– Они нас частенько путают с чипольянцами. Такие же, видать, шумные…

Покосившись на закусальца, я вновь перевел взгляд на жену. Кажется, мы с ней думали об одном и том же. Поманив меня пальцем, Жанна перегнулась через стол и прошептала на ухо:

– Он сказал «Делай что должно, и будь что будет».

Я уселся обратно. Покачал головой. Почесал в затылке.

«Да уж. Федька Синицын всегда любил афоризмы. Это я точно помню. Так же, как и его хитрую рязанскую морду».

Пан Костенко тем временем продолжал развивать мысль о схожести характера русслийцев и чипольянцев:

– Так вот. Даже в сказках у нас много чего общего есть. Вот возьмем, к примеру, буратинку-пиноккио. Взял папа Карло чурбачок, вырезал сыночка, и всё – дальше трава не расти. И у нас то же самое – Колобок или там глиняный Ванька. Ушли из дома и давай бузить напропалую. А? Андрюха?

– Угум, – промычал я с набитым ртом.

– Во! А я о чем говорю. Всё то же самое. Ну разве что результаты разные – Буратино обратно вернулся, да еще и с прибытком, а Колобка слопали. И, кстати, интересно, что было бы, ежели папа Карло не столяром оказался, а, скажем, слесарем?

Закусалец весело расхохотался, изображая ножом и вилкой, как, по его мнению, сложилась бы судьба уже не деревянного – железного человечка, а, отсмеявшись, пояснил:

– Думаю, «терминатор» в нашем мире появился б гораздо раньше.

Я в ответ лишь вежливо покивал, не переставая работать челюстями.

В принципе, «легенда о терминаторе» была мне знакома. В общих чертах – эту сказочку, в основном, мериндосы с глиничанами своим детишкам на ночь рассказывают. Тем не менее, факт есть факт, и потому на древе своих подозрений я оставил еще одну глубокую зарубку. «Да уж, хитер ты, Иван Семёнович. Однако и мы не лаптем щи хлебаем. Посмотрим теперь, чья возьмет».

Почувствовав, что разговор не клеится, «пан Костенко» на время умолк, а затем потихоньку переключился на Виолетту Матвеевну. О чем они там шептались последующие пять минут, я не слышал. Впрочем, не слишком-то и прислушивался, поскольку был занят тем, что думал и размышлял, как бы получше прищучить «пана шпиона». Так прищучить, чтобы не отвертелся.

«Что ж, вопрос, конечно, интересный. А вот что касается тылов…»

За тылы я теперь был абсолютно спокоен. Римма с Пашей – в баре, в ресторане – шифрующийся под «разносчика пиццы» Федька Синицын… Не удивлюсь, если в местной тусовке вдруг сам Пётр Сергеевич объявится – вроде как мимо пробегал. Случайно конечно. Типа: «Чего изволите, господин хороший? Шевелюру нарастить или просто усы с бородкой а ля мачо приклеить?» Веселуха, ничего не скажешь… Хотя… Нет, товарищ подполковник в роли модного визажиста – это всё-таки перебор. Во всех смыслах. Нечего ему тут делать. Пока…

С рыбой и пельменями я управился достаточно быстро – недаром, выходит, аппетит нагуливал, ел так, что аж за ушами трещало. А вот Жанна, напротив, довольно прохладно отнеслась к процессу поглощения пищи. Впрочем, оно и понятно – салат не жаркое, и даже его количество в качество вряд ли когда перейдет, сколько себя ни убеждай в обратном.

Короче, за то время, что я потратил на ужин, женушка моя, дай бог, лишь на четверть уменьшила содержимое своей супермиски. Да и то для нее это оказалось сродни подвигу – после пяти минут ковыряния вилкой в салате она могла только вздыхать да глядеть с тоской на мои «вылизанные» подчистую тарелки.

Не помочь любимой супруге я, конечно, не мог. И потому, отодвинув в сторону солонки, свечки и прочую хренотень, отнял у нее салатницу, подтянул посуду к себе и взялся за дело. Которое, как известно, боится мастера.

Мастером, как выяснилось, я оказался отменным – с овощами разобрался так же просто, как и с пельменями, оставив на «поле боя» лишь пустой, вычищенный до зеркального блеска фарфоровый «тазик», мыть который – одно удовольствие. Жанна же, пока я боролся с салатом, старательно боролась с иными соблазнами. Ее искушал халявный десерт, выставленный на стол хитромудрым «официантом» Синицыным. Что, я вам честно скажу, испытание весьма и весьма серьезное. По крайней мере, для меня. Ну а для блюдущей фигуру Жанны тем более – она то протягивала руку к тарелке с пирожными и фруктами, то отдергивала, то протягивала, то отдергивала, то протя… Увы, искушение оказалось сильнее.

