– Тогда почему слова разные? – съехидничал Бруно.

Сильви горестно вздохнула и продолжала:

– И этот… в целом неплохой мальчик положил хлеб в корзину, а потом сказал: «Хорошо бы еще взять яблок». Он пошел к Яблоне, и выбрал несколько прекрасных спелых яблок. И Яблоня спросила…

Здесь опять последовала длиннейшая пауза. Бруно принял свою любимую позу Мыслителя, а Сильви пристально смотрела вверх, будто ждала подсказки от птиц. Но они ей ничем не помогли.

– С какой буквы начинался ответ Яблони? – спросила она.

– Возможно, с О, – предположил я, вспомнив про Булочную.

– Вот и нет! – воскликнула Сильви. – С буквы Я. Она сказала: «Я, конечно, тронута, о дитя, но зачем вам столько яблок?» Бруно ответил: «Для моей маленькой вечеринки на природе». На что Яблоня сказала: «Понятно! Но я надеюсь, что вы не станете их печь?». И Бруно заверил ее, что он любит только спелые яблоки, но не печеные.

Тут меня осенило:

– Вы хотите сказать, что Бруно не должен был брать на пикник спички?

– Именно! – восхитилась Сильви. – И Бруно положил в корзину только яблоки, хлеб и бутылку молока. И потом отправился на пикник. Причем он был совершенно один.

– Нет, вы не подумайте, что он был жадный, – поспешил объяснить Бруно. – Просто у него не было братьев и сестер.

– Это, наверное, очень грустно? – спросил я.

Бруно откликнулся беспечно:

– А я знаю? Но если его никто не заставлял делать уроки, то он, я думаю, не имел ничего против.

Сильви попыталась испепелить его взглядом, но, не достигнув результата, стала рассказывать дальше:

– И вот, когда он шел по дороге, то услышал позади себя какой-то необычный шум – клац! клац! клац! «Что бы это значило?» – спросил Бруно.

– Да, что бы это значило? – спросил настоящий Бруно.

– Тиканье часов? – предположил я.

– Да? – спросил Бруно у Сильви, глядя на меня с восхищением.

– Нет – сказала Сильви. – Это не могли быть часы, потому что у Бруно не было часов.

Бруно бросил на меня тревожный взгляд. Его явно интересовала моя реакция, но я сделал непроницаемое лицо.

– Так что Бруно пошел по дороге дальше. И опять услышал тот же подозрительный шум – клац! клац! клац! И Бруно подумал: может, это Плотник, чинивший его тачку?

– Да? – сказал настоящий Бруно, глядя на меня.

Я предположил, что это не исключено.

– Нет, – беспощадно сказала Сильви. – Разве я упоминала тачку? Я ведь сказала, что он пошел, а не поехал на пикник.

Но Бруно не сдавался:

– А может, не поехал, потому что ее чинили?

– Нет! – отрезала Сильви. – Потому что у Бруно вообще не было тачки.

На сей раз я вынужден был закрыть лицо руками, потому что не мог выдержать торжествующего взгляда Бруно.

Сильви продолжала:

– И Бруно пошел дальше. И опять услышал подозрительный шум – клац! клац! клац! И тут ему пришло в голову оглянуться – да и посмотреть, что это было. И оказалось, что «это» всего лишь огромный Лев.

– Огромадный Лев, – поправил ее Бруно.

– Громадный Лев, – нашла Сильви компромиссный вариант. – Бруно подумал: не тот ли это ужасный Лев, который преследует мальчиков. Он очень испугался и побежал.

– Он только побежал, но не испугался! – прервал ее Бруно (которому, видимо, была небезразлична репутация его тезки, да еще и двойника с такой же биографией). – А убежал он, чтобы получше разглядеть Льва, потому что большое видится на расстоянье, а Лев был вааще огромадный.

– Хорошо, он убежал, чтобы получше разглядеть громадного Льва, – вполне охотно согласилась Сильви. – И Лев понесся за ним – медленно, но верно. И когда Лев догнал его, то сказал очень нежным голосом: «Милый Младенец, милый Младенец, вам нечего бояться! Во-первых, сейчас я – старый добрый светский Лев. А во-вторых, я не тот ужасный Лев, который преследует мальчиков. Мальчики не в моем вкусе». Бруно спросил: «Правда, сэр? Но что же вы едите?»

Бруно перебил ее:

– Что я вам говорил, мистер-сэр! Ему было нечево бояться – значит, он не боялся ничево!

