Обратись к Востоку! Всматривайся в Восток!

Конец книги первой

1889

Сильви и Бруно (Окончание)

Уроки Бруно

А потом я месяц или два маялся в городе. Всё осталось в прошлом – Эльфилд, жизнь, полная впечатлений, и, главное, мои дорогие маленькие друзья. Кто они были – дети-мечты или дети Мечты? Где они жили: в реальном или в воображаемом мире? Какая разница! В какой-нибудь действительности они всё равно существовали и вполне реально преобразили мою жизнь.

Часы службы (которые, по-моему, низводят большинство людей до какого-нибудь автомата – вроде кофемолки или гидравлического пресса) были мне в радость. Они оживляли мое прозябание в те дни, когда книги приелись, журналы надоели, газеты набили оскомину и гнетет тоска по вольному воздуху и милым лицам друзей, и поневоле делаешься чувствительным.

Однажды вечером, углубившись более обычного в меланхолические думы, я решил развеяться и пошел прогуляться до своего клуба. Хотелось не то чтобы увидеть знакомое лицо, но, по крайней мере, услышать членораздельную речь и вступить в контакт с разумными существами.

Однако первое же лицо с признаками разума оказалось знакомым. Оно торчало поверх газеты, за которой устроился капитан Эрик Линдон. Мы обрадовались друг другу и завели оживленную беседу, а через некоторое время я рискнул затронуть главный предмет своих мыслей:

– Между прочим, доктор (я выбрал такой компромиссный вариант между фамильярным Артур и официальным доктор Форестер)… Не знаете ли вы его заграничного адреса?

– Знаю, – последовал ответ. – Только не заграничный. Я думаю, доктор всё еще в Эльфилде. Только я давно к нему не захаживал.

Тогда я, еще больше осмелев, задал самый животрепещущий вопрос:

– Ну, как, насладились вы звоном венчальных колоколов?

– Нет, – сказал Эрик ровным голосом, без полутонов. – Никакого звона не было. Моя Беатриче всё еще не моя.

Смысл этого парадоксального оборота не сразу дошел до меня. Кроме того, я не сразу догадался, с кем он сравнивает себя – с Дантом или Бенедиктом. Наконец решил, что все-таки с Бенедиктом, притом неженатым. Призрак семейного счастья для Артура вновь явился мне. Продолжать разговор было неловко, и я воспользовался первым благовидным предлогом, чтобы откланяться.

На следующий день я написал Артуру, пожурил его за молчание и попросил подробно рассказать о своей жизни.

Ответа следовало ждать дня через три-четыре, и время поползло еще ленивее.

Чтобы его как-нибудь скоротать, я как-то отправился на прогулку в парк и, блуждая без цели по какой-то тропинке, забрел в незнакомое место. В тот момент я меньше всего думал, что неплохо было бы встретиться с моими дивными друзьями. И вообще не думал ни о чем. Просто я уловил какое-то движение в траве – как будто прошелестело насекомое или прошмыгнуло земноводное, да мало ли что еще! Но я почему-то опустился на колени, сложив ладони на манер капкана, и когда их разжал, то с изумлением и радостью узнал в маленьком пленнике Бруно собственной персоной!

Бруно, впрочем, не изъявил ни радости, ни изумления и, когда я поставил его так, чтобы можно было без затруднений вести с ним диалог, он заговорил, как если бы мы виделись несколько минут назад:

– Вы чево – не знаете, что феев низзя ловить не по правилам?

Не знаю, какие правила он имел в виду, но точно – не грамматические.

– Нет, – сказал я. – А есть такие правила?

– А то! – воскликнул Бруно.

Затем он торжествующе улыбнулся:

– Я думал, вы хочете меня есть, но не был в этом уверен в совершенстве.

Я так и не понял, в чем он не был уверен: в этом или в совершенстве, и в совершенстве чего именно, и поэтому сказал только:

– И я не знаю, кроме того, можно ли есть вас.

– А я не знаю, – самодовольно ответил Бруно, – кроме чего можно есть меня, но я лучше какой-нибудь там еды!

