Здесь есть чем заняться и мне досадно, что мы не сможем осмотреть все достопримечательности и фишки этого замечательного места. Есть кое-что, что я хотела бы посетить, и когда я, наконец, нахожу его, тут же дергаю за руку Куинна и показываю ему.

Это художественная галерея.

В ней нет ничего необычного, и со стороны галерея похожа на захудалую фабрику, но я знаю: ценно то, что внутри.

Куинн идет со мной. Он хихикает от моего чрезмерного энтузиазма, но я знаю, что ему понравится так же, как и мне. В ту ночь, месяцы назад, когда я случайно в комнате Куинна увидела его рисунки на стене, я помню, о чем подумала в тот момент. Этим картинам место в галерее, куда люди будут приходить из разных уголков земного шара, и восхищаться его талантом.

Однажды, я надеюсь, это произойдет.

Привязываю Лаки недалеко за столб, рядом со зданием. Когда мы заходим, у меня перехватывает дыхание, потому что эти картины нечто. Я раньше такого не видела. Огромное помещение окрашено в ярко белый цвет, множество прожекторов освещают картины и фотографии, висящие на стенах. Светло-бежевый ковер, черные стулья, расположенные перед каждой работой, благодаря этому каждый посетитель сможет присесть и рассмотреть картины более внимательно. Вот и все. Все так просто, но настолько впечатляюще, что нет необходимости украшать помещение причудливыми безделушками, потому что люди сюда приходят не для того, чтобы полюбоваться мебелью или украшениями. Они приходят сюда, чтобы насладиться искусством.

Здесь так тихо, как в библиотеке, поэтому я говорю Куинну шепотом. — Здесь много чего можно посмотреть, — произношу я, смотрю на второй этаж и вижу там еще больше художественных работ.

— Почему ты шепчешь? — спрашивает Куинн, тоже понизив тон голоса.

— Не знаю, — отвечаю я, тихонько хихикая.

Поскольку Куинн рисует такую красоту, я знаю, что привести его сюда, было отличным решением. Молча, позволяю Куинну везти себя по залу, потому что хочу, чтобы он осмотрел все в галерее.

Мы подходим к первой картине, и это просто взрыв цвета. Случайные фигуры разбросаны на темном фоне, и для каждого наблюдающего, в картине отражается свое.

Для меня это не имеет никакого смысла, просто хаотично разбросанные квадраты и линии, но Куинн внимательно осматривает ее, с интересом наклонив голову в бок. И тогда я понимаю, что здесь изображено не то, что, кажется на первый взгляд.

То же самое можно сказать и о Куинне.

Мы переходим от одной работы к другой, фигуры мне кажутся повторяющимися, но я не говорю, ни слова, потому что знаю, что Куинн впитывает в себя все, что видит.

К счастью, отдел абстрактного искусства заканчивается, и мы попадаем в секцию эскизов, нарисованных углем. Меня словно озаряет. Эти работы напоминают мне рисунки Куинна.

Плавные линии, которые нанесены словно небрежными необдуманными взмахами, на самом деле абсолютно продуманный ход.

Мы переходим от одной картины к другой. Художник может нарисовать все, что угодно: животных, фрукты, машины, даже лампу и при этом каждая из работ уникальна и по-своему красива. Но когда нам попадается картина, которая размером не больше открытки, у меня захватывает дыхание, ведь я отыскала свою самую любимую работу.

На ней изображены мужчина и женщина, стоящие рядом друг с другом, они переплетены так плотно, что кажутся едиными. Картина называется «Запутаться в любви».

Куинн усаживается напротив и сажает меня к себе на колени. Я без упрямства и споров сразу же делаю это, ведь нет в мире места удобнее.

Меня окружают его теплые объятия, его губы касаются моего уха и шепчут мне. — Это прекрасно, то как он использовал перекрестную штриховку, чтобы изобразить контуры тел. Это создает огромную гамму чувств. А также придают картине совсем другой ракурс, — объясняет он, рисуя руками в воздухе.

Его гипнотический и в то же время успокаивающий голос словно убаюкивает меня, и я киваю ему в ответ. Даже не смотря на то, что совершенно не понимаю, о чем речь.

— Твои работы должны висеть здесь, — на полном серьезе выдаю я.

Куинн ухмыляется, его губы снова возвращаются к моим волосам. — Моим работам еще далеко до того, чтобы оказаться в такой галерее.

— Почему нет? — настаиваю я, смотрю на него через плечо.

Куинн улыбается, он обвивает руками меня за талию. — Все не так просто.

— Кто так говорит? — в моем голосе слышится упрек. Я готова встать на его защиту даже если он сам не верит в свой талант.

— Я говорю, — отвечает он, игриво целуя меня в нос.

— Что ж, я не согласна. Твои работы очень хорошо подходят для такого места, по крайней мере, большинство из них, — добавляю я. — Помнишь одну картину, ты видел там лампу? — и я, сомневаясь, качаю головой.

Куинн смеется и его теплое дыхание окутывает меня.

Поворачиваюсь обратно, и смотрю на картину, пока Куинн обнимает меня и спрашиваю. — Кем ты хотел быть раньше?

Вдруг мне захотелось узнать как можно больше о Куинне. Он открывался мне постепенно, но теперь мне хочется знать все.

— Палеонтологом, — отвечает он с тихим смехом.