Я подумал, что это не совсем так. Если не было предмета страха, из этого еще не следует, что не было самого страха. Но я промолчал.

Сильви продолжала:

– Лев сказал: «Я питаюсь бутербродами, вишнями, мармеладом и плум-пудингом».

– И яблоками! – добавил Бруно.

– Да, и яблоками. И, услышав про яблоки, Бруно предложил: «Сэр, а не согласитесь ли вы присоединиться ко мне?» И Лев сказал: «О, ничего другого я желал бы так страстно!». И Бруно и Лев пошли вместе.

Сильви внезапно остановилась.

– Это все? – спросил я разочарованно.

– Не совсем, – ответила Сильви. – Продолжать, Бруно?

– А то как же! – ответил брат с напускным равнодушием.

– Они пошли дальше и увидели черного Ягненка! И он подумал, не тот ли это ужасный Лев, который преследует ягнят. Да и от мальчика он не знал чего ждать. И бросился наутек.

– Потому что он-то действительно испугался, – пояснил Бруно.

– Да, он испугался и убежал. И Бруно помчался за этим, догнал его и сказал: «Ягненок! Вы не должны бояться этого Льва! Он любит вишни и мармелад!»

– И яблоки! – сказал Бруно. – Ты все время забываешь яблоки!

– Да, – сказала Сильви. – Но Ягненок поначалу не особенно успокоился: ведь из слов Бруно вытекало, что Лев не любит ягнят. А что из этого могло следовать? Но из тех же слов вытекало, что Лев может любить ягнят (во всяком случае, может любить не только мармелад и яблоки), и последствия тоже были непредсказуемы. В конце концов, когда его пригласили на пикник, он сказал, что посоветуется с маменькой. И они пошли к старой Овце. Она спросила: «А ты выучил все уроки?». «Да», – ответил Ягненок.

– Чепуха это все! – возмутился Бруно. – Не было у него никаких уроков.

– А вот и нет! – возразила Сильви. – Он учил свои уроки. Овца спросила его: «Ты выучил звук “Бэ”?» – «Разумеется!» – ответил Ягненок. «А звук “Мэ”?» – «А то! – воскликнул Ягненок. – И Бэ, и Мэ». И старая Овца разрешила ему пойти на пикник Бруно, даже в компании огромного Льва. Она величественно проблеяла: «Сын мой, вы можете пойти на раут и провести время в обществе светских львов».

Но Ягненку было как-то не совсем по себе. Поэтому Бруно шел в середине так, чтобы Ягненок не мог видеть Льва.

– Я же говорю, что он испугался, – торжествующе пояснил Бруно.

– Да, – сказала Сильви. – Он дрожал всю дорогу, но если бы только это! Он становился все бледнее, и, в конце концов, стал совершенно белым!

– Но Бруно не боялся, – горделиво сообщил его тезка. – И он стал черным как негр. Для цветовой гармонии.

– Нет, – возмутилась Сильви. – Он не стал черным. Для гармонии он остался розовым.

– Ты хочешь сказать, что он даже не мог загореть – как негр? – спросил Бруно.

– Разве что немного загореть, – согласилась сестра. – И вот когда они дошли до места, Лев сказал: «А знаете, что я делал, когда был еще львенком? Я имел привычку скрываться за деревьями и наблюдать за маленькими мальчиками. (Бруно прижался к Сильви.) И если на дороге появлялся худосочный мальчик, я его пропускал, а если упитанный…» Этого Бруно перенести не мог. Он воскликнул: «О, сэр, только не говорите, что вы их ели! Это слегка бросает меня в дрожь!»

Реальный Бруно задрожал – только из сочувствия с воображаемым.

– Тогда Лев сказал: «Хорошо, в таком случае я расскажу вам про день своей свадьбы».

– Это мне больше нравится, – сказал Бруно.

– «Какой был роскошный свадебный обед! На одном краю стола стоял огромный плум-пудинг. А на другом – жареный ягненок!» Тут Ягненок побелел еще больше и воскликнул: «О, сэр, только не говорите, что вы ели ягнят! Это слегка бросает меня в дрожь». И добрый Лев молвил: «Ну, тогда я и не знаю, о чем говорить!»

Лисенята

«Когда Лев, Ягненок и Бруно взобрались на холм и открыли корзину, Лев достал хлеб, яблоки и молоко. И они ели и пили. И когда было выпито молоко, съедена половина хлеба и яблок, Ягненок сказал: