— До понедельника она не обернется. В воскресенье, наверное, выписок не дают.

— Хорошо. Пусть приедет в среду, к двум часам дня и скажет секретарю, что ей назначено.

— Спасибо.

— Знаешь, на всякий случай, в среду позвони мне в семь утра домой. Вдруг у меня что-нибудь изменится.

— Ладно. Еще раз спасибо.

— До свидания.

2. Дома. Воскресенье. Телефонный звонок.

— С вами говорят из туберкулезной больницы.

— Слушаю вас.

— Извините, что беспокоим. Это по поводу мальчика Кости Андрианова…

— Мне все известно.

— Мать была у нас. Она очень настойчива. Волнуется.

— Вчера мы говорили с ее братом. Они будут у меня в среду.

— А кто станет оперировать?

— Там будет видно.

— Мать настаивает…

— Понимаю.

— Мы все привыкли к мальчику. Он способный, но очень нервный ребенок…

— Давайте вернемся к разговору, когда закончится обследование. Всего вам хорошего.

3. На работе. Среда.

— Добрый день.

— Здравствуйте. Садитесь, пожалуйста. А ты, Костя, сюда, поближе ко мне. Давайте документы, рентгенограммы. Костя, раздевайся. Теперь ложись сюда. Здесь не больно? А здесь? Вдохни поглубже. Еще раз. Еще. Теперь покашляй. Сильнее. Сильнее. Ты, когда бегаешь, не задыхаешься?

— Быстро не могу бегать.

— А воспаления легких у него часты?

— Два-три раза в год. Пока не положили в больницу. Да и там он болел. Наверное, простудили.

— Нет, не простудили. Такая у него болезнь.

— Расскажите, пожалуйста, что это за грыжа? В чем она заключается? Я слыхала, что в паху бывает или в пупке.

— Вы ведь, наверное, уже спрашивали врачей в санатории и они вам все подробно рассказали?

— Да. Но я не очень поняла.

— Грыжа — это слабое место. В самом деле, чаще бывает в паху или в пупке. Но, как редкое исключение, может возникнуть и в диафрагме — грудобрюшной преграде. Тогда из живота в грудную полость проникают или кишка, или желудок, а то и почти весь кишечник. Он поджимает легкие. Дышать человеку трудно. У него образуется воспаление легких…

— Что же, грыжа — это такое отверстие?

— В понятие грыжи мы, врачи, вкладываем три условия. Грыжевые ворота — отверстие, которое приходится зашивать. Грыжевой мешок — пленка или слой ткани. Его чаще всего удаляют. И, наконец, грыжевое содержимое — органы. Они заполняют мешок и перемещаются, куда им не следует. Понятно?

— Я представляла себе все иначе. А что такое ущемление грыжи? Ведь, бывает, она ущемляется?

— Если в грыжевых воротах возникает перегиб, сдавливание или перекручивание органа, например кишки, то сразу начинает страдать кровообращение и начинается гибель органа.

— Что же тогда делать?

— Простите меня, пожалуйста. Но при всем желании я не могу просвещать родителей всех детей, которых оперирую.

— А без операции обойтись нельзя? Я очень боюсь.

— Знаю. Делать ее нужно. Костя уже отстает в развитии. Воспаления легких опасны, учитывая, что оба легких сильно поджаты: одно — кишками, а другое — сместившимся сердцем. Откладывать вмешательство не стоит. Сейчас осень — благоприятное время года. Важно, чтобы вы оба были в хорошем, спокойном настроении. За Костю я спокоен. Он знает, что операция ему нужна, и не боится. Правильно я говорю, Константин?

— Верно. А больно не будет?

— Как не будет? Конечно, будет. Потом, после операции. А саму операцию ты не почувствуешь — будешь крепко спать. Ясно? Вы все поняли?

— Но вы не ответили на мой главный вопрос.

— ?

— Операция опасная?

— Безопасных операций не бывает. Это хирургия.

— Да. Понимаю. Но я должна еще посоветоваться с мужем. Если позволите, мы вам позвоним.

— Пожалуйста.

4. В палате. Понедельник.

— Костя, здравствуй! Как дела?

— Хорошо. Спать хочется.

— Тебе укол сделали?

— Да. А после операции меня отвезут на пятый?

— Так нужно. Ты ничего не пил?

— Нет. А обратно я скоро вернусь?

— Дня через два-три. Смотри, не пей ничего.

— Не буду.

— До скорого.

5. В палате реанимации на пятом. Через три часа.

— Ты проснулся?

— Да.

— Болит сильно?

— Да.