— Что? Это ты только что сказал это? — спрашиваю, широко улыбаясь.

Куинн смеется, его грудь трясется от сдерживаемого хохота. — Да. Это чистая, правда. Не суди меня строго, — говорит он, все еще тихо посмеиваясь.

— Вот блин, я и подумать не могла, что ты «зубрилка», — шучу я, в то время как Куинн игриво щиплет мое плечо.

— Мне нравилась идея того, что я грязными, трудолюбивыми руками смогу найти новый вид динозавров, — заявляет Куинн, прижимаясь к моей шее.

— Что же изменилось? — спрашиваю я немного сонным голосом. Инстинктивно наклоняю голову в бок, чтобы обеспечить для него лучший доступ.

— Я понял, что для этого может понадобиться не один год. Или это вообще не произойдет, — отвечает он, посасывая кусочек шеи, его губы скользят по моей коже.

— А я не так терпелив, — добавляет он, его дыхание окутывает участок кожи, его губы мягко впиваются в шею.

Я начинаю дрожать от таких прикосновений, меня возбуждают его слова, потому что мне кажется, в них есть двойной смысл.

— И сейчас? — мой голос прерывается, когда его губы путешествуют по моему пульсу.

— Что сейчас? — задает он вопрос. Он лижет мою разгоряченную кожу и по телу пробегает тысяча зарядов.

— Теперь, когда ты вырос, кем ты хочешь стать? — более точно задаю я вопрос, мои глаза медленно закрываются.

В этот момент затишья вижу, что Куинн размышляет, прежде чем ответить мне.

— Сейчас… сейчас я просто хочу быть хорошим человеком, — наконец выговаривает он. Искренность в его словах просто зашкаливает, от чего мое сердце болезненно сжимается.

— Ты хороший человек, Куинн, — отвечаю я, оборачиваюсь к нему и встречаюсь с ним взглядом.

— Спасибо, Рэд. Мне приятно, что ты обо мне так думаешь, — говорит он в ответ. Его взгляд сфокусирован на картине, но только не на моем заинтересованном взгляде.

Я так думаю? А что на счет него? А что он сам о себе думает? Что он плохой человек? Это так далеко от правды, мне нужно чтобы и он поверил в то, что верю я.

— Куинн, — но он не дает мне закончить, его лицо все ближе и ближе он запрокидывает мою голову и впивается в мои губы.

Я понимаю, что он хочет быстрее закончить наш разговор. Но это довольно умный ход, так как я никогда не смогу сказать «нет» поцелуям Куинна. Мы так и стоим, потеряв счет времени, могли бы так простоять целую вечность. По крайней мере, до тех пор, пока мой мочевой пузырь не напомнит о себе.

— Мне нужно в уборную, — неохотно говорю я сползая с его коленей.

Куинн тоже хочет подняться, но я останавливаю его, положив руки на его плечи. — Нет, останься. Я скоро вернусь, — я знаю, что ему хочется насладиться каждой секундой проведенной в галерее, он еще не готов покинуть это место.

— Ты уверена? — с сомнением спрашивает он.

— На все сто, — отвечаю я и оставляю на его губах быстрый поцелуй. Я спешно разыскиваю туалетную комнату, но на ней висит табличка «Ремонт» и указатель туалета на улице в задней части здания. Класс. Открытый туалет зимой! Природа зовет, поэтому приходится идти.

Холодный декабрьский ветер обдувает мои щеки. Сегодня один из тех предпраздничных дней, когда дух волшебства можно ощутить в воздухе. Эту атмосферу создают люди, спешащие в последние минуты сделать покупки рождественских подарков. Не знаю от чего, но я чувствую себя счастливой и живой.

Вхожу в пластиковую зеленую кабинку, в надежде все сделать максимально быстро. Мой мочевой пузырь возносит мне хвалебные речи. Мне не терпится вернуться обратно к Куинну и продолжить то на чем мы закончили.

И вот когда я закончила все свои дела, слышу тихий шепот, который принес холодный зимний ветер. Голос еле слышно. Я усиленно напрягаю слух, чтобы убедиться, что это мне не померещилось. Поднимаю голову вверх, приближаюсь ухом ближе к вентиляционному отверстию и слышу его снова.

Не могу разобрать, что они говорят, но задействованы несколько голосов. Очень внимательно вслушиваюсь, стараясь отгородиться от других звуков. В тот момент, когда я узнаю голос одного из людей, к горлу подступает тошнота, а кожа покрывается мурашками.

Этого не может быть.

Это не может быть он.

Вскакиваю на крышку унитаза и смотрю в вентиляционную трубу, но никого не вижу.

Я что сошла с сума?

Или я вообразила голос моего… отца.

Поворачиваю голову влево, вправо, безумным взглядом ищу человека, которого хочу убить. Но все без результата. Ему негде спрятаться, так как это окно выходит прямиком на улицу.

Ну, тогда откуда же идет этот шепот?

Бесшумно спускаюсь на пластиковый пол, наклоняюсь и достаю из ботинок нож. Если он здесь, тогда я буду готова к драке.

Щелкаю шпингалетом и открываю дверь, но выходить не спешу. Разворачиваю нож, и случайно лезвие касается моей ладони. И тут слышу, как голос звучит от грязных стен.

— Мия… Это только вопрос времени.