Он говорил так, будто предлагал в этом убедиться. Но мне этого не хотелось, и я спросил:

– Что вы делаете здесь, Бруно?

– Опять не по правилам! – торжествующе констатировал маленький хитрец. – Надо спросить: «О Бруно, чем вы заняты?». Сильви всегда так говорит, когда я учу уроки.

– Хорошо. Так чем же вы заняты, о Бруно?

– Я же вам сказал, – он посмотрел на меня с сочувствием, как на умственно отсталого, – учу уроки.

– Но каким образом? – недоумевал я. – Вам удается усваивать уроки в такой обстановке?

Теперь удивился он:

– Я не вижу здесь никакой обстановки. И зачем мне их усваивать? Это же и так мои уроки: у Сильви же они другие. Это всё нужно обмозговать. А у меня башка трещит.

Тут молодой человек, как если бы он был Юпитером, рождающим Минерву, изо всех сил сдавил свой лоб. Еще немного – и его голова, действительно, затрещала бы. Чтобы избежать этого кошмара, я поинтересовался:

– А где же Сильви?

– Я бы и сам хотел это знать, – печально ответил Бруно. – Что толку засадить меня за уроки, а самой куда-то запропаститься!

– Я помогу вам ее найти! – вызвался я. Потом встал и пошел вокруг дерева, глядя во все стороны. Через минуту я уловил в траве странное движение, опустился на колени и, к немалой своей радости, заметил милое личико Сильви. Оно осветилось радостью, и Сильви заговорила своим серебристым голоском. Начала фразы я, правда, не уловил:

– … он должен их закончить. Так что я возвращаюсь к нему. А вы со мной? Это не очень далеко – с той стороны дерева.

Не очень далеко это было для меня – всего несколько шагов, – но для Сильви – порядочное расстояние. Поэтому я старался идти помедленнее, чтобы она не отстала.

По тому, как была истоптана трава под плющом, мы сразу догадались, где именно Бруно учил свои уроки. Но самого ученика нигде не было видно. Мы пристально оглядели всё кругом, и наконец зоркие глаза Сильви обнаружили его. Он уцепился за черенок плюща и пытался подтянуться. Но тут строгий окрик сестры вернул его на грешную землю – в буквальном смысле.

– Делу время, потехе час! Или я сказала что-то другое?

– Не знаю, – откровенно заявил Бруно. – Я слышал именно что-то другое. Вы не слыхали, мистер-сэр?

(Это он меня так называл.)

– Что ты слышал, противный мальчишка? – спросила его сестра.

– Не знаю, – сказал Бруно. – В воздухе был какой-то гуд. Я даже закрыл глаза, чтобы лучше слышать.

– Хорошо, – смиренно согласилась Сильви. – Предположим, был какой-то гуд, и ты даже закрыл глаза. Но тогда тем более ты не должен спать на ходу. Впрочем, ты всегда это делаешь.

– А вот и нет! – завопил Бруно. – Я не всегда сплю на ходу. И не всегда сплю, когда закрываю глаза. Наоборот, когда у меня закрыты глаза, тогда я и бодрюсь… со сном.

– Ладно, ладно, убедил. Допустим, ты бодрствовал и учил уроки. И что же ты усвоил?

Я испугался, что он опять схватится за голову и начнет ее давить, но он скромно ответил:

– Так, одну мелочь: я не могу учиться дальше.

– О Бруно! – воскликнула она. – Если хочешь, значит, можешь.

– Конечно, могу, если хочу, – согласился находчивый ученик. – А если не хочу, то не могу. А я-то как раз не хочу, значит...

Он предложил ей самой закончить этот силлогизм. Но вся прелесть в том, что Сильви следовала какой-то своей, особой логике. А еще она умела незаметно повернуть разговор в другую сторону.

– Хорошо, тогда я скажу тебе одну вещь.

Но уловка, похоже, не прошла.

– Думаешь, ты одна такая хитрая? – спросил Бруно. – Вы знаете, мистер-сэр, чево она хочет? Когда она говорит: «Я скажу тебе одну вещь», это значит, что она скажет-таки аж две вещи. Она всегда так делает! – закончил он с восторгом перед изобретательностью сестры.