– Таким образом Мышь вернула Человеку потерянный сапог. И Человек обрадовался, потому что он уже хотел потерять и второй сапог.

– В каком смысле? – рискнул я спросить. – Разве можно что-то потерять преднамеренно?

– Преднамеренно, может, и низзя, а намеренно можно! Это ведь некрасиво – ходить в одном сапоге, – радостно пояснил Бруно. – Потом Человек достал Кота из мешка…

– Простите, – перебил я. – Какого Кота? Мы не слыхали ни про какого Кота, а заодно и про мешок.

– Совершенно верно! – столь же охотно подтвердил Бруно. – Про мешок не слыхали. И не услышите. И он сказал Коту: «Никуда не уходи, пока я не вернусь». Он там поблизости заметил большую нору и решил туда заглянуть: вдруг там что-нибудь отыщется? И залез в нору. А Кот ходил-ходил вокруг дерева. («Еще дерево откуда-то взялось!» – подумал я.) И бедный Кот смотрел на дерево и пел душераздирающую песню. Вы никогда не слышали ее?

– Не знаю, – честно ответил я. – Вот если бы вы ее спели, тогда я мог бы сказать, слышал ее или нет.

– Разве? – удивился Бруно. – А по-моему, тогда вы не могли бы сказать, что не слышали ее. Разве нет? 

– А по-моему, нет! – сердито сказала Сильви. – Потому что в этом случае пел бы ты, а не Кот.

– Но он это делал! – настаивал Бруно. – Я видел, как он шевелил усами.

– Шевелить усами – не значит петь, – назидательно сказал я. – Усы – это еще не голос.

– А я-то думаю: почему вы не поете? – признался Бруно совершенно искренне. – Вот, оказывается, почему.

Я подумал, что неплохо бы последовать примеру Сильви и помолчать некоторое время.

– Кот допел свою песню и пошел к норе искать Человека. А в норе жил Крокодил, который стал охотиться на Человека, а Мышь в это время охотилась на Крокодила.

– Крокодил погнался за Человеком? – изумилась Сильви. – Крокодилы, они вообще что делают – бегают?

– Пресмыкаются, – подсказал я.

– Не знаю, перед кем он пресмыкался, – сказал Бруно. – Только сейчас он не стал этого делать. Он просто пополз, переваливаясь с боку на бок. Только морду задирал слишком высоко.

– А это еще зачем? – спросила Сильви, ошарашенная дикой картиной.

– Потому что у него не болели зубы, – сказал Бруно. – Вот если бы они болели, тогда другое дело. Тогда бы он зарылся головой в одеяло. Даже в несколько одеял.

– Это если бы они у Крокодила были, – заметила Сильви.

– Но они были! – подтвердил Бруно. – Думаешь, если Крокодил – так и одеяла ему не нужны? Впрочем, он ими не пользовался, потому что у него не болели зубы. Он поднял голову и нахмурился. А Кот, заглянувши в нору, задрожал от ужаса, как только увидел его морщины.

– Почему? – удивилась Сильви. – Разве морщины такие страшные?

– Сами по себе – нет, – ответил Бруно, – а вот если за ними обнаруживается Крокодил, тогда конечно! А Человек прыг-прыг – и выскочил из норы.

Сильви перевела дух. Она вообще не могла прийти в себя от таких невероятных подробностей.

– А Кот убежал от страха. Человек пошел его искать и встретил Льва, хрюкающего…

– Львы не хрюкают, – возмутилась Сильви.

– Хрюкают, – заверил ее Бруно. – Об этом даже в Писании сказано <8 >. И этот тоже хрюкал. И пасть у него была огромная, как буфет. Там нашлось бы место для всех. И Лев стал охотиться на Человека, а Мышь – на Льва…

– Но вы же только что сказали, что Мышь охотилась на Крокодила, – возразил я. – Не могла же она гнаться за обоими!

Бруно с глубоким сожалением посмотрел на меня, но терпеливо продолжил рассказ:

– Сначала она догнала Крокодила, а потом погналась за Львом. И когда она его догнала, то вынула щипцы из жилетного кармана…

– Зачем?! – содрогнулась Сильви, предположив, что за этим последует какое-то истязание.

