Гитлеровцы узнали о присутствии и действиях польских партизан в районе Паньской Долины и однажды неожиданно нанесли по ним удар. В лагере была объявлена тревога. Партизаны начали отходить к ближайшему лесу. Гитлеровцы стали бить из орудий. Снаряды разрывались все ближе, отрезая партизанам путь к спасительному лесу. Все же им удалось отойти и занять оборону.

Ночь они провели на снегу, а на второй день форсировали реку. Пересекая шоссе Луцк — Владимир-Волынский, партизаны наткнулись в лесу на немецкий отряд, охранявший заключенных на вырубке леса. Они уничтожили всех охранников, а пленных освободили. После боя партизанам пришлось быстро уйти от этого места.

С этого времени деятельность польских партизан приобрела наступательный характер. Все чаще они вели бои с регулярными немецкими частями. Збышек участвовал в нескольких боях, каждый из которых надолго запомнился ему.

Несомненно, самой важной, хотя и неудачной, была операция по очистке шоссе, соединяющего Луцк с Владимиром-Волынским. Бой начался 29 февраля на рассвете. Однако не были соблюдены необходимые меры предосторожности, в результате чего противник, находившийся в полутора километрах от городка, был кем-то предупрежден.

Бой продолжался до полудня. Отряд Збышека был уже в двухстах метрах от деревни. Партизаны залегли. И именно в тот момент, когда достаточно было одного броска, чтобы занять окраину деревни, пришел приказ отступать.

Збышек был очень подавлен и утомлен: во время атаки он совсем не чувствовал усталости, зато теперь едва шел. Он отстал от своих товарищей, успевших отойти раньше.

Отряд понес чувствительные потери. Погибло двадцать семь партизан, многие были ранены.

После этого боя отряду Збышека присвоили наименование «Кровавое зарево». Партизаны отряда носили на воротничках синие полоски. За проявленный героизм им добавили еще красную полоску. Назвали отряд так потому, что он вел бои в районе, где каждую ночь в деревнях пылали зарева пожарищ. Присвоение отряду этого наименования было исключением, поскольку все другие отряды носили названия от подпольных кличек своих командиров.

В начале марта или в конце февраля произошла перегруппировка польских отрядов. Они приблизились к Владимиру-Волынскому. Их разместили в Белине, рота же Збышека расположилась в нескольких километрах от Владимира-Волынского. С базы в Белине совершались налеты на ближайшие немецкие объекты, главным образом на железнодорожной линии Ковель — Владимир-Волынский. Бои, которые вели в этот период польские отряды, становились все более ожесточенными.

Оружия теперь хватало. Его добывали у врага. Удачно была проведена операция в Засмыках. Отряд остановился на привал после какого-то большого перехода, когда к командиру взвода, подпоручнику Габриэлю, прибежал крестьянин с известием о том, что в Засмыках, в школе, расположилась на отдых немецкая рота. Ночью школа была окружена. Подпоручник Габриэль решил провести операцию без кровопролития. На рассвете он приблизился к часовому и потребовал вызвать к нему командира (Габриэль хорошо знал немецкий язык). Партизаны наблюдали за всем этим с расстояния нескольких десятков метров. Габриэль, одетый в мундир польского офицера, в очках, подошел к немцу с овчаркой. С этой собакой он никогда не расставался. Часовой вызвал командира, с которым Габриэль долго разговаривал. Он предложил ему сдаться, сказав, что школа окружена и нет другого выхода, если они не хотят напрасно погибнуть. Спустя некоторое время из школы стали по одному выходить немцы и складывать оружие. Партизаны захватили тогда особенно много автоматов, которых им очень не хватало, и патронов. Плененных гитлеровцев передали советским передовым дозорам.

В этот период Збышек принимал также участие в нескольких операциях против укрепленных железнодорожных постов. Полным успехом закончилась атака на станцию и мост через реку Турью в Турийске.

При захвате Турийска польские партизаны взаимодействовали с советской частью, которая поддержала их артиллерийским огнем. Збышек получил задание продвигаться к станции вдоль железнодорожного полотна. Паренек первым достиг станции. Гитлеровцев там уже не было — все убежали. Збышек захватил французский ручной пулемет. Он был горд и счастлив: ведь отряд очень нуждался в автоматическом оружии.

До конца марта 1944 года постоянной базой отряда был Белин. В начале апреля отряд вместе с кавалерийским советским полком принимал участие в штурме Владимира-Волынского. Бой был очень ожесточенным. Партизаны восхищались отличным оружием советских бойцов, а также их отвагой и самоотверженностью. Но наступление тогда успехом не увенчалось.

С этого времени, то есть с 11 апреля, партизаны, входившие в состав 27-й Волынской пехотной дивизии, постоянно находились в боях. Гитлеровцы стремились окружить дивизию и разбить ее. Для осуществления этого плана были привлечены три немецкие дивизии: танковая СС «Викинг» и две пехотные. Польская дивизия насчитывала в то время шесть тысяч человек. После неудачного наступления на Владимир-Волынский партизаны отступили.

18 апреля 1944 года был убит командир 27-й Волынской дивизии капитан Олива. Весть о его гибели моментально облетела все отряды. В это время гитлеровцы замкнули кольцо окружения. В отряды поступали противоречивые приказы. Возникла паника. Збышек понимал всю сложность положения и задавал себе вопрос: что же будет дальше? Но за все время своего пребывания в отряде он никогда не беспокоился о будущем и полностью полагался на своих командиров. Он боялся только остаться один. Все отдавали себе отчет в том, что выход из окружения является вопросом жизни или смерти.

