— А есть варианты ответа? — невинно поинтересовался принц.

Рык, разлетевшийся по всему Тронному залу, мог бы сравниться с рёвом двигателя самолёта. Канненсис невольно поёжился. Подобные представления пусть и не были для него в новинку, но за всё это время он успел отвыкнуть от импульсивных выходок Владыки Теней. В следующее мгновение, когда эхо ещё не успело затихнуть, огромная рука, способная с лёгкостью обхватить шею Канна, подняла его за грудки с колен, и принц оказался лицом к лицу со своим отцом.

— Ты, маленькое ничтожество, похоже, совсем не понимаешь, куда попал, — презрительно прошипел Амареон-Пей своим утробным голосом. — Я вытяну твою хилую душонку за один глоток! Такие, как ты, всего лишь расходный материал в моём мире. Говори всё, что тебе известно, если хочешь остаться в живых! — Он смотрел пленнику прямо в глаза. Его хищный взгляд был суров и напорист. Он давил со всей силы, въедался в голову пленного. Владыка видел страх в его непокорных глазах, которые глядели в упор и не желали сдаваться. Для Амареон-Пэя этот жест был крайне возмутителен. Где это видано, чтобы пленник смотрел на Владыку Теней и не отводил смиренно взгляд!

Амареон-Пэй раздражённо фыркнул и швырнул Канненсиса в сторону, словно тряпичную куклу. Канн попытался подняться, но не вышло. Тяжело дыша, он приподнялся на руках и застыл на месте. Гладкая янтарная поверхность пола отражала его израненное лицо, изо рта потянулась тонкая кровавая струйка. Ладони принца сжались в кулаки. Он чувствовал себя слабым, очень слабым, и понимание этого жутко бесило его. Не так он должен был предстать пред своим лютым врагом. Только не так.

За спиной раздался цокающий звук каблуков, мерно отбивающий шаг. Звук приближался, но с каждым разом становился всё более неуверенным. Он смолк где-то в метре от принца. По его спине прошла нервная дрожь.

— Наконец-то явилась, — недовольным тоном произнёс Владыка. — Когда я говорю «срочно», это значит, что ты должна явиться ко мне немедленно!

— Я пришла, как только мне сообщили, повелитель, — раздался спокойный горделивый голос Адоры.

— Разъясни-ка мне кое-что. — Амареон-Пэй вновь подошёл к пленному и рывком поднял его за шкирку на ноги, повернув лицом к главе Королевских Ищеек.

Принца встретил холодный безразличный взгляд, в котором так и читалось: уж не обессудь, но с этой секунды каждый сам за себя. Его поимка не входила в их планы. Адора выполнила свою часть уговора, а принц оказался настолько жалок, что даже не смог тихо посидеть в сторонке, не попавшись на глаза Владыке. Девушка сузила глаза, проводя в голове жестокий расчёт. Канненсис пал в её глазах, как только примерил человеческую шкуру, и всё же он был ей куда приятнее, чем Амареон-Пэй. Но теперь она окончательно для себя решила целиком и полностью перейти на сторону Владыки.

— Ещё никогда ни один человек не мог проникнуть в Мир Теней, — продолжил тот, возвращая внимание Ищейки к себе. — И что же я вижу сейчас? Передо мной человек! Как ты это объяснишь, Адора?

На долю секунды девушка растерялась, не ожидая обвинения в свою сторону. Она поймала довольный взгляд Канненсиса, и на его лице появилась еле заметная ухмылка, смазанная кровью. Ему терять было нечего. Если сейчас Адора скажет, что узнала его, она не слабо себя подставит. Ведь она знала, что принц теперь не бесплотный дух, блуждающий по мирам, а человек. Такое Владыка вряд ли простит. И тогда Его гнев обрушится и на неё.

Позволив себе поразмыслить, испытывая терпение Владыки, Адора послала принцу ответную улыбку, давая понять, что не так-то просто наступить ей на хвост.

— Я не могу знать, как этот человек проник в наш мир, Ваше Величество. — Адора подалась вперёд и приблизила лицо вплотную к Канненсису. Глядя прямо ему в глаза, она глубоко втянула в себя воздух. — Но я знаю, кто это, — с победным ликованием, которое мог слышать только принц, сообщила она.

Владыка Теней одарил её взглядом, полным нетерпения и раздражения, давая понять, что с ответом тянуть не стоит.

— Ваше Величество, это Ваш сын, Канненсис, — твёрдо произнесла она без тени сомнений.

Амареон-Пэй не сразу понял, о чём говорит Ищейка. Как это может быть Его сыном? Статным благородным принцем, который мог бы стать достойным наследником трона, если бы ни его безрассудность, наивность и непокорность. Владыка отступил на шаг, не отрывая взгляда от девушки, силясь не смотреть на жалкое существо рядом с Ним, еле стоявшее на ногах.

