лагеря согласно расписанию компанентов.

При устройстве лагерей войска пользовались специальной Инструкцией квартирмейстерам, «служащей к замечанию при избрании лагерных мест». Для лагеря необходимо было «избирать возвышенные покатистые и открытые места, прилегающие к какому-либо живому урочищу, т. е. к реке или ручейку, к лощинам, буеракам или протяжным болотам… Избрав такое местоположение и сделав разчисление, коликое число такового войска на оном лагере поместиться может, надлежит вокруг оного места наиприлежнейше осмотреть и снять всю ситуацию, считая отделенные позиции и каждую сторону не менее как от 3 и 4 до 5 верст, а от фронта не менее как до 7 верст»[1085].

Съемка нужна была, чтобы составить карту «для означения на оной всяких воинских маневров и частных эволюциев».

Рассматривая дошедшие до нас планы лагерей, можно указать на общие, присущие им особенности. Почти всегда они разбивались у реки на возвышенном берегу, примыкая к ней либо флангом, либо тылом.

В Суворовском полковом лагере впереди располагались реданты с полковыми орудиями, для охраны которых устраивались пикетные палатки. В 100 метрах от них находились солдатские палатки. Знамена ставились в интервалах между батальонами. Позади солдатских палаток располагались палатки субалтерн-офицеров, обер-офицеров и штабная палатка. Далее размещались пирамиды для оружия, обозы и кухни. На всех углах лагеря ставились посты для охраны[1086].

Примерно по такому же принципу были построены лагеря Псковского полка, 7-й, 9-й, 13-й и 14-й легких полевых команд, Вятского пехотного полка, Екатеринбургского пехотного батальона, Вологодского пехотного полка, Кексгольмского пехотного полка, Пермского пехотного полка, 2-го Московского полка и Семипалатинского пехотного батальона[1087].

К кавалерийским полкам предъявлялись такие же требования, как и к пехотным, что видно из планов Оренбургского, Казанского и Воронежского драгунских полков, а также Смоленского ландмилицкого полка. Типичным примером лагеря для конницы являлся план лагеря Воронежского драгунского полка[1088].

План лагеря Суздальского пехотного полка

План лагеря Воронежского драгунского полка

Большой интерес представляет план лагеря артиллерийского полка. Центр лагеря составлял парк, где размещались орудия, охраняемые пикетами. Возле парка располагались палатки для артиллеристов. Отдельно стояли палатки для артиллеристов, прибывших в лагерь из полевых полков.

Служители фурштадта, а также понтонные команды и мастеровые находились в особых палатках, отдельно располагалась лаборатория. При лагере имелось «парадное место». Стрельбы производились в особо отведенных местах[1089].

Лагерные сборы продолжались обычно от двух до трех месяцев. Общее направление обучения войск в лагерях было дано П. А. Румянцевым. Для успешного полевого обучения он считал необходимым: прочно установить систему лагерных сборов, поручив непосредственное руководство войсками одному из старших начальников; привлекать для этих сборов возможно большее количество войск и вести занятия в лагерях по определенной программе; занятия вести так, чтобы обучаемые видели их боевую цель; заботиться о нравственной подготовке войск. Основная задача определялась им так: «Всякое с войсками предприятие им искусным образом вразумляемо и объясняемо было, и чтобы иногда от их простого понятия, или недостаточного доказательства, надобное и полезное не показалось им в напрасную тягость, вовсе несбыточным и неупотребительным»[1090].

Войска изучали в лагерях караульную службу во всех видах и формах, уделяя главное внимание несению полевых караулов и охранению во время учебных маневров.

Как правило, они проходили все этапы обучения в строгой последовательности: от одиночной подготовки до полковых уставных учений, и, наконец, переходили к учениям «по диспозициям», т. е. к маневрам. Преобладающее значение имели ротные учения и полковые эволюции.

По окончании сборов проводились стрельбы в цель, на что отводилось не более 1–2 дней, причем старые солдаты стреляли по три патрона, а молодые по шесть или восемь.

В конце лагерного сбора производилась поверка. Смотры были двоякого типа: уставные полковые учения и эволюции, или маневры.

Результаты смотров представлялись в Военную коллегию в виде кратких отчетов с планами.

По характеру маневры можно разбить на три типа: 1) применение элементарных видов строя и огня пехоты сообразно действиям противника, 2) действия двух родов войск, 3) действия трех родов войск.

На проведение маневров в 60-х годах огромное влияние оказала Семилетняя война. Военная коллегия признала необходимым изучить опыт, полученный в этой войне. Было решено устроить показательный лагерный сбор в Царскосельском лагере, куда вызвали всех командующих дивизиями и значительное число штабных офицеров с тем, чтобы организовать подобные маневры в Московском, Смоленском, Оренбургском и других лагерях, «в коих бы можно было не токмо солдатство ружейной экзерциции обучать… (но) генералам подать случай показывать новые опыты доказанного уже ими искусства; ревнительным офицерам являть частью свою способность быть таковыми и частью обучаться тому, чего не ведают, и, наконец, всем вообще, воспоминая прежние свои подвиги, доказать, елико можно, во время глубокой тишины и покоя, коль охотно и усердно все и каждый понесли бы жизнь свою за честь и славу… и в оборону своего отечества»[1091].

Таким образом, задача сборов состояла в том, чтобы обучать войска в летнее время ружейным приемам и элементарному строю, а генералам и офицерам практиковаться в полевой службе с тем, чтобы вести занятия в условиях, близких к боевым.

Военная коллегия предполагала превратить Царскосельский лагерь в образцовый, где бы проверялись все нововведения в полевой и строевой службе до ввода их во всей армии. Такая постановка вопроса в России наблюдалась впервые, ибо лагерные сборы, хотя и проводились ежегодно и им русская армия обязана многими успехами, все же в таких размерах войска для маневров еще не привлекались.

Красносельские маневры представляют интерес в обучении не только отдельных частей, но и целых войсковых масс. В лагере был показан тип маневрирования на две стороны, причем командующим представлялась полная свобода маневрирования в зависимости от обстоятельств. Кроме того, указывалось: никогда «не побеждать на маневрах» часть «своего непобедимого войска». Последний совет не потерял своего значения и в дальнейшем.

По распоряжению Военной коллегии для проведения маневров сводилось 17 пехотных и 8 кавалерийских полков. На маневры было собрано до 30 тыс. войск. Здесь были продемонстрированы действия отдельных отрядов при сближении, развертывании крупных сил для фронтального столкновения и бой развернутым фронтом (в линейном боевом порядке).

Маневры производились на основе опыта, накопленного в Семилетней войне. В отличие от Фридриха II, который никого не допускал в Потсдамский лагерь, русское правительство охотно допустило на маневры всех аккредитованных в Петербурге послов[1092].

По образцу Красносельских маневров были проведены маневры в Смоленском лагере. Здесь показывали движение войск, фронтальное столкновение «двух корпусов», отход противника, преследование и взятие лагерей[1093]. Почти одновременно проходили Московские маневры на Ходынском поле, Казанские за Суконной слободой и Оренбургские. Все они велись в составе трех родов войск, являлись двусторонними и показывали формы боевых действий с применением линейных боевых порядков.

Красносельские маневры 1765 года

Военная коллегия внимательно следила за проведением маневров и в последующие годы. Командирам дивизий предписывалось проводить поверки и давать указания полкам. В 1785 году при Военной коллегии была учреждена особая инспекция, задачей которой являлось «наблюдение по армии нашей в точном и непременном ни от кого сохранения предписанным от нас правил и штатов»[1094]. В состав инспекции вошли генерал-инспектор и четыре инспектора: два для инспектирования пехоты и два для кавалерии.