Командование дивизией после гибели капитана Оливы принял на себя майор Жегота. После похорон Оливы в тот же самый вечер отряды 27-й Волынской пехотной дивизии, а среди них я солдаты «Кровавого зарева», двинулись в направлении Ягодина, чтобы прорваться. Самой важной частью задачи был переход через железнодорожное полотно под Любомлем, которое очень тщательно охранялось немцами. Переход было намечено осуществить ночью, однако осуществить полностью эту операцию не удалось. Некоторые отряды потерялись и на свой страх и риск пробирались в северном направлении.

Во время одной из ночных перестрелок Збышек отстал от отряда. К счастью, вскоре он встретил поручника Цвика и одного капрала. Все трое решили вместо пробиваться к своим. Неожиданно их остановил окрик: «Хальт!» Оказалось, что они наткнулись на немецкий блиндаж. Посыпались выстрелы. Партизаны поспешно отступили. Збышек упал в воронку от бомбы. Переждав, они вновь попытались перебраться через железную дорогу. На рассвете это им удалось, и они присоединились к своему отряду. В нескольких километрах от Ягодина партизаны подверглись атаке немецких танков. И опять — не имея противотанкового оружия — оказались бессильны и были вынуждены отступить в лес.

Совершая беспрерывный марш на север, 27-я дивизия, преследуемая противником, оказалась на болотистой территории, труднодоступной для танков. С продовольствием становилось все хуже. Дивизии не удалось выйти из окружения в полном составе. На этой болотистой местности партизаны вынуждены были бросить свои обозы. Но марш на север продолжался.

Для солдат 27-й дивизии начался необыкновенно трудный период. Дивизия оказалась в Полесье, на территории совершенно незнакомой. Однажды, после одной из перестрелок с немцами, партизаны вынуждены были оставить раненых в поле.

Что с ними стало — не известно.

Было начало мая 1944 года. Отряд «Кровавое зарево» продвигался через болотистый лес. Вдруг колонна остановилась. Оказалось, что совершенно неожиданно они встретились с отрядом неизвестных им польских партизан. На них были польские мундиры, польские знаки различия, конфедератки с польскими орлами. Это вызвало удивление. Откуда в полесских лесах польский отряд? Встреча продолжалась весьма недолго, очевидно, столько времени, сколько было необходимо командирам отрядов, чтобы выяснить, кто кем является. Партизаны обоих отрядов успели обменяться между собой лишь несколькими фразами. Через несколько минут отряды разошлись в противоположные стороны. Только после войны Збышек узнал, что в том районе действовали многочисленные польские отряды. Однако тогда ему не хотели этого объяснить. Давали краткие и нелюбезные ответы: мол, это коммунисты, переодетые в польские мундиры. Паренек ничего не понял и был уверен, что встретил на своем пути таких же поляков, как он сам. Поэтому никак не мог понять, почему пути обоих отрядов разошлись, притом в такое время, когда и тех и других преследовали гитлеровцы. Разошлись в такое время, когда только единство в борьбе с более сильным врагом могло принести партизанам спасение.

В шацких лесах отряды 27-й дивизии вынуждены были принять несколько боев. Партизаны беспрерывно подвергались атакам и на земле и с воздуха. Немецкие разведывательные самолеты непрерывно кружили над ними.

В этой обстановке со Збышеком случилось самое худшее — он заболел тифом. Вши, грязь, голод, сырость сделали свое дело. У мальчика начался сильный жар, и с каждым часом силы оставляли его. Сначала он пытался побороть болезнь и все чаще жадно пил болотную воду… Однако в отряде быстро заметили, что с ним происходит что-то неладное.

Боясь заразиться, все отшатнулись от несчастного паренька. Ему приказали идти одному, в конце отряда. На привалах мальчик также не мог приблизиться к старшим товарищам, в помощи которых все больше нуждался. Единственным человеком, который заботился о мальчике, была ротная санитарка. Но чем она могла помочь больному, если у нее не было необходимых лекарств? Она пичкала его только аспирином и отваром из черных сушеных ягод, найденных где-то в крестьянской хате. Голод еще больше ухудшал состояние здоровья Збышека. Единственное, что еще оставалось у партизан, — это лепешки из гречневой муки и небольшое количество говядины. Однако тяжелее всего паренек переживал утрату трофейного пулемета. Его забрали у Збышека: он не в силах был нести столь ценное для отряда оружие. Паренек по-прежнему шел в конце отряда, усиливающийся жар окончательно подрывал его силы. То и дело он падал, вставал, делал несколько шагов вперед и снова падал. Стало ясно, что он сам уже не может идти дальше. И в этот момент случайно нашли какую-то заблудшую тощую лошадь, на которую и посадили больного мальчика. Однако из боязни, что Збышек может упасть с клячи, его поручили опекать такому же молоденькому, как и он сам, партизану Айсику. К сожалению, это продолжалось недолго. Лошадь утонула в трясине, а Збышек, обессиленный болезнью, рухнул в болотную трясину. После потери лошади товарищи по очереди вели мальчика, а когда силы окончательно оставили его, понесли на носилках. Часто он терял сознание, бредил. Когда приходил в себя, слышал, как обсуждали вопрос, нести ли его дальше или оставить в лесу.