Он уже сел в машину и захлопнул дверь. Не тормозя, я стукнула по ней ладонями и дёрнула ручку. Заперто.

Колт завёл машину, и двигатель взревел, потому что он резко нажал на газ.

От этого звука я отпрыгнула от машины. Пока он выезжал с дорожки, я развернулась и понеслась в дом. Я заперла двери и побежала к своему телефону на кухне.

Я позвонила Морри. Мне потребовалось три раза прокрутить список вниз и вверх, у меня так сильно тряслись руки, что я всё время пропускала его имя.

Я поднесла телефон к уху.

— Что случилось? — спросил Морри. Я его разбудила.

— Морри, ты должен поехать к Крейгу Лансдону. Я не знаю, где он, но ты должен поехать к нему. Позвони Салли. Колт его убьёт.

— Что?

— Крейг и Денни Лоу подсыпали ему снотворное. Я... это было... давно, на вечеринке у Шерри и Шейлы. Он... кое-что случилось. Они подсыпали снотворное Эми Харрис тоже. Они занимались сексом.

— Что?

— Неважно! — закричала я. — Денни, или Крейг, или они оба накачали его и Эми наркотой. Я застала их и подумала, что это кое-что другое, но они не имели к этому отношения.

— Ни хрена себе.

— Морри! — завизжала я, уже ничего не соображая.

— Я позвоню Салли, сестрёнка, мы его найдем. Только успокойся.

— Останови его, Морри, — умоляла я.

— Все будет хорошо, сестрёнка. Обещаю.

Он дал отбой.

Потом я позвонила папе.

Потом я услышала, как замяукал Уилсон. Я опустила глаза на кота, который смотрел на меня и явно не понимал, что происходит.

Я взяла его на руки, подошла к дивану, села и прижала Уилсона к себе, невидяще уставившись в стену, вспоминая слова Колта о том, что он видел, как Эми Харрис вынимали из петли. Ещё я думала о том, что Денни разрушил мою жизнь, жизнь Колта, отнял всё у меня, у нас обоих. Он привёл меня к Питу. Он столкнул меня со счастливого курса моей жизни и швырнул на тёмный путь, которого я не хотела. Я потерялась, сбилась с дороги. Мне потребовалось больше двадцати лет, чтобы найти дорогу домой.

А Эми? Она родила ребёнка, ребёнка Колта. Маленького мальчика. Если Колт ничего не помнил, помнила ли она? Пришлось ли ей удивиться тому, что она беременна? Задавалась ли она вопросом о том, изнасиловали её или нет?

А Колт, все эти годы он ничего не знал. Не знал, о чём я, чёрт побери, твердила. Потому что не помнил. А теперь он выяснил и это, и то, что где-то живёт его ребёнок.

— О Боже, — прошептала я, и Уилсон придвинулся ещё ближе ко мне. — Боже мой.

Некоторое время я так и сидела, обнимая Уилсона и глядя в стену.

Пришёл папа. Я знала, что это он, но не посмотрела на него.

Потом вошла мама, и я повернулась к ней.

И тогда пришли слёзы.

Уилсон ушёл, и я оказалась в маминых объятьях, слова полились из меня, перемежаясь иканием и покрывая мой язык кислотой. Мама держала меня крепко-крепко, тихонько покачивая и время от времени утешая, говоря «милая», но впервые в жизни мама не могла мне помочь. Слёзы не останавливались, так же, как икота и слова.

— Милая, тебе нужно успокоиться, — прошептала она, но я просто не могла.

Я лишилась прекрасной жизни, которая предназначалась мне. Её отняли у меня, но именно я была виновата в том, что этот разрыв так и не закрылся, и я это знала. Глупая Феб, державшая всё в себе, затаившая обиду.

А что ещё хуже, Колт был где-то там, адски злой, а я знала, каким он может стать, если так разозлится. Все знали. Если он доберётся до Крейга раньше Морри или Салли, остаток его жизни будет таким же мрачным, как у его отца.

— Я позову Дока, — услышала я голос папы. Они знали: если мама не может меня успокоить, значит, я безутешна. И они были правы.

Если бы я могла связно мыслить, я бы удивилась, как быстро прибыл Док. Ещё секунду назад его не было, а в следующий миг папа с мамой подняли меня с дивана, и папа с Доком повели меня по коридору. Они уложили меня на кровать Колта, и я, рыдая, прошептала Доку все тайны, свои и Колта, хотя слишком поздно было рассказывать.

Он что-то вколол мне, и оно быстро подействовало. Док сидел рядом со мной на кровати, пока меня охватывал покой, который он подарил мне с помощью шприца. Он накрыл меня одеялом и убрал волосы с моего лба.

