Спиной захожу обратно, нож в руке, я готова атаковать, мотая головой в разные стороны. Мое сердце в ужасе колотится в груди от страха, мне так хочется закрыть уши и попытаться сосредоточиться на том, что делать дальше.

Почему я опять в этой пластиковой коробке? Если мой отец на самом деле здесь, то и Фил где-то поблизости, это без вариантов. Поэтому я должна быть, вдвойне внимательной, потому что рядом со мной не один психопат, а целых два.

Как я могла быть такой беспечной? Мне следовало бы вначале проверить территорию, прежде чем заходить. Если они пришли за мной, то могут убить меня в этой коробке похожей на банку с сардинами.

Делаю три глубоких вдоха, прислушиваюсь к двери. Я больше не слышу этого шепота.

Собравшись с духом, отсчитываю про себя до 5 и медленно открываю скрипучую дверь сапогом. Я в полной боевой готовности защищаться. Смотрю на право, налево, все чисто.

Втискиваюсь через дверь, меня потряхивает от бешеного адреналина и страха. Делаю первый шаг к свободе, но это совсем не то. Чувствую что-то под ногами.

Смотрю вниз, и у меня воздух кончается в легких, а лицо мгновенно становится белым.

Замечаю синий собачий ошейник с серебрянным значком, на котором написано «Лаки». Когда наклоняюсь поднять его, желчь подступает к моему горлу. Я кусаю свой кулак до крови, чтобы остановить вырывающийся крик.

Ошейник покрыт клочками меха, крик готов вырваться из моего горла как кислота. Где моя собака?

Выбегаю из кабинки туалета и мчусь быстрее, чем могут передвигаться мои ноги. Хочу найти Лаки, бегу как сумасшедшая и врезаюсь в твердую грудь. На меня накатывает волна истерики, я даже не понимаю, как громко кричу и бью кого-то, пока не слышу свое имя.

— Мия! Остановись. Мия, это Джастин. Все хорошо.

Но не могу прекратить. Мне нужно отвязаться от него. Хочу найти свою собаку.

— Какого черта ты делаешь?

Мое тело мгновенно замирает, когда слышу его голос. Смотрю на Джастина, который абсолютно спокойно обнимает меня за талию.

— Убери свои руки от нее! — рычит Куинн и вырывает меня из объятий Джастина и обнимает меня сам.

Прячусь на груди Куинна, вдыхая его аромат, который успокаивает мои нервы, Куинн вскрикивает. — Какого черта ты сделал с ней? — его грудь просто клокочет от дикой ярости.

Рука его гладит меня по спине в надежде успокоить, но гнев проникает через каждую частичку тела, но он пока держит себя в руках.

— Ничего, мужик. Она просто с криками бежала из уборной. Я ничего не делал! — говорит Джастин, потихоньку отступая назад от разъяренного Куинна, подняв руки, словно сдается.

— Не ври мне! — повышает голос Куинн, надвигаясь на Джастина вместе со мной.

Я хочу остановить это, но приступы паники вот-вот накроют меня. Могу сфокусироваться только на том, что сейчас действительно важно.

— Куинн, стоп, — дрожу я, из-за страха и начинаю икать.

Но Куинн продолжает надвигаться на Джастина, думая, что причина в нем.

— Куинн, Лаки! — это все, что я говорю. В моем крепко сжатом кулаке сквозь пальцы проглядывается синий ошейник.

Это останавливает Куинна, он тянется к моей руке и открывает правую ладонь.

У него перехватывает дыхание, когда видит ошейник и резко спрашивает. — Рэд, что произошло? — он мягко высвобождает меня из объятий и нежно кладет руку поверх моей и слегка сжимает, чтобы я дала ответ.

— Я нашла это, — едва не задыхаюсь. — В уборной, на полу. И я слышала… — делаю паузу, закрываю рот, крепко сжатым кулаком, не хочу, чтобы Куинн видел меня такой, но он должен знать.

— Слышала что? — спрашивает Куинн. его глаза широко распахнуты в ожидании ответа.

Но когда все равно молчу, пытаясь понять, как все это рассказать очень быстро, Куинн рявкает. — Что ты слышала, Рэд? — мою руку он сжимает все сильнее.

— Хей, мужик, оставь ее, — произносит Джастин, делая шаг вперед.

— Сделаешь еще шаг и будь уверен, этот шаг будет для тебя последним, — выплевывает Куинн при этом, не разрывая взгляда со мной. — Что ты слышала? — спрашивает он снова, одобрительно кивнув чтобы я продолжала.

— Его, — шепчу я.

Слова еще никогда не звучали так грязно, а тошнота снова подступает к горлу.

— Мы должны найти Лаки, — шепчу я, не хочу даже представлять, что с ним случилось.

— Черт, — ругает Куинн, берет меня за руку и ведет подальше от злого Джастина, который выглядит немного в замешательстве.

У меня нет времени задавать вопросы, потому что Куинн тащит меня прямиком к выходу, где мы оставили Лаки. И его там нет.

Мое сердце громко грохочет в груди, и я начинаю задыхаться от рыданий. — Где он, Куинн? — я слышу дрожь в своем голосе.

— Не знаю, но мы найдем его, я обещаю, — абсолютная решительность проникает сквозь голос Куинна, его глаза внимательно сканируют пространство двора.

Я не могу не думать о том, что в каком состоянии он будет, когда мы, наконец, отыщем Лаки? Звуки лая достигают меня и Куинна и мы поворачиваемся в нужном направлении и видим Лаки, хромающего к нам.

— Лаки! — кричу я и бегу прямо к нему, к его правой лапе привязан оторванный клочок, размахивающийся при ходьбе.

— Остановись, мальчик, — вскрикиваю я.