— Вдохни поглубже. Еще глубже. Молодец. Теперь вдохни и задержи дыхание… Правильно. Чуть покашляй. Немного сильнее… Помни, что дышать нужно глубоко. Завтра тебе станет полегче.

— Маму можно?

— Нет. В это отделение никого не пускают. Но завтра, если все будет в порядке, мы сделаем так. Маме покажем тебя по телевизору, а ты сможешь поговорить с ней по телефону. И скажешь ей, чего тебе хочется. Она принесет передачу. Понял?

— Да.

6. У кабинета. Через пятнадцать минут.

— Вы торопитесь?

— У меня лекция.

— Как прошла операция?

— Гладко.

— Как Костя?

— Он уже проснулся.

— Что ему принести?

— Сегодня ничего. Завтра он сам вам скажет по телефону.

— Не знаю, как вас только благодарить…

7. Дома. Вторник. Два часа ночи.

— Извините, что разбудил.

— Да?

— У Андрианова с диафрагмальной по дренажу выделилось больше семисот миллилитров алой крови.

— Переливали?

— Девятьсот. Но темп кровотечения не снижается. Мне кажется, что даже стало капать быстрее.

— Гемостатические вводили?

— Все, что нужно.

— Придется открывать?

— Ничего не поделаешь.

— Мойтесь. Я скоро буду.

8. В палате реанимации на пятом. Пятница.

— Костя, здорово!

— Здравствуйте.

— Настроение?

— Хорошее.

— Будем вставать? Опирайся затылком на руку. Вот так. Опускай ноги. Держись за мою руку. Не кряхти, как старик. Сползай потихоньку. Хорошо. Теперь выпрямься. Не ссутулься. Прямее! Стой крепко. Теперь чуть присядь. Очень больно?

— Нет.

— Может, пройдемся? Сунь ноги в тапочки. Вот так. Пошли потихоньку… Устал? Давай ляжем. Не торопись, спокойнее. Попробуй полежать на животе. Это очень полезно. Полежишь. А надоест, перевернешься. Ладно? Тебе удобно?

9. В кабинете. Еще через десять дней.

— Мы зашли к вам проститься. Костя, заходи.

— Ну, как у вас?

— Спасибо. Все в порядке. Несколько вопросов. Что ему можно есть?

— Все.

— Когда купаться?

— Сегодня.

— Он спрашивает, когда ему можно в школу.

— Подождите недельку и праздники прихватите. Пусть пока догоняет пропущенное. Костя, тебе нужно ежедневно заниматься гимнастикой. Приседания, наклоны, поднимание ног. Сергей Александрович показывал тебе?

— Да.

— Пусть работает с возрастающей нагрузкой. Потом прыжки, бег.

— От физкультуры его освободят?

— Конечно, но, пожалуйста, не надолго. В этом нет необходимости. Более того, хорошо, чтобы он занялся спортом.

— Зачем?

— После любой тяжелой операции организм должен быть в лучших условиях, чем раньше. Ведь за одиннадцать лет жизни он приспособился к необычному состоянию — с кишечником, перемещенным в грудную клетку, сжатыми легкими, повернутым сердцем. Патология сделалась нормой. Сейчас, когда все стало на свое место, он должен к этому привыкнуть. Понятно? Здесь лучше такие виды спорта, которые дают равномерную нагрузку. Не футбол или теннис, а плавание, гребля.

— Может быть, нам поехать на курорт?

— Зачем? Не делайте из него инвалида. Он здоров и должен об этом знать.

— Всего вам доброго. Спасибо!…

Пятачок

В моей хирургической работе настал момент, когда представление о детях, особенно маленьких, прочно начало связываться с сороками или со страусами. Первые — таскают все блестящие предметы, вторые — глотают все подряд. Дело в том, что, когда у нас родился сын, материально нам было очень тяжело. «Комбинация из двух молодых врачей — наихудший финансовый вариант», — констатировал наш сосед по квартире. С целью как-то сбалансировать семейный послевоенный бюджет мне пришлось пойти на половину ставки при травматологическом пункте нашей больницы. Туда обращались «самотеком», а проще говоря — при каждом несчастном случае, минуя поликлинику, родители с детьми. Особенно — с проглотившими «инородные тела». Одно время я коллекционировал трофеи, извлеченные из пищевода. Чего там только не было! Монеты, значки, английские булавки, чайные ложки, образки с цепочкой. Но далеко не все, что должно пройти свой естественный путь, достигает логического завершения — ночного горшка. Часть задерживается в пищеводе. Особенно мы не любили пятачки. А накануне того дня, о котором идет речь, произошел печальный случай: монета долго пролежала в пищеводе и повредила его. После удаления пятачка состояние ребенка оставалось серьезным.