– А! Черт с ней, с фигурой! Один раз живем, – пробормотала жена, решительно придвигая к себе тарелку. Я тоже не остался в стороне, и в итоге уже через минуту от десерта осталось одно лишь воспоминание. «Что ж, туда ему и дорога! Уф!»

Откинувшись на спинку стула, я вытер со лба пот. «Объелся, однако! И это хорошо – на полный желудок заниматься делами гораздо приятнее». Подумал и повернулся к соседнему столику.

Как оказалось, мадемуазель Маленькая и пан Костенко трапезу свою завершили чуть раньше и теперь, не отвлекаясь на мелочи, вовсю наслаждались неторопливой беседой и экзотическими напитками. Правда, в отличие от нас с Жанной, они решили не ограничивать себя простой водой. Виолетта Матвеевна потягивала через трубочку какой-то янтарного цвета напиток (не иначе, тот самый «секс на пляже»), а Иван Семёнович аккуратно, удерживая на весу и блюдце, и чашку, маленькими глоточками отхлебывал из последней чай с… молоком. Всем своим видом демонстрируя почти неземное блаженство. «Да уж. Никогда не понимал глиничан. Чай с молоком! Какая чушь! Бр-р-р!»

– Уже уходите? – невинно поинтересовался я у соседей через минуту-другую.

Виолетта Матвеевна оставила в сторону опустевший бокал и, покачав головой, произнесла с видимым сожалением:

– Да. Нам, пожалуй, пора.

– А куда торопиться-то? – неожиданно возразил ей пухленький закусалец. – Хорошо ведь сидим.

– Ты считаешь, рано? – удивилась наша землячка. – Но ты ведь сам го…

– Да ерунда это всё, – благодушно отмахнулся пан Костенко. – Обстановка почти камеральная. Не холодно, не жарко. Да и люди кругом очень даже приятные. Так что… отчего бы и не посидеть тут, скажем, еще полчаса?

– Ты думаешь? – засомневалась было Виолетта Матвеевна, но, поразмышляв секунды три-четыре, всё же согласилась с доводами соседа по столику. – Ладно, посидим. Только я тогда еще чего-нибудь себе закажу.

Она поднялась со стула, одернула платье, а затем не спеша направилась к выходу из ресторана, предполагая, видимо, «поработать» с меню интерактивного стенда.

– А зачем уходить-то? – поинтересовался я у Ивана Семёновича. – Можно же у официанта спросить.

– Она стесняется, – усмехнулся тот, вновь наполняя чашку и опять добавляя в чай молоко.

Я хмыкнул, но ничего комментировать не стал. Сами понимаете – у каждого в голове свои тараканы. В том числе и у такой серьезной дамы, как Виолетта Матвеевна. Впрочем, оно и к лучшему – закусалец остался один и потому не стоило больше отодвигать дела в долгий ящик. Колоть надо было господина шпиона, а потом по-быстрому решать свои финансовые проблемы.

Дождавшись, когда пан Костенко поднесет чашку ко рту, я многозначительно покивал и, глянув в сторону ушедшей мадемуазель Маленькой, произнес заранее подготовленную фразу:

– Везучий ты мужик, Иван Семёнович. Хороший у тебя… ФАРТ!

Сидящая напротив Жанна прыснула.

Ну да, все верно, она ведь когда-то уже объясняла мне, что означает это слово на глинике. В сугубо научном и культурном смысле «фарт» – всего лишь жаргонное обозначение одного физиологического процесса. Известного всем и каждому, но не слишком приветствуемого в обществе, поскольку сопровождается он весьма «интересными» звуками. Звуками выхода из человеческого организма излишних, хм, газов. Короче, если по-простому, то это всего-навсего… э-э… ну, в общем, вы всё правильно поняли. Оставалось лишь пронаблюдать за «объектом». Точнее, за его реакцией.

С реакцией Ивана Семёновича я не ошибся. Она оказалась стандартной.

– Угх…кх…арх, – отплевываясь и чертыхаясь, «закусалец» пытался стряхнуть с рубашки пролитый на нее чай. Безуспешно. – От ты ж, блин! Мать твою!