Глава 1

Апрель

Вес

В кафе очередь, но я точно знаю, что успею на каток вовремя. Бывают дни, когда все идет как по маслу.

Во-первых, на выходных наша команда выиграла две первые встречи в плей-офф НАСС (Национальная ассоциация студенческого спорта – прим. пер.), и теперь нас ждет «Замороженная четверка» (Frozen Four, полуфинал и финал хоккейного турнира НАСС – прим. пер.). Во-вторых, я каким-то чудом получил четыре с минусом за работу по истории, которую написал в полукоматозном от переутомления состоянии. И в-третьих, шестое чувство подсказывает мне, что парень впереди не собирается заказывать ничего сложного. Тип он, судя по одежде, простой.

Сейчас все идет в точности как мне надо. Я в струе. Мои коньки остры, а лед гладок.

Очередь продвигается, и Скучный Тип делает заказ.

– Просто обычный черный.

Видали?

Через минуту подходит и моя очередь, но стоит мне открыть рот, как девчонка-бариста испускает восторженный писк.

– О боже мой, Райан Весли! Поздравляю!

Я не знаю ее. Но куртка, которая на мне надета, минимум на неделю делает меня рок-звездой.

– Спасибо, куколка. Можно двойной эспрессо?

– Сейчас будет! – Выпалив мой заказ своей коллеге, она прибавляет: – Давай в темпе! Тут у нас будущий чемпион! – И знаете, что еще? Она даже отказывается брать у меня пять баксов по счету.

Я запихиваю их в банку для чаевых, потом тащу свою задницу на улицу и двигаю на нашу первоклассную базу на территории кампуса, а там все в том же изумительном расположении духа заруливаю в помещение, где мы смотрим записи игр. Я обожаю хоккей. О-бо-жа-ю. Жду не дождусь, когда через каких-то четыре месяца стану профессионалом.

– Дамы, – приветствую я своих товарищей по команде, плюхаясь на свое обычное место. Ряды сидений расставлены полукругом лицом к большому экрану. Кресла обиты кожей. Да-да, детка. Вся роскошь первого дивизиона, как она есть.

Мой взгляд останавливается на Лэндоне, одном из наших новых защитников.

– Мужик, ты чего такой зеленый? – хмыкаю я. – Животик еще бо-бо?

Лэндон показывает мне средний палец. Выглядит он хреново, и я нисколько не удивлен. Вчера он сосал из бутылки виски так увлеченно, будто пытался заставить ее кончить.

– Чувак, ты бы видел, что он выкинул по дороге домой, – подает голос первокурсник по имени Донован. – Спустил штаны и попытался отыметь всухую статую напротив библиотеки.

Все вокруг, включая меня, начинают ржать, потому что та статуя – здоровенный бронзовый конь. Я называю его Сибискитом (знаменитая в прошлом лошадь-рекордсмен – прим. пер.), но наверняка это просто памятник в честь каких-то неприлично богатых выпускников, которые сто лет назад попали в олимпийскую сборную по конному спорту.

– Ты попробовал присунуть Сибискиту? – Я усмехаюсь, и на щеках у новичка проступает краска.

– Нет, – бурчит он угрюмо.

– Да, – поправляет его Донован.

Ржач продолжается, но я отвлекаюсь на ухмылку, адресованную уже мне – и любезно предоставленную Шоном Касселем.

Со стороны Кассель может показаться моим лучшим другом. Из всех ребят в команде я сблизился только с ним, плюс мы общаемся и за пределами хоккейной площадки. Однако я не разбрасываюсь такими терминами, как «лучший друг». Не, у меня есть друзья. Хренова туча друзей на самом-то деле. Можно ли сказать, что кто-то из них по-настоящему меня знает? Наверное, нет. Но Кассель подобрался к этому чертовски близко.

Я закатываю глаза.

– Что?

Он пожимает плечами.

– Вчера не только Лэндон хорошо провел время. – Он понижает голос, но мог бы и не стараться. Ребята слишком увлечены добиванием Лэндона за его вчерашний номер с конем.

– В смысле?

Его рот дергается в усмешке.

– В смысле я видел, как ты исчез с тем куском мяса. И вы еще не вернулись, когда в два часа Эм утащила меня домой.

Я приподнимаю бровь.

– Не вижу проблемы.

