До завтрака нужно столько всего успеть сделать! Всем намертво заплести по два колоска и собрать это всё в шишку и накраситься. Как предупредила вчера на репетиции Анна Вячеславовна, для конкурсантов завтрак сделают на полчаса раньше, но там нам не стоит наедаться, лучше взять что-нибудь с собой, чтобы перекусить позже.

Боже! Я так волнуюсь, что в животе, словно что-то переворачивается. Сегодня целых два конкурса! Мы до приезда сюда не знали, что они будут в один день, но теперь придётся работать усерднее прежнего. Первый конкурс начнётся в 11, а второй в 3 часа дня, сразу же после предыдущего. Мы почти на целый день прикованы к сцене, а точнее к комнате, которую нам должны выделить для переодевания.

И сколько бы каждый из нас не был на сцене, каждый раз нам страшно, как в первый. Пока это чувство проявляется не так рьяно, но я-то знаю, что произойдёт, когда мы будем ждать своего выхода. А с учётом такого большого количества участников, ждать предстоит долго, а желудок будет сворачиваться до последней секунды перед номером.

Следую примеру Алины, расчёсываю волосы. Захватив с собой расчёску, резинки, всякие заколки, сетку для волос, лак, косметичку и остальное, что может понадобиться, иду в другую комнату вслед за девочками, стараясь ничего не выронить из рук.

На ресепшне девушка в белой блузке сонно наливает кофе. Мне жалко людей, которые работают в такую рань. Обещаю себе, что выберу профессию либо со свободным графиком, либо начинающуюся позже восьми утра. Как сказал кто-то очень великий: Человек должен высыпаться!

Такого бардака в другой комнате я ещё не видела. Хотя сам бардак всегда есть перед концертом. Везде разбросаны заколки, резинки, косметика и даже вещи. А среди девочек суета. Уже заплетённая и накрашенная Марго осторожно наносит на глаза Юлианы тени, а Кира быстрыми точными движениями мастера заплетает Жанне колоски. С нашим появлением мало что меняется, разве что народу становится больше в этой тесной комнатушке.

Анна Вячеславовна время от времени появляется в комнате, где-нибудь помогает и куда-то исчезает. Она на иголках. Её, как нашего руководителя, постоянно куда-то дёргают. В какой-то момент она заплетает кого-то и тут… Пуф! И её нет.

Красит всех только Ропотова. Она уже полностью готова, поэтому старается так же, как и себя, накрасить нас всех чёрно-белыми тенями. Никто не должен выделяться или быть слишком бледным.

Кире приходится чуточку легче. Наверное. Пусть она и мастер в своём деле, но сейчас ей хотя бы может помочь мама, Жанна и на худой конец Вера.

Когда Давильева заплетает меня, я не чувствую рывков или боли, лишь лёгкие перебирание пальцев в своих сухих волосах. Я всё хочу отстричь их, но не хватает духу. Они не такие длинные, как у большинства девочек из коллектива, у которых они болтаются почти на пояснице, но больше, чем у Мулюшки. Сижу ровно, даже дышу реже, лишь бы не мешать Кире творить.

Она собирает мои косы в хвост, закручивает их в шишку и щедро распыляет лак над моей головой. Прикрываю руками лицо, но всё равно задыхаюсь. Окно приоткрыто для проветривания, поэтому мои лёгкие вскоре обогащаются чистым кислородом вместо той химии, что попала туда секунду назад.

Причёска должна продержаться весь день на двух конкурсах. Залаченные волосы никак не перезаплести, и случится катастрофа, если у кого-то что-то расслабится или распустится. Хотя это меньшая из наших бед. Главное танец! Главное не оплошать на сцене!

Мулюшкину чёлку трудно вплетать, поэтому её дополнительно закрепляют несколькими серебряными невидимками под её светло-русые волосы.

Нам на танцах вообще запрещают коротко стричь волосы и чёлку. Мулюшка не может отказаться от чёлки из-за своего комплекса «лысого Руфуса». Он появился из-за моего сравнения Дашки с лысым слепышом Руфусом из мультсериала «Ким пять с плюсом». Да и волосы Даши не слишком длинны. Едва ли доходят до лопаток.

Кира сама ещё не заплетена. Из-за нехватки времени она начинает паниковать и злиться, прося маму вначале заплести её, чтобы она спокойно плела нас дальше.

— Я так не могу, некоторые уже полностью готовы, а меня даже заплести некому!

Киру ободряют её подруги и усаживают. В итоге Веру доплетает Жанна, а за волосы дочери берётся Анна Вячеславовна.

У зеркала столпотворение. Кого Марго уже накрасила, подкрашивают ресницы и губы, хотя для помады ещё и рано. Готовая Юлиана ходит с широкой круглой кисточкой, обильно выделяя скулы румянами каждой, кто встречается ей на пути. Мы как матрёшки, но румяна оживляют наши лица. А со сцены мы будем смотреться эффектнее и заметнее.

Полтора часа мы корпим над нашим внешним видом и собираем костюмы. Уже начинает болеть голова, а волнение так шпарит, что хочется наглотаться валерьянки, которую, кстати, мама сложила мне в дорогу на всякий случай. Я терплю, зная, что сейчас уже поздно пить успокоительное.

Стараюсь не разговаривать много, чтобы не выяснилась моя проблема с голосом. Я не потеряла его, слава богу, но вслух мой голос звучит не очень хорошо.

Меня трясёт от мысли, что на «Озорных дробушках» мы можем потерять платочек, а на «Любавушке» я не успею ухватить края платков! На меня наваливаются все опасные моменты, где я могу что-то сделать не так, и волнение ещё больше скручивает мой желудок. Мне даже есть не хочется, хотя я должна пожевать что-нибудь лёгкое.

Анна Вячеславовна всегда говорит: «Даже если вы где-то накосячили в танце, не нужно сразу кривить лицо и выдавать это! Улыбайтесь и играйте на публику, мол, так специально задумано!».

В столовой мало народу, наверное, мы первые или настолько самоуверенны, что сможем хорошо станцевать поевши. Но мы же не объедаемся!

Беру лишь пару йогуртов и нарезанные кусочки бананов и быстро сметаю всё со стола, хотя желудок и протестует. Таким образом, я не объемся и не умру с голоду. Заворачиваю с собой пару пирожков с картошкой, не зная, когда мне удастся поесть в следующий раз. Через несколько минут мы дружно наскоро покидаем столовую. Пора!

Глава 20. Съедаемая волнением

С тяжёлыми чехлами на плечах, чтобы не помялись костюмы, и с не менее лёгкими пакетами или сумками мы минуем мост и идём вслед за Анной Вячеславовной. Она ведёт нас мимо входа в зрительный зал дальше вниз по дороге, во всю по бокам усыпанной клевером. Примечаю один четырёхлистный и наклоняюсь, чтобы ухватить его. Он куда больше своих собратьев, а значит, и удача будет большая. Как же хочется верить, что это маленькое растение сможет принести нам фортуну на конкурсе. Кладу клевер в пакет поверх принадлежностей для выступления, чтобы убрать его в более достойное место позже.

Мы заходим с другой стороны здания, в котором находится сцена, спускаясь вниз по лестнице. Внутри уже полно коллективов. Наряды то тут, то там пестрят яркими разными красками.

Нас провожают в самую дальнюю комнатку, расположенную прямо напротив входа за кулисы. Сейчас там идут последние мимолётные репетиции желающих. Мы оставляем вещи на стульях и идём туда, чтобы ещё раз прогнать опасные моменты.

Когда один коллектив освобождает сцену, мы просим пространства и прогоняем дроби и крутки. Сольники решаем не трогать, чтобы не занимать сцену надолго.

Чувствую напряжение вокруг, а съеденный завтрак стремится покинуть меня. Всё тело, как на иголках, и я начинаю жалеть, что не решилась выпить валерьянки.

Возвращаемся в раздевалку. Помимо нас сюда уже подоспел другой коллектив. Маленькие девочки лет девяти. Видно, что они не из нашего блока, а скорее с эстрадного, значит, не наши соперники ни в возрастной группе, ни вообще.

Анна Вячеславовна идёт узнавать, когда нам на сцену. От нетерпения я вместе с Верой следую за ней.

Большие списки в две колонки висят у другого выхода за кулисы. Найти нас в таком огромном количестве трудно. Хореограф проводит пальцем с самого начала, минуя разные блоки.

— Так, народный… — шепчет она. И уже вдоль коллективов пробегается глазами. Мы находим «Калейдоскоп» все четыре раза. Списки на второй конкурс будут позже.