Возвращаясь в «Жемчужный» корпус со сложенным покрывалом, мы некстати натыкаемся на моих соседок. Предшествуя будущей сцене, я шумно выдыхаю:
— Привет…
Глава 18. В духе «Орлёнка»
Даже не хочу вспоминать, что было после встречи девочек. Конечно, Алина поворчала, особенно насчёт их покрывала, которое, как она выразилась: «было, чёрт знает где, и теперь чёрт знает какое». Вера же спокойно приняла обстоятельства, и, похоже, её больше взволновал тот факт, что надеть вечером на прогулку с театралами, которая может и не состояться из-за переноски репетиции. Мулюшка вообще от души посмеялась, ведь то, что мы взяли из нашей комнаты никак её не касалось.
Мы успеваем полностью доделать фотоработы. Идеи как всегда приходят в последнюю очередь.
До Орлятского круга вместо поиска нарядов, я выглаживаю банты, подъюбники и костюмы. Многие сделали это ещё раньше, но я почему-то откладывала всё на потом, не считаясь с фотоконкурсом и другими возникшими позже обстоятельствами.
Даша всё это время проводит со мной, и я рада, наконец, возникшей идиллии между нами. Мы болтаем о мелочах, и я рассказываю, как часто стала замечать дельфинов в море. А она в свою очередь рассказывает о магазине за мостом в одном здании с аквапарком, где есть много интересных и недорогих украшений и сувениров.
— Я даже подумываю что-нибудь купить там, только ещё не решила что именно.
— Может, когда суета с конкурсом кончится, ты отведёшь меня туда? — предлагаю я.
— Ага, — отвечает она, убирая выбившуюся чёлку с лица, — Потаращимся на голые статуи греческих богов заодно по дороге.
Я громко смеюсь и стараюсь не обжечься паром от утюга. Не удивлюсь, если она захочет ещё и сфотографироваться с ними, только куда неприличнее того, что я смогла изобразить на фото для мамы в первый день.
***
Анна Вячеславовна заводит нас в то самое небольшое помещение перед входом в зрительный зал. Украшения этого места не изменились за несколько часов, что меня здесь не было, но не в них суть. Оглядываюсь по сторонам, ведь днём здесь были потёмки, а сейчас комнату заливает приятный бледно-жёлтый, почти белый свет ламп. В дальней части зала находим пустой диван и размещаемся на нём. Я сажусь на подлокотник, потому что не хочу толпиться. Рядом со мной на краю диванчика зажата Жанна.
Мы бы уселись свободнее, если бы пришли пораньше. Несколько коллективов, пришедшие до нас, уже спокойно расположены на более вместительных местах и креслах. А группы всё пребывают и пребывают. И я очень надеюсь, что это бессмысленное объединение не продлится долго. За весь день произошло столько всего, что сейчас кажется, будто я уже несколько недель живу в Лоо. Дни длиннее здесь и не из-за удлинённого светового дня, а из-за постоянной ежеминутной занятости. Всех сделанных за день дел и не упомнишь.
От ожидания открываю и закрываю белую книжечку, которую дала мне Настя, ещё раз мельком пробегаюсь глазами по некоторым известным песням, напевая их про себя, и повторяю всё сначала. Открыть, просмотреть, закрыть, повторить…
Наконец-то появляется организаторша, заставляя нас всех встать в Орлятский круг. Правую руку кладём на плечо соседу, а левую на талию другого соседа. Таким образом, круг замыкается. Правда, он был бы более округлым, если бы не такое маленькое помещение. Нас слишком много. Настя садится на стул посреди круга с гитарой в руках и призывает к тишине.
— Сейчас мы по очереди будет петь заготовленные и известные почти всем из вас песни. Подпевайте и раскачивайте наш Орлятский круг из стороны в сторону без остановки. Поехали!
У нас одна из известнейших песен, поэтому мы исполняем её практически вначале. «Изгиб гитары жёлтой» открывает наш круг, а «Ветер перемен» завершает.
До последней минуты ещё не начавшегося сбора я думала, что это пустая трата времени. Но сейчас, стоя в окружении девочек, с которыми прошло моё детство в победах и поражениях, в трудностях и переживаниях, напевая знакомые с лагерей добрые песни, я смело могу сказать, что в этот момент чувствую себя до невозможности счастливой.
***
Возвращаясь обратно в корпус, мы полны энтузиазма и отличного настроения. Улицы уже полным ходом окутывает сумрак, а небо разрывается от изобилия ярких красок. Из скопления кафешек доносятся музыкальные новинки, а вокруг толпятся люди. Новые лица появляются на этом пляже изо дня в день. Одни приезжают, другие уезжают, скоро и наш черёд!
Мы не спеша идём по мосту и до сих пор не можем перестать петь «Алые паруса». Моё слегка побаливающее до этого горло раздирает боль, которая сейчас не чувствуется из-за большого количества захлёстывающих разум эмоций. Но хоть я и уверена, что завтра эта боль станет нестерпимой, в этот момент ничто не может удержать мой порыв быть частью единого коллектива, моего «Калейдоскопа», укреплённого нерушимой связью и этими незабываемыми минутами.
Мы заканчиваем петь раз за разом, и Кира вновь и вновь заводит:
— У синего моря…
А мы повторяем:
— У синего моря…
Давильева настолько воодушевлена, что вся светится. Её волосы развиваются на встречном ветру и отливают медью. Она даже жестикулирует руками и улыбается так широко, как я видела только в особо редкие минуты.
— Где бушуют бураны…
— Где бушуют бураны… — громко поём мы, почти крича.
Прохожие кто с неодобрением, а кто и с лёгкой усмешкой поглядывают в нашу сторону, но сейчас нас ничто не остановит. Мне кажется, если бы можно было увидеть человеческие ауры, я бы не соврала, что сейчас наши ауры едины. Мы как один большой организм спускаемся по лестнице, а вокруг нас невидимая песня. Музыка в нас, и такого никогда раньше не случалось. Во время выступлений в нас живёт танец, но сейчас всё иначе. Сейчас в нас дух Орлёнка. Огни кафе и нашего корпуса ярче, а воздух ласкает кожу, подпевая нам тем самым.
Не знаю, сколько бы ещё продлились лучшие несколько минут в жизни «Калейдоскопа», но у входа в «Жемчужный корпус» нам приходится заглушить музыку в наших сердцах.
Глава 19. Тот самый день
Не представляю, как у девочек хватило сил на прогулку после репетиции. Анна Вячеславовна придиралась к любым мелочам, на которые никогда не обращала внимания раньше. Меня это немного пугало, но я старалась и потела, лишь бы быть готовой к конкурсу.
Позже я дошла с подругами и театралами до моих любимых качелей с навесом ветвей цветочного дерева, но меня быстро начало клонить в сон, поэтому я вернулась домой почти сразу же. По сути, от моего ухода никому хуже не стало.
Анна Вячеславовна никому из девчонок — а по слухам и Кирина компания тоже гуляла с театралами, только с другими — не разрешила длительные прогулки и рано отправила их спать. Я как паинька легла раньше всех, краем уха услышав от вернувшихся соседок, что театралы пожелали удачи в конкурсе. Следующий день очень важен, а нам рано вставать.
***
Люди порой сами создают то, что ненавидят. Но будильники — творение ада. Особенно в семь утра. Чувствую себя ужасно не выспавшейся. Следом за моим будильником звонит Алинин. Мы всё ещё полуспим, но стараемся взбодрить себя и друг друга.
Выползаю из-под одеяла и иду в туалет, пока он всё ещё свободен, умываюсь, чищу зубы и хлопаю себя по щекам, чтобы окончательно проснуться.
— Сегодня тот самый день, Лиза, — хриплю я своему отражению в зеркале, и горло пронзает мгновенная острая боль. Кажется, вчерашние песни дают о себе знать. Как же я буду визжать на конкурсе? Глаза смотрят устало. Это проблема.
Когда я выхожу, Мулюшка занимает моё место, уединяясь в ванной комнате. В спальне светло. Все кровати заправлены. Алина расчёсывает спутанные за ночь волосы, а Вера пьёт лекарство и начинает проверять костюмы и всё к ним прилагающееся. Пусть я и сделала всё ещё вчера, перепроверить лишним не будет.