– Ее и нет. Просто не знал, что ты теперь взялся развращать натуралов.

Из всей команды Кассель – единственный, с кем я обсуждаю свою личную жизнь. Будучи единственным известным мне хоккеистом-геем, я решил придерживаться золотой середины. В смысле, если кто спросит, то я не стану отпираться и лезть в чулан, но добровольно распространять эту информацию тоже не собираюсь.

Правда, в команде моя ориентация – так себе секрет. Парни в курсе. Тренеры в курсе. Просто им все равно.

Касселю не все равно, но в другом смысле. Ему плевать на то, что мне нравится трахаться с чуваками. Но далеко не плевать на меня. Он не раз и не два говорил мне, что переходить от одной случайной связи к другой значит зря растрачивать свою жизнь.

– Кто сказал, что он натурал? – говорю я насмешливо.

Вид у моего приятеля становится заинтригованным.

– Серьезно?

Я опять выгибаю бровь, а он смеется.

По правде говоря, я сомневаюсь в том, что студент, которого я подцепил вчера, был геем. Скорее би-любопытным, и не стану врать, для меня это плюс. Проще мутить с теми, кто наутро притворится, будто тебя не существует. Ночь ни к чему не обязывающего веселья, минет, секс – все, с чем разрешит им поэкспериментировать их пьяная смелость, – а потом они испаряются. Ведут себя так, словно в предшествующие этой ночи часы не облизывались на мои татуировки и не представляли свой член у меня во рту. Словно не шарили жадными руками по всему моему телу и не умоляли потрогать их.

Связи с настоящими геями потенциально куда сложнее. Они могут захотеть большего. Типа обязательств. Или обещаний, которые я неспособен дать.

– Стоп. – До меня доходит, что он сказал раньше. – Что значит – Эм утащила тебя домой?

Челюсть Касселя напрягается.

– То и значит. Пришла на вечеринку и увела меня. – Черты его лица расслабляются, но ненамного. – Просто она беспокоилась, вот и все. Сотовый сдох, и я не отвечал на ее смски.

Я молчу, потому что уже давно забросил попытки открыть Касселю глаза на эту телку.

– Если б она не пришла, я бы напился. Так что… да, наверное, с ее стороны было правильно забрать меня, пока я не надрался в хлам.

Я прикусываю язык. Не-а, не стану я лезть в их отношения. Тот факт, что Эмили – самая прилипчивая, самая стервозная и ненормальная телка на свете, еще не дает мне прав вмешиваться.

– Ну и потом, я знаю, как она относится к вечеринкам. Мне вообще не следовало туда идти.

– Блядь, вы же с ней не женаты, – выпаливаю я.

Черт. И почему я не умею держать рот на замке.

Кассель затравленно глядит на меня, и я торопливо включаю заднюю.

– Извини. Просто… забудь, что я это сказал.

Втягивая щеки, он работает челюстями так, словно хочет стереть свои коренные зубы в пыль.

– Нет. В смысле, ты прав. Мы не женаты. – Он неразборчиво бормочет что-то еще.

– Что?

– Я сказал… по крайней мере, пока.

– Пока? – в ужасе повторяю я. – Мужик, умоляю, умоляю тебя, скажи, что вы с ней не обручились.

– Нет, – отвечает он быстро. Потом опять понижает голос. – Но она все твердит, как ей хочется, чтобы я сделал ей предложение.

Предложение? Бр-р. Аж мороз по коже. Черт, я просто уверен, что он позовет меня шафером.

Можно ли сочинить свадебный тост, не упоминая невесту?

К счастью появление тренера О’Коннора прерывает этот идиотский разговор до того, как я окончательно тронусь.

Как только он заходит, воцаряется мертвая тишина. Тренер у нас… внушительный. Не. Внушающий ужас. Метр девяносто пять, вечно хмурая физиономия и голова, которую он бреет не из-за лысины, а потому что ему нравится выглядеть, как ходячий страх.

Он начинает собрание с перечисления наших ошибок на вчерашней трене. Что совершенно лишнее, потому что у меня и после вчерашнего разноса еще не остыли кишки. Я проиграл одно вбрасывание, пропускал пасы, которые нельзя было пропускать, промазал в пустые ворота – короче, бывают такие дерьмовые тренировки, когда все идет наперекосяк, и я уже поклялся ему собраться, когда завтра мы выйдем на лед.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: