На следующий день явилась очень славная, энергичная девушка — корреспондент газеты.

— Только, пожалуйста, без героев врачей, которые спасли жизнь ребенка. А по делу. Договорились?

— Конечно!… — сказала она.

Через несколько дней мне показали статью. Начиналась она приблизительно так: «В кабинет вошел утомленный хирург в белоснежном халате…»

Черт вас побери, друзья-журналисты!

Мы еще и виноваты…

В приемный покой отец и мать принесли мальчика одного года. Они развернули ребенка. Он был потный и красный от крика. Кричал он, очевидно, давно. Его тонкая кожа на шее сзади, где начинались белесоватые кудрявые волосики, и спереди на подбородке пересекалась множеством поперечных ссадин и кровоподтеков. На плечах, наподобие воротника, лежало металлическое кольцо. Внутри кольцо было вырезано в форме квадрата. Острые края этого квадрата и нанесли ссадины, когда кольцо пытались снять.

— Как оно попало на шею? — спросил я мать.

— Как попало, неважно, а вот как его снять? Бьемся уже два часа. Сами измучились, и дитя страдает. Помогите, доктор!

Студенты, дежурившие со мной в этот вечер, приняли горячее участие в обсуждении. Однако дело оказалось много сложнее, чем мы думали. Отец ребенка работает на каком-то специальном предприятии, где эти кольца изготавливаются из необычайно твердого сплава, которому предстоит выдерживать колоссальные перепады температур и давлений. Ни о какой ножовке или авторезке не могло быть и речи. Чтобы снять его таким же путем, как оно было надето, нужно было найти тот единственный и наименьший диаметр головки ребенка, который совпадает с внутренним диаметром кольца. Но каждое движение причиняло мальчику боль. Он кричал, сопротивлялся. Положение казалось безвыходным.

Удачное решение приходит зачастую неожиданно. Мы взяли мальчика в перевязочную, сестра дала ему кратковременный наркоз. Пока он дышал газом, головку жирно смазали вазелином, И когда ребенок начал засыпать и, расслабившись, весь обмяк, кольцо, хоть и с некоторым усилием, ибо кожа была отечной, удалось снять.

Мальчика вернули родителям. Мать посмотрела на меня недружелюбно и сказала:

— Ишь, головку всю перепачкали. А кольцо отдайте — оно вам ни к чему.

Кража

Продавщица торопилась на работу и попросила соседского мальчика покормить ужином дочку. И никому не открывать дверь. Мальчику — десять лет, девочке — около шести. Они сидели за столом, когда в дверь позвонили и мужчина сказал, что он из домоуправления, ему надо проверить водопроводный кран. В квартиру вошел человек в черной меховой шапке.

— Становитесь оба в угол и ведите себя тихо, а то я вас успокою.

Он подошел к платяному шкафу и попытался его открыть. Но шкаф был заперт. Тогда он из кармана вынул какой-то металлический предмет и сломал дверцу. Девочка заплакала.

— Потише, ты! — сказал «дядя». Он достал из шкафа коробочку с разными мелкими предметами, потом в узел начал связывать вещи.

Девочка заплакала громче. Он надвинулся вплотную:

— Замолчи сейчас же, а то услышат!

Девочка заплакала еще сильнее. Тогда он стал бить ее металлической штукой по голове. Мальчик испугался и громко закричал. Он бил мальчика и девочку до тех пор, пока они не замолкли…

Их привезли к нам в больницу в одной карете «Скорой помощи». У девочки оказалось несколько ушибленных ран на голове. Она довольно быстро пришла в себя. Раны обработали и зашили. С мальчиком все обстояло гораздо хуже. На голове было несколько глубоких ран. Череп проломлен, и мозговое вещество вытекало через трещину. Была произведена трепанация. Но если девочка поправилась, то мальчик перестал говорить. Рука и нога у него не действовали.

Мы связались с управлением милиции.

— Да. Случай неприятный. Нет, еще не знали. Постараемся разыскать. Спасибо, что позвонили.

Преступник был пойман где-то в Сибири. Это был рецидивист, бежавший из места заключения. Брат его жил в Москве, на той же площадке, что и продавщица с дочкой. Он и «навел» на эту квартиру. Говорили, что у женщины большие средства.

Через несколько месяцев нам позвонил следователь.

— Преступник оказался действительно очень опасным. Однако юридически есть возможность сохранить ему жизнь. Но если вмешается общественность, то, учитывая факт особой жестокости… ведь пострадали дети. Пусть живы, но в каком состоянии…

Мы написали гневное письмо. Через несколько месяцев в газете была напечатана небольшая заметка, заканчивавшаяся словами: «Приговор приведен в исполнение».

Рак

— Посмотрите, какое странное направление. Написано: «Рак нёба». Разве у двухлетних он бывает?

Дежурная сестра училась на втором курсе медицинского института, и ее любознательность не имела границ.

— Возьмите ребенка в перевязочную, а я пока поговорю с родителями.

Мать отвечала обстоятельно.

— Нет, недавно. Вчера в поликлинике перед прививкой стали смотреть горло и нашли опухоль. Вызвали доктора. Потом еще нескольких врачей. Решили направить к хирургу. А хирург сегодня в поликлинике не работает. Вот я и пришла к вам. Очень уж страшно. У нас и дедушка умер от рака. Может быть, заразил?

Девочка оказалась на редкость спокойной. Так много народу за это время заглядывало ей в рот, что она, вероятно, на все махнула рукой и решила — плакать не стоит. В центре нёба располагалось странное образование. Очень правильной округлой формы, хорошего розового цвета, а посередине, как это бывает у каких-то ягод, — ровное, круглое, черное пятно. «Распад опухоли? Нет, вся она плотная, как хрящ. И что-то в ней неприятное и неестественное. На что-то похоже, а на что — не могу вспомнить. Может быть, на глаз? Но чей? И почему во рту?» И вдруг меня осенило.

— Желобоватый зонд, быстренько! — попросил я сестру. Осторожно подцепил «опухоль» сбоку, и она с легким щелчком отскочила. Это была половина кукольного глаза.

Когда эта девица откусила его у куклы и присосала к нёбу — известно только ей одной.

Еще раз рак

Мальчику лет двенадцать. Обычный парень с озорными глазами, что ничего хорошего в смысле установления диагноза не предвещает. В направлении четко написано: «Рак промежности». Мать, немолодая полная женщина, устало рассказывает:

— Надоел он мне. Вторую неделю хожу по врачам. Все щупают, качают головами. И посылают к следующему врачу. Везде очереди. Школу пропускает. В конце четверти опять будут одни тройки.

Мальчик быстро и привычно разделся. Лег на спину и согнул ноги. Процедура ему знакома, и он выполнил ее, как привычное упражнение. У края мошонки в подкожной клетчатке я нащупал длинное плотное образование, заостренное на концах.

— Болит?

— Нет. Больно, когда сильно жмете.

На рак не похоже. И вообще ни на что не похоже. Не буду расписывать подробностей. Но на операции мы удалили громадную щепку. Потом мы с нашим пациентом обсудили ситуацию. Он вспомнил, что еще в прошлом году катался на перилах и даже порвал штаны. У него некоторое время были боли, но потом постепенно прошли. И вот недавно он упал, и так неудачно, что опять стало болеть. Мать потащила по врачам. Про перила же он начисто забыл.

— А насчет рака я точно знал, что это брехня, — заявил он. — У маленьких, да еще в таком месте, рака быть не может…

«Неужели и он тоже читает журнал „Здоровье“?» — подумал я.

Совпадение и несчастье

Ребенка привезли к нам в больницу с диагнозом: «Острый аппендицит». Но картина была неясной. Болел весь живот. Высокая, выше, чем обычно, температура. А главное, болела правая почка. Сделали рентгеновский снимок. В области правого мочеточника виден крупный овальный камень. Картина прояснилась. При таком положении объяснялось и раздражение брюшины, и высокая температура. А боль в почке — из-за нарушения оттока мочи. Дежурным врачам, благо один из них уролог, было дано указание: сделать снимок почки с контрастным веществом, чтобы подтвердить, что камень действительно в мочеточнике. И если это подтвердится, то, учитывая остроту процесса, сделать ретроградное проведение катетера в мочеточник, помочь камню спуститься вниз. Во всяком случае, предпринять попытку дать отток моче из почки.