— Как я сказал, — тихо произнес он, — собака умерла. Не следовало её откапывать.

— Да, — пробормотала я в ответ, вокруг меня собиралась успокаивающая тьма. — Собака умерла, Док. Её убил Денни.

После этого я вырубилась.

Я проснулась, лёжа на боку и поджав ноги. Уилсон свернулся клубочком возле моих бёдер.

Я медленно приходила в себя, прислушиваясь к тихим голосам, зная, что я не одна в доме. Слишком много голосов, все они говорили тихо, но я знала, что их не было бы так много и они не разговаривали бы так спокойно, если бы с Колтом случилось что-то плохое.

Я чувствовала, что день клонится к концу. Я некоторое время была в отключке. Но я не встала. Я подняла руку, погладила кота, и он начал мурчать.

У меня был большой опыт общения с животными. Когда мы росли, у нас были и кошки, и собаки. Я давно поняла, что у них есть одна общая черта. Они чувствовали несчастье и не были склонны убегать. Они держались ближе. И чем хуже становилось, тем ближе они прижимались.

Так что я долго лежала в кровати, ни о чём не думая и гладя кота.

Потом я встала, пошла в ванную, умыла лицо и провела щёткой по волосам. Вернувшись в спальню, я подошла к своей сумке и переоделась, сменив форму для йоги, которую надевала утром, на джинсы, ремень и футболку.

Потом я глубоко вдохнула, подошла к кровати, взяла Уилсона на руки и вышла из комнаты.

Ал сидел около барной стойки, Мимс рядом с ним. Воздух наполнял аромат маминого соуса для спагетти, сама она стояла возле кастрюли и помешивала содержимое. Джесси сунула голову в холодильник.

Пока я шла через гостиную, Мимс не спускала с меня глаз. Я повернула голову налево и увидела всех её четверых детей перед телевизором с выключенным звуком.

— Привет, тётя Феб! — крикнул Тайлер.

Я опустила Уилсона на пол, помахала рукой Тайлеру и улыбнулась.

Дети тоже способны чувствовать несчастья, и ответная улыбка Тайлера вышла неуверенной. Этот мальчик любил меня, все дети Мимс любили меня. Потому что я чертовски их баловала и обычно поощряла их проделки, потому что они никогда не были очень уж плохими и потому что Мими и Ал понимали, что у каждого ребёнка должен быть взрослый, которому он мог бы довериться во всём, на случай если жизнь сложится так, что им понадобится это доверие и мудрость, которую может дать только кто-то старший. В этом и состоит прелесть быть бездетной лучшей подругой: ты получаешь всё хорошее, и тебе никогда не приходится иметь дело с плохим, а преданность, которую получаешь в итоге не сравнится ни с какими сокровищами.

— Теперь, раз Феб встала, мы можем сделать телек погромче? — прокричал Джеб, старший сын Мими.

— Тётя Феб, Джеб, — поправила его Мими. Джеб решил, что стал слишком взрослым, чтобы называть меня тётей, а Мимс решила, что не согласна с этим, и очевидно, что эта битва продолжалась до сих пор. — И нет, — закончила Мими.

— Тётя Феб, Джеб. Тётя Феб, Джеб, — затараторила Мэйси, наверняка пытаясь одновременно достать и мать, и брата. Это было её любимое времяпрепровождение, в котором она преуспела.

Мэйси была третьим ребенком Мимс и Ала, долгожданной дочерью. Сначала у них родился Джеб, потом Эммет, а потом Мэйси. Мимс была очень счастлива родить дочку и решила, что удача на её стороне, поэтому нарушила собственное правило насчёт трёх детей (до этого она нарушила собственное правило насчёт двух детей в попытке заполучить девочку) в надежде достичь равновесия полов в доме. Но родился Тайлер.

Однако Мимс всё равно повезло, потому что Мэйси оказалась самой настоящей девочкой, которую только можно пожелать. До такой степени, что несмотря на Ала, Джеба, Эммета и Тайлера, которые были самыми настоящими мальчишками, она всё равно помогала Мимс выровнять баланс в доме. С огромным количеством лака для ногтей, который валялся повсюду, не говоря уже о стикерах с бабочками, прилепленных практически везде, её заколках и резинках для волос с блестящими ленточками, её ручках с блёстками, разбросанных на всех поверхностях, её невидимках с пчёлками и божьими коровками, которые находились то тут, то там. Дом Мимс выглядел так, словно через него пронёсся девчачий торнадо. Старые солдатики и бейсбольные перчатки не имели никаких шансов.