— Он уже не выкарабкается из этого, — говорили одни, — а заразит весь отряд.

В такие минуты Збышека охватывала полная апатия, он просил, чтобы его оставили в лесу, так как не хочет быть обузой для отряда, за которым по-прежнему по пятам шли немцы. В конце концов его решили оставить. Когда он очнулся, увидел, что лежит под деревом, на куче мха. Была ночь. Стояла угнетающая тишина. Мальчику было очень страшно. Но его охватил еще больший страх, когда до него начали доноситься стоны тяжело раненных партизан из другой роты, оставленных так же, как и он, в лесу. Збышек горько плакал и в отчаянии звал мать. Не хотел он так умирать. Не мог примириться с мыслью о неминуемой смерти, которая, по его мнению, была такой бесславной. Немногим лучше была бы его судьба, если бы его нашли преследовавшие партизан немцы. Он нисколько не сомневался, что они добили бы его. Но и такой смерти он не хотел.

Через несколько часов до него донесся чей-то голос, он услышал свое имя. Збышек подумал, не в горячке ли это ему почудилось, однако отозвался. Ему казалось, что он кричит очень громко, но на самом деле он сумел едва прошептать: «Спасите. Я здесь».

Это был его друг Айсик. Найдя Збышека, он положил его на носилки и поволок через болота, проваливаясь по пояс в воду. Временами Збышек буквально плыл между деревьями. Трудно сказать, как долго это продолжалось, но в конце концов оба паренька догнали отряд.

Позднее Збышек узнал, что своим спасением он был обязан командиру роты, поручнику Самсону, который знал его отца еще в Луцке. У него был сын такого же возраста. Перед расставанием в Пшебраже отец Збышека просил Самсона позаботиться о мальчике. И именно Самсон на ближайшем привале заметил отсутствие молодого Янчевского. Партизанам, которые оставили мальчика в лесу, он пригрозил расстрелом, если они не найдут больного! Без него велел не возвращаться. Добровольцем на розыск отправился Айсик. Ему и удалось найти друга.

Вскоре после этого было принято решение, чтобы весь отряд попытался перейти линию фронта через реку Припять. Все желали, чтобы это наступило как можно быстрее. В том состоянии, в каком они находились, бойцы практически не могли вести никаких боевых действий.

Последнюю ночь перед форсированием Припяти лил дождь. На рассвете партизаны начали пробираться через немецкие укрепления. Збышек с трудом шел в конце отряда. Никто из товарищей уже не мог теперь помогать ему. Мальчик понимал это и собрал остатки своих сил. Приближался решающий момент. Партизаны подошли к краю леса. Збышек увидел пустые блиндажи, покинутые немцами. Выйдя из леса, он заметил впереди проволочные заграждения, а еще дальше широкий луг, полого спускавшийся к реке. Припять в этом месте широко разлилась. Противоположный берег слегка поднимался вплоть до небольшого откоса, поросшего старым еловым лесом.

Здесь находились советские окопы. Следовательно, оставалось преодолеть все эти преграды, чтобы перейти через линию фронта.

Передовая группа отряда находилась уже у реки, когда Збышек стал пробираться через проволочные заграждения. Он запутался в колючей проволоке и вынужден был оставить на ней свой маскировочный халат. Не успел он дойти до реки, как немцы открыли огонь. Одновременно огонь открыли и советские войска, которые решили, что это началось немецкое наступление. Партизаны оказались под обстрелом с двух сторон и залегли на лугу. К счастью, трава была высокой и в какой-то степени укрывала партизан. Но это мало помогало. Збышек впервые в жизни видел, как автоматные очереди буквально косили траву.

Несмотря на это, партизаны предприняли попытку форсировать Припять. Группа наиболее нетерпеливых партизан начала входить в воду. Но все они попали под пулеметные очереди. Збышек лежал на берегу, совершенно обессиленный. Находившиеся вокруг него партизаны бросали ненужное уже оружие, раздевались и пытались вплавь перебраться на другой берег. Однако одни гибли от пуль, другие просто тонули. Вода была холодной, а река глубокой и широкой. Некоторым все же удалось добраться до другого берега, но и они погибли на минном поле. Казалось, что положение стало совсем безвыходным.

Збышек решил ждать ночи. Под вечер он услышал, как кто-то сказал, что вниз по реке есть место, где можно переправиться. То ли мост, то ли брод. Партизаны по одному стали продвигаться в указанном направлении. Збышек едва тащился за остальными. Огонь с обеих сторон не прекращался. На глазах Збышека погиб от взрыва снаряда поручник Самсон. Збышек продолжал идти дальше. Вдруг он потерял почву под ногами, упал в мелиорационный ров и чуть не утонул. Выбрался и пошел вслед за остальными. Наконец добрался до переправы. Здесь он перебрался на другую сторону реки. Еще минута, и его ожидал спасительный лес. Внезапно Збышек заметил окровавленную фуражку и сразу же узнал ее: он сам когда-то подарил ее Айсику. Он решил, что друг его погиб. Однако позднее оказалось, что Айсик остался жив и был только ранен.