Как только добегаю до него, падаю на колени, обнимая его за шею. Слезы, которые я так долго сдерживала, вырываются наружу. Рыдаю в мягкую шерстку собаки, а он падает на холодную землю.

Его внешний вид удивляет меня, я обследую его руками везде, чтобы убедиться, что он на самом деле здесь. Вдруг Куинн резко захватывает дыхание.

— Откуда идет кровь? — спрашивает Куинн, и тоже падает на колени, он ощупывает тело Лаки на предмет поиска ран.

— О Господи, — приглушенно говорю я, мы вместе с Куинном пытаемся найти источник крови.

— Это не его кровь, — говорит Куинн после минутного осмотра Лаки, а затем поворачивает мою левую руку, облегченно вздыхает.

Шиплю от внезапной боли. Кровь идет из моей руки. Смутно помню, как порезалась в уборной, а теперь, когда адреналин сошел на нет, ощутила ноющую боль. Пытаюсь прижать руку к груди, но Куинн крепко держит ее, затем разрывает полоску серой рубашки и осторожно перевязывает мою ладонь.

Мне неприятно такое действие, но позволяю ему сделать перевязку, чтобы остановить кровотечение. Липкая кровь течет вниз по руке, но ее не видно из-за длинных рукавов свитера.

— Прости, — говорит Куинн, его немного потряхивает из-за того, что мне больно. — Я даже не заметил, что ты поранилась. Просто… — он делает паузу. — Тебе нужно наложить швы, — вздыхает он. Куинн заканчивает перевязку и легонько гладит мою ладонь.

— Со мной все в порядке, — отвечаю я, прижимая мордочку Лаки к себе. — Лаки — единственный, кому нужны швы. Ты видел его лапу? — глядя на него нахмуренным взглядом.

Куинн кивает. — Нам нужно будет найти ветеринара, — говорит он. Я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к груди Лаки.

— Может быть, расскажешь, какого черта это было? — спрашивает Куинн, но я не могу ответить, только не сейчас.

Раскат грома говорит нам о том, что скоро пойдет дождь и мне кажется, что это только начала неукротимого шторма.

Глава 23

Домашний арест

— Что ты делаешь? — допытывается Куинн, наблюдая, как я истерично бегаю по комнате и в панике собираю вещи.

— Мне нужно уехать, — отвечаю я, опускаюсь на колени и ищу кеды под кроватью.

— Рэд, остановись. Ты двигаешься так быстро, что в воздухе создается свист от твоих перемещений. Подойди сюда, — настаивает Куинн, сидя на краю кровати.

Наконец нахожу потерянную обувь, выпрыгиваю из-под кровати, попутно, убрав волосы с лица.

— У нас нет на это времени, — вздыхаю я, поднимаясь на ноги.

Я хочу пройти к шкафу, но тут Куинн резко останавливает меня, обнимает за талию и усаживает к себе на колени.

— Остановись, — говорит он, его лицо находится всего в паре дюймов от моего лица, своим дыханием он обдувает мои щеки. — Скажи мне, о чем ты думаешь.

После того, как мы покинули галерею, я очень долгое время молча, просто гладила Лаки, полностью погрузилась в размышления. Урывками, вкратце рассказала Куинну о том, что произошло. Нужно было быть очень осторожной, чтобы Джастин ничего не понял.

Мы отыскали ветеринара, он осмотрел Лаки и подтвердил, что его передняя лапа была сломана, вследствие причинения вреда извне. Его придется оперировать, и по предварительным данным Лаки в больнице пробудет еще два дня после операции, чтобы оправиться.

Целых два чертовых дня. Мы с Куинном застряли здесь, в то время как отец и Фил идут у нас по пятам.

Мысль о том, что мой отец дышал тем же воздухом, что и я, не укладывается у меня в голове, и от нервов сразу же начинает болеть живот. Но хуже всего то, что у него была возможность закончить все здесь и сейчас, но он этого не сделал. Вместо этого он решил поиграть со мной, предупредил, что рядом и что в любой момент может нанести удар.

Ошейник Лаки — это послание мне, говорящее, что он всегда на два шага впереди меня. Не важно, как далеко я убегу, он всегда сможет поймать меня. Не важно, кто будет рядом со мной: Хэнк, Табита, Тристан, Куинн, Лаки… он причинит боль и уничтожит.

Я не смогу жить в ладах со своей совестью.

Сажусь боком на колени Куинну, крепко обнимаю его за шею, сердце готово разорваться на частички.

— Я оставляю тебя, — шепчу я. Мои губы дрожат, когда произношу эти слова.

Куинн лишь смеется в ответ. Не такой реакции я от него ожидала.

— Я серьезно, — говорю, вскидывая бровь.

Куинн кивает, его грязные волосы падают на глаза. — Я знаю.

— И ты смеешься? — спрашиваю я, меня удивляет его непонятная реакция.

— Даже забавно, что ты рассматриваешь такой вариант, — отвечает он и тянется к упаковке с бинтом, лежащей на тумбочке.

Он убирает мою раненую руку со своей шеи и разматывает окровавленный кусок своей рубашки, служившей временной повязкой.

Наблюдаю, как его мягкие пальцы убирают повязку и осторожно ощупывают порез, и тут задаю вопрос. — Что это значит? — но я точно знаю, что он имел в виду, потому что понимаю, что он абсолютно прав. Расставание с Куинном причинит мне большую боль, нежели может причинить отец. — Чего ты ждешь от меня? — тихо спрашиваю я, чувствую, что уже заранее проиграла этот бой. — Лаки будет в больнице как минимум два дня. Я не могу оставаться здесь. Мы — легкая мишень, вопрос времени, когда у моего отца лопнет терпение. Он причинит боль всем, кого я люблю, — говорю я, опустив голову.