Адора запустила длинные пальцы в волосы Канненсиса и притянула его к себе, впившись в его чуть приоткрытые губы.

— Подожди, — заговорил Канн поверх её рта, отстранившись. — Что сказал отец?

— Всё хорошо, не волнуйся, — незаинтересованно бросила Адора и снова потянулась к губам Канна. Он схватил её за плечи, удержав на прежнем расстоянии.

— Что сказал мой отец? — повторил Канненсис вопрос, выделяя каждое слово.

Адора вздохнула. У неё вдруг возникло чувство дежавю, из-за чего у девушки неприятно засосало под ложечкой. Своей внезапной реакцией принц напомнил ей сегодняшнюю встречу с Амареон-Пэем, таким же холодным и озлобленным он был.

— Он, мягко говоря, не доволен тем, что я вернулась без тебя. Но новость о кристалле Его успокоила. Так что о своём непоседливом сынишке Он сейчас думает в последнюю очередь.

— Это хорошо, — кивнул парень и снова погрузился в свои мысли, пропустив мимо ушей остроту девушки. Он повернул голову в сторону разбросанных книг.

— Эй, — Адора положила руку на его щёку, заставив Канна взглянуть на себя, — только представь себя на троне. Представь меня рядом с тобой. Вместе мы свергнем Амареон-Пэя и будем править этим миром, мы будем вольны делать всё, что захотим… — Глаза девушки горели азартным огнём. Адора явно предвкушала этот момент и упивалась мыслями о приближающемся триумфе. Но принц не мог ответить ей тем же. Холодные тески сжали его сердце, когда девушка заговорила о троне. Именно этого она добивалась в прошлом. И именно это и нечего больше движет ей в эту самую минуту.

Канненсис с трудом воздержала от того, чтобы с отвращением скинуть её со своих колен. Её голос продолжал звучать, казавшись ему звоном разбитого стекла. Она всё восторгалась и мечтала о том, как наденет корону.

— Это всё очень прекрасно, — прервал её принц, заставив себя с нежностью провести по её волосам. — Но для начала нам нужно довести дело до конца. А я, как видишь, так и не нашёл способ, чтобы вытянуть Силу, — устало сообщил парень, потирая глаза.

— О, это уже совершенно необязательно, — Адора заёрзала на коленях парня и принялась расстёгивать пуговицы на его рубашке. — Кстати, тебе не мешало бы переодеться, ты и без того бросаешься в глаза. — Она уже закончила с рубашкой и скинула её с его плеч. Она провела рукой по его крепкому прессу, не скрывая своего почти детского восторга. — А знаешь, человеческие тела бывают не такими уж и плохими, — сообщила она и снова прижалась к губам Канна.

— Подожди, — нахмурился он, в очередной раз отталкивая её от себя. Она словно липучка не могла провести и секунды, чтобы не коснуться его или поцеловать. — Что ты имеешь в виду, говоря, что это необязательно?

На лице Адоры читалось раздражение.

— Теперь это проблема Старейшин.

— Что? — Канненсис поднялся со стула так резко, что Адора едва успела поймать равновесие, чтобы устоять на ногах. Одним резким жестом он накинул рубашку обратно и принялся застёгивать пуговицы, недоверчиво наблюдая за девушкой. — Откуда Старейшинам знать, что произошло с кристаллом? — парень сощурился, уже догадываясь об ответе на свой вопрос.

Ищейка виновато потупила взгляд, хотя виной здесь и не пахло.

— Мне пришлось рассказать о девчонке.

— Адора… — Канн словно получил удар под дых. Он запустил пальцы обеих рук в волосы и повернулся к девушке спиной. Теперь всё намного усложнялось. А времени совсем не осталось.

— Почему ты так переживаешь за неё? — с обвинением заговорила Адора. Даже от поддельной вины не осталось и следа. — Я прикрывала твою задницу, так что извини, что мне пришлось пожертвовать человеченкой, чтобы спасти тебя, — выплюнула Адора свои слова в спину принца.

Канненсис сделал глубокий вдох и выдох. Он чувствовал, как дрожит его дыхание и был близок к тому, чтобы удушить эту подлую лицемерку прямо здесь и сейчас.

— Если отец получит Кэс… — принц осёкся, но сразу продолжил, — эту девчонку, то и Сила будет в его руках. — Произнести эту фразу спокойно стоило ему огромных усилий.

— Не поднимай панику, — скучающим тоном ответила Адора, проходя мимо стола, покачивая бёдрами. Она провела пальцем по старинным страницам книг, словно они представляли из себя бесполезную макулатуру. Хотя в свете сложившейся ситуации так оно и было. — Мы приведём её сюда, чтобы у меня были гарантии. А когда Старейшины решат, что с ней делать, мы просто будем рядом. Поверь моему военному опыту, — на лице Адоры сверкнул оскал. — Я отправлюсь за ней, а ты пока можешь покопаться, — она пренебрежительно указала на древние рукописи, — вдруг окажешься быстрее них?

— Нет! — Губы Канненсиса превратились в прямую линию, а желваки напряглись. — Я сам приведу девчонку. Ты спугнёшь её, а мне она доверится, — сказал Каннесис и направился к выходу мимо Адоры.

— Я пойду с тобой.

Проходили дни. Нет, они ползли так медленно, что каждая последующая минута казалась ещё более бессмысленной, чем предыдущая.

Он ушёл.

Рано или поздно это должно было случиться. И Кэсси это знала. Но голова и сердце всегда плохо ладили друг с другом. Особенно, когда Кэсси начинало казаться, что между ними может что-то быть. Как глупо.

Жизнь быстро вошла в привычное русло. Утро, автобус (без хмурого незнакомца), метро, колледж. Первые дни однокурсники бередили её свежие раны вопросами о Мэтте. Все решили, что теперь они вместе, и Кэсси обязана знать, куда пропал лучший игрок в баскетбол и любимец первокурсниц. Но всё, что могла сделать Кэсси, это пожать плечами. Для Мэрил была персональная версия: Мэтт уехал. Что по большому счёту было правдой.

Покрывало из снега укрыло город, готовя его к зимнему сну. Кэсси тоже мечтала уснуть. Навсегда.

Что теперь будет с ней? Кристалл был всё ещё внутри — единственное болезненное напоминание, что Мэтт реален, и она не сошла с ума. Но раз он сдался, возможно, эта украденная Сила больше не имеет никакого значения. Как и она сама.

То, чего Кэсси боялась и избегала, настигло её и закружило в разрывающем на части вихре из пустоты. Она позволила себе влюбиться. В самого ужасного и невыносимого человека — точнее даже не человека, — которого она только встречала в своей жизни. Но было в нём что-то непреодолимо влекущее. За маской равнодушия и стеной грубости скрывалось нечто большее. По крайней мере, он заботился о ней. Пусть и в своей манере, но заботился. И она чувствовала себя нужной.

Раньше Кэсси не знала, что одинока. У неё есть семья, есть лучшая подруга. Каждый день она видит множество людей в колледже… Но лишь однажды ощутив тепло рук Мэтта, прикосновение его губ, увидев желание в его глазах, она поняла, что теперь осталась по-настоящему одна. Мир поблёк, и постоянное чувство, будто чего-то не хватает, поселилось внутри неё.

После ужина в обществе родителей, когда ей приходилось играть роль жизнерадостной умницы-студентки, она поднялась в свою комнату и обессилено упала на кровать. Белый потолок освещал болезненный оранжевый свет фонаря за окном. Миллионы снежинок кружились в воздухе. Ленивый взгляд девушки скользнул по стеклу. Ей всегда нравилось стоять под фонарём и, запрокинув голову, представлять, будто снежинки — это звёзды, среди которых она летит с большой скоростью. Постепенно её веки начали тяжелеть. Кэсси не сопротивлялась. Сон был единственным спасением от жестокой реальности. Она закрыла глаза, отдаваясь успокаивающей темноте и тишине.

Его шаги были беззвучны. Канненсис мысленно усмехнулся: Кэсси даже не позаботилась включить свет, что облегчило ему задачу незаметно появиться в её комнате. Он подошёл к спящей девушке и замер. Сердце глухо забилось, вызывая бурю неясных эмоций. Несколько секунд он рассматривал умиротворённые черты лица Кэсси — точно так же, как и в первую ночь. Он всем сердцем желал вернуться в прошлое и никогда не обрекать её на всё то, что ей пришлось… и ещё предстоит пережить. Но пути назад не было, а он должен был довести дело до конца. Его ладонь легла на щёку Кэсси. Ощущая мягкость её кожи, его решимость пошатнулась. Правильный ли выбор он сделал?