Спасительный лес был уже близко… На его опушке виднелись глубокие окопы. Они были пусты. Збышек спрыгнул вниз и пошел по траншее, надеясь встретить русских солдат. Внезапно он услыхал окрик:

— Стой! Руки вверх! Ты кто?

Советский боец отвел паренька к группе перебравшихся через реку партизан. Раненых тотчас же отправили в полевой госпиталь, а остальных в советскую часть, где впервые за много дней они смогли как следует выспаться и, что самое главное, получили сытный солдатский обед.

Несколько дней польские партизаны отдыхали. Здесь Збышек узнал более или менее точные сведения о существовании народного Войска Польского, сражавшегося в рядах Советской Армии. Но окончательно он поверил в его существование только тогда, когда к ним в лагерь приехала делегация из 1-й дивизии имени Тадеуша Костюшко. Прибывшие офицеры слушали рассказы партизан, делились новостями о Войске Польском и положении на фронте. Они заверили, что партизаны вскоре будут перевезены в Киверцы, где стояла 1-я пехотная дивизия имени Костюшко, и там смогут принять решение, касающееся их дальнейшей судьбы.

Некоторые партизаны, однако, настраивали своих товарищей, чтобы они подчеркивали свою обособленность и рассматривали пребывание в тылу фронта как нечто временное. Однако большинство не соглашалось с такой политикой. Збышек все еще не очень хорошо ориентировался в этой политической игре, но твердо знал одно: война еще не окончилась, и, следовательно, его место там, где есть возможность продолжать борьбу с врагом.

Поэтому с большим удовлетворением он воспринял полные сердечности слова в адрес партизан, которые были помещены в газете 1-й польской армии в СССР «Мы победим». Газета писала: «В эти дни мы имели возможность встретиться с бойцами одного из отрядов Армии Крайовой, которые пробились через линию фронта на нашу сторону. Бойцы — золото. В их груди непоколебимо бьется польское сердце, их руки крепко держат винтовки. Они полны любви к советским солдатам, с радостным удивлением приветствуют они нашу армию, о которой не имели представления.

…Бойцы 27-й дивизии Армии Крайовой почти полгода сражались вместе с советскими партизанами, вместе с частями Красной Армии. Они поступали так, не обращая внимания на пропаганду реакции, провозглашавшую враждебность по отношению к восточному соседу. Они делали это, не оглядываясь на известные инструкции о лишь временном взаимодействии с Красной Армией, ибо понимали, что этого требуют глубоко понятые польские интересы…

Поэтому мы не говорим о солдатах Армии Крайовой: это солдаты, сражающиеся под чужими знаменами, а мы говорим: это наши солдаты. Каждый борющийся поляк является нашим братом, так как в огне совместной борьбы куется то, что является самым важным для Польши сегодня и навсегда — национальное единство…»

После прибытия в лагерь под Киверцами, несмотря на предложение демобилизоваться (ему было тогда только 16 лет), Збышек добровольно остался служить в 1-й пехотной дивизии имени Костюшко. И вот Збигнев Янчевский, которого называли в партизанском отряде Збыхом или Бялым, принял солдатскую присягу уже в звании капрала, начав тем самым новый этап в своей жизни.

Этот раздел его биографии мы изложим кратко. Непродолжительная военная подготовка. Збышек выбирает профессию связиста. Три месяца в дивизионной школе связи. Занятия, служба, занятия… Волнующая встреча с матерью и родными, которые приехали в Киверцы. Его назначают на должность старшего радиотелеграфиста. Июль 1944 года — наступление. По воле судьбы еще раз переход через те же самые места, где он шел с партизанским отрядом. Да, опять переход, но уже совсем другого характера. Паренек уже многие вещи понимал значительно лучше, чем прежде. Быстро взрослеет.

И снова бои. Форсирование западного Буга. Освобождение Хелма, а затем Люблина. Энтузиазм и обоюдная радость освобожденного от гитлеровского кошмара населения и героических солдат, освободивших наконец большой, важный город Польши. Марш в направлении Вислы. Демблин. Тяжелая переправа через реку. Затем — Веши. Бои у Вислы. Марш на север. Взятие предместья Варшавы — Праги. Радостная встреча с отцом, который служил в звании старшего сержанта в 4-й пехотной дивизии. Рождественские праздники, проведенные вместе с отцом в армии. Много волнений, воспоминаний, рассказов, размышлений.

А позже большой путь, по которому прошли многие тысячи поляков, героический победоносный марш 1-й армии Войска Польского.

Январь 1945 года — освобождение Варшавы. Ужас вымершего города. Марш на Быдгощ. Тяжелые бои и прорыв Померанского вала. Много опасностей и приключений. Марш к щецинскому побережью. Короткая передышка, и снова марш на юг, в направлении Одера, где стоят пограничные столбы новой Польской Народной Республики. Секерки. Великая эпопея форсирования Одера. Много жертв, потрясающие переживания.