— Что? Как такое возможно? — Амареон-Пэй не мог и не желал признавать, что это может быть правдой. — Ты лжёшь.

— Это правда, — вмешался Канненсис. Эти слова всё же заставили Его взглянуть на израненного пленника. — Давно не виделись, отец, — добавил он, вложив в последнее слово всю свою ненависть и презрение.

Верхняя губа Владыки приподнялась, оголив острые зубы, а нос сморщился от отвращения.

— Вижу, ты рад меня видеть, — продолжал принц. Он хотел сдать Адору со всеми потрохами. Сказать, что она с самого начала знала, кто он, но всё это время плела интриги. Но он сильно сомневался, что после всего отец поверит ему. Да и оправдываться перед заклятым врагом было бы жалко.

Владыка выглядел растерянным, сам не понимая злиться Ему или негодовать. Спустя все эти годы Он видит своего сына в теле человека, избитого и обессиленного. Уж лучше бы он умер. Лучше бы Он казнил его ещё тогда в Зале суда.

— Да. — Владыка наконец совладал с собой и вновь обрёл голос. — Я рад тебя видеть. Рад, что наконец смогу наказать тебя раз и навсегда.

Принц узнал ложное спокойствие в голосе своего отца. Так было всегда, когда Владыка избавлялся от ненужных людей. Сейчас можно ожидать чего угодно. И самое страшное, что как бы он ни старался, он не сможет противостоять отцу без Силы.

Владыка величаво встал напротив своего трона. Адора поняла — Владыка готов вынести приговор. Она толкнула принца на ковровую дорожку и вновь усадила его на колени, удерживая за плечи.

— Ты больше не имеешь права называть меня отцом, — Владыка резким движение обнажил меч и направил его на Канненсиса, — изменник! В тот раз я посчитал, что смерть стала бы для тебя избавлением. Думал, изгнание будет самым страшным и унизительным наказанием. Но ты решил осквернить мой род, став этим! И теперь только твоя смерть сможет очистить меня от этого позора!

Амареон-Пэй повернулся к Канненсису спиной и отошёл на пару шагов назад, но лишь для того чтобы с резкого разворота полоснуть сына мечом. Алая кровь тут же пропитала одежду. Он почувствовал, как горячие ручейки побежали по рёбрам и животу. Вместе с кровью его медленно покидали и силы. Канненсис пошатнулся и упал набок, схватившись за рану на груди, будто это смогло бы остановить кровотечение.

Увидев жалкие старания человеческого существа ухватиться за свою жизнь, Владыка лишь рассмеялся.

— Ты же не надеялся, что смерть будет быстрой? — Владыка Теней величаво стоял над умирающим, упиваясь каждой секундой его страдания. Он замахнулся, чтобы нанести последний удар.

В глазах темнело. Канн слышал только биение своего сердца. В ушах звенело. Тело отказывалось шевелиться, хотелось просто закрыть глаза и заснуть. Но чутьё подсказывало, что спать сейчас не время — в зале что-то происходило.

Амареон-Пэй не смог осуществить задуманное. Створчатая дверь Тронного зала с грохотом отворилась, и по помещению разлетелся дикий пронзительный крик. Не успел Владыка Теней повернуть голову, как перед самым его лицом пролетело мерзкое создание с массивным клювом и горящими красными глазами. Оно едва не задело Амареон-Пэя крылом, к счастью, он успел прикрыть лицо рукой.

— Повелитель… — прошептала Адора, но достаточно громко, чтобы Владыка её услышал.

Вид у неё был растерянный и в то же время настороженный. Мышцы её напряглись, словно она хотела двинуться с места, но не могла. Амареон-Пэй проследил за направлением её взгляда и понял почему. В дверях стоял его старший сын. Но это был совершенно не тот бесхребетный мальчишка, что беспрекословно подчинялся любому его приказу, лишь бы отец не прогнал его. Перед Владыкой Теней предстал величавый противник, готовый дать отпор. Сибус был облачён в распахнутый длиннополый плащ из плотной чёрной кожи с бронзовыми вставками, левое плечо его покрывало тяжёлое оплечье. Его обнажённый торс крест-накрест стягивали ремни, а ноги поверх штанов обнимали бронзовые рёбра. Владыка не только видел в своём сыне угрозу, но и кожей ощущал мощь, бурлящую в его теле. Но когда глаза Сибуса заискрились расплавленным янтарём, а в его руке материализовалась двусторонняя глефа, Амареон-Пэй понял, что это была за мощь.