– Никто не может догадаться! – возликовал Бруно. – Само собой, чтобы выдрать зуб у Крокодила, который уже собрался съесть Кота.

– Но это не могло бы спасти Кота! – заметил я. – Что такое – удалить всего один зуб!

Бруно весело засмеялся:

– Сначала один, потом другой… Главное начать.

– И Крокодил позволил ему это… начать? – не поверила Сильви.

– А куда бы он делся! – ответил Бруно.

Что ж, в своем роде он был прав: трудно было предположить, что от такой процедуры Крокодил куда-то денется.

Тогда я набрался храбрости и задал другой вопрос:

– А куда девался Человек? Ну, тот, который сказал Коту: оставайся, пожалуйста, на месте, пока я не приду.

– Он не говорил «пожалуйста», – возразил Бруно. – Он сказал: «оставайся». Мне же Сильви не говорит: «Сделай, пожалуйста, уроки». А зря, между прочим.

Он вздохнул. Сильви предпочла не обсуждать эту скользкую тему и вернулась к истории.

– Что же все-таки случилось с Человеком?

– Лев бросился на него. Но так медленно, что весь прыжок занял три недели.

– А Человек всё это время ждал, когда Лев приземлится? – спросил я.

– Что вы! Конечно, нет.

Бруно соскользнул со стебля и закончил историю:

– Пока Лев прыгал, Человек продал свой дом, упаковал вещи и переехал в другой город. Так что Лев съел совсем другого человека. Но это был нехороший человек.

Очевидно, в этом и состояло моралите. Во всяком случае, Сильви так и поняла и сказала лягушкам:

– История закончена, можете возвращаться.

И добавила, повернувшись ко мне:

– Впрочем, я не уверена, что всё должно было кончиться именно так.

Однако лягушки не стали задумываться, удачен или неудачен конец этой истории, есть в ней моралите или нет. Они просто заквакали хором и принялись скакать от восторга.

Взгляни на Восток!

– Через неделю, – сказал я Артуру три дня спустя, – будет оглашена помолвка Леди Мюриэл. Я должен пойти поздравить их. Разве вы не пойдете со мной?

Он посмотрел на меня с болью.

– Когда вы уезжаете?

– В понедельник, утром.

– Хорошо, я пойду с вами, – ответил он. – Конечно, мы должны пойти. Только не торопите меня, подождите до воскресенья. Надо же мне собраться с духом.

Я хотел как-то утешить его, но все слова казались слабыми, да и ненужными.

– Доброй ночи, – сказал я.

– Доброй ночи, друг мой, – ответил он.

В его спокойном, мужественном тоне слышалась борьба с самим собой – и надежда на одоление горя.

В воскресенье, как я думал, мы не должны были встретить Эрика в Эшли-Холле: он намеревался приехать через день после объявления о помолвке. Его присутствие могло бы нарушить спокойный – почти неестественно спокойный – настрой Артура, с которым он отправился к женщине, покорившей его сердце. Они обменялись несколькими обыкновенными любезностями.

Леди Мюриэл сияла от счастья. Печаль не могла жить в свете такой улыбки: и даже Артур просветлел, когда она сказала:

– Вот, видите, я поливаю цветы, несмотря на субботу.

Он ответил со своей прежней веселостью:

– Суббота – не помеха для добрых дел.

– Да, я знаю, – ответила Леди Мюриэл. – Впрочем, суббота уже истекла, наступило воскресенье. Хотя воскресенье часто называется «христианской субботой».

– Я думаю, что в память о древнем иудейском установлении, что один день в неделю должен быть свободен от трудов. Но я держусь того мнения, что христианам не обязательно слишком буквально придерживаться Четвертой Заповеди.

– А почему воскресенье выделяется среди других дней?

– Бог, как известно всем верующим, сотворив мир, на седьмой день «почил от всех дел Своих», и этот день был освящен. Христианство признает этот «божий день» – следовательно, христиане должны его почитать.

– Ну, а практически…

– Во-первых, верующие должны святить этот день особым образом и, насколько возможно, отдыхать. Во-вторых, христианам следует посещать воскресные службы.

– А как быть с увеселениями?

– К ним относится всё, что относится и к работе. Если человек избегает греха в будни, тем более нельзя грешить в праздник. Конечно, реальные обстоятельства могут быть разными.