Я был доволен. Пан шпион, по-моему, даже звук соответствующий из себя выдавил. Нечаянно. Тот самый, гы-гы-гы, специфический. Или мне это просто почудилось? Впрочем, не важно. Главное, что «шутка» всё-таки состоялась, а эффект от нее превзошел все мыслимые и немыслимые ожидания.

Едва сдерживающая смех Жанна встала и подошла к тихо матерящемуся Ивану Семёновичу:

– Допомога потрибна або сами впораетэся, панэ Костэнко?

– Спасибо, не надо. Я сам, – ответил внезапно позабывший ридну мову, красный как рак «закусалец». – Я сам. Щас… умоюсь схожу.

Поднявшись со стула, он махнул рукой и шустро засеменил куда-то в конец заставленного столами и стульями зала. Не переставая при этом отряхиваться и отплевываться.

Мы с женой переглянулись, а затем она, подняв к небу глаза, задумчиво произнесла, словно бы размышляя о чем-то:

– Пойти что ли прогуляться?

Я пожал плечами. Приняв молчание за согласие, Жанна медленно двинулась в ту же сторону, куда убежал оконфузившийся Иван Семёнович.

Вернулась она минуты через две и, заняв свое место за столиком, внимательно посмотрела на меня:

– Знаешь, как он умывается?

Я помотал головой.

– Заткнул раковину пробкой, налил воды и…

– И начал плескаться в ней как типичный представитель туманного Бальбиона, – завершил я начатую женой мысль.

– Типичнейший, – подтвердила она, а потом спросила. – Тет-а-тет с ним будешь общаться или помочь?

Ответить я не успел.

– Ой, а куда Иван Семёнович подевался?

Вернувшаяся в ресторан Виолетта Матвеевна растерянно переводила взгляд с нашего стола на свой, видимо, пытаясь понять, что тут произошло и куда пропал ее новый знакомый.

– Ты себе уже заказала чего? – вопросом на вопрос ответила Жанна.

– Нет, но…

– Слушай, здесь есть какие-нибудь магазины хорошие? – опять перебила Жанна подругу. – Мне просто муж обещал… Ты ведь обещал? Да?

Супруга повернулась ко мне, изображая «крутую блондинку».

– Ну да, было дело, – вздохнул я.

– Поможешь мне, Виолетточка? – жена вновь переключилась на Виолетту Матвеевну. – Я тут хотела немножечко гардероб обновить. Мне Андрей обещал, еще в космопорту. А на мужиков-то, сама знаешь, надежды никакой. Самой всё приходится выцарапывать, искать, а потом еще…

Н-да, «блондинка» из Жанны получилась просто замечательная: ее собеседница смогла вклиниться в кажущийся нескончаемым монолог не больше трех раз, да и то – одними междометиями. Впрочем, судя по загоревшимся глазам мадемуазель Маленькой, идея совершить совместный вояж по магазинам показалась ей весьма и весьма привлекательной. Что не могло не радовать: деловой разговор с паном Костенко, по моему разумению, должен был проходить без свидетелей. И потому в ответ на брошенный вскользь взгляд жены я лишь наклонил голову, всецело одобряя ее придумку с шоп-туром.

В общем, уже через пару минут дамы сдвинули стулья и принялись активно обсуждать детали предстоящего шоппинга. По доносящимся до меня обрывкам фраз, произносимых отчетливым шепотом, было ясно – поход по приотельным бутикам отложить или отменить уже не удастся. И затянется он, как минимум, часа на два, не меньше…

– …думаю, успеем, – говорила Виолетта Матвеевна. – Они до полуночи работают.

– Ты уверена? – спрашивала ее Жанна. – А вдруг раньше закроются?

– Тогда надо поторопиться. Я тут, кстати, в «Ватоне» одну кофточку присмотрела, так она…

– …мужика голыми руками не возьмешь, – шептала моя благоверная, наклоняясь к подруге.

– Это точно, – хихикала та в ответ. – Там много еще чего нужно.

– Голого, – уточняла Жанна, смеясь…

– …на мужчину вообще нельзя повышать голос, – улыбалась ее габаритная собеседница.

– Точно. Он должен бояться взгляда…

– …а разве это сейчас носят? – сомневалась одна.

– Ты что, не знаешь?! – распахивая глаза, изумлялась другая. – Это же последний писк!..

Короче, общаться подобным образом милые дамы могли бы еще очень и очень долго, однако время уже поджимало. И, что самое обидное, поджимало оно не столько их, сколько меня – Иван Семёнович мог появиться в любую минуту.

– Жанн, вы сюда возвращаться будете? Или сразу в номер? – поинтересовался я, прерывая «увлекательнейшую» беседу.

Жанна и Виолетта Матвеевна подняли головы одновременно, с недоумением глядя на того, кто так бесцеремонно вмешался в их диалог.

– Я спрашиваю, мне тебя ждать или сразу в номер? – повторил я вопрос.

– В номер? – переспросила жена, видимо, пытаясь понять, в чем проблема. – А, ну да, точно. В номер… Ты, Андрюш, это… лучше не жди. Лучше сразу в номер, – а потом добавила. – Мы ненадолго.

«Ждать не нужно, потому что ненадолго», – мысленно усмехнулся я. – «Что ж, женская логика, ничего не попишешь. Но, в принципе…»

– Андре-ей! – неожиданно прозвучало над самым ухом.

– А? Что? – встрепенулся я, выходя из состояния задумчивости.

Жанна стояла передо мной, уперев руки в бока.

«Господи! Ну что еще?»

Супруга покачала головой и продемонстрировала, что ей от меня нужно. Классическим жестом – потерев большим пальцем об указательный.

«Тьфу ты, черт! Совсем забыл! Деньги!»

Сунув руку в карман, я вытащил сложенную вдвое пачку купюр и, отделив от нее три не самые крупные, передал жене остальные.

– Спасибо, милый! – чмокнула меня в щеку супруга.

Я вздохнул.

«Ну да. Гардероб для женщины – это лекарство. А на здоровье экономить нельзя!»

Когда дамы ушли, я еще раз пересчитал оставшуюся наличность. Хотя чего ее считать – всего три купюры осталось. Две по двадцать и одна десятка, итого пятьдесят секто. Не густо, но на пиво хватит, если, конечно, не упиваться им как хелиманские бюргеры. А у Жанны, выходит, больше тысячи на руках – надеюсь, все зараз не потратит. Хотя… ну да, она хоть и экономная, но иногда, увы, увлекается. Впрочем, ладно, пусть тратит, у меня ведь тут все равно один гешефт намечается, так что компенсируем потери с лихвой. Думаю, прокатит.

Наливаю в стакан воды. Устраиваюсь поудобнее. Жду.

– А чому я жинок не бачу? Ану розказуй, куды йих сховав, розбийнык?

Появившийся, наконец, пан Костенко огляделся, а затем, ничтоже сумняшеся, плюхнулся на стул прямо напротив меня.

– По магазинам пошли, – ответил я, разводя руками. – Так что…

– Йих можна нэ дочекатыся. Це надовго, – логично продолжил закусалец (с логикой у него был полный порядок). К тому же, как выяснилось, Иван Семёнович вернулся к столу не один – вместе с ним прибыло пиво, целых две кружки. Одну из которых он царственным жестом пододвинул ко мне:

– Прыгощайся, Андрий.

Я чиниться не стал. Взял кружку, сделал глоток. «А что, вроде неплохо. Хотя я больше темное люблю и чтоб нефильтрованное».

– Спасибо. Хорошее пиво.

– А як же. Поганого тут не варять, дбають про репутацию, – согласился со мной пан Костенко, небрежно махнув рукой. – Та и погода для пыва гарна. Нэ жарко, нэ холодно, мух нэмае. Нэ тэ що у нас, на Закусале.

– Это точно. На Закусале мух хватает. С избытком, – усмехнулся я, вновь поднося кружку ко рту. – А на Глинии сейчас, наверное, дождь идет. Льет как из ведра… Или как там у ВАС говорят? Ит рэйнс кэтс энд догс. Не так ли… Джонни?

Мой визави даже не вздрогнул – отхлебнул пива, стер пену с усов и лишь потом с интересом посмотрел на меня:

– Давно догадался?

– Ну, не так чтобы очень, но…

– Но догадался. И это есть вэри гуд, – подытожил «Иван Семёнович», ставя кружку на стол. Затем чуть поморщился и отодвинул ее в сторону. – Редкостная гадость. Не пиво, а пойло какое-то.

Я пожал плечами, но спорить не стал.

– Да-а. Давненько я уже не пробовал приличного портера, – продолжил тем временем пан шпион. – Ну да не беда, какие наши годы. А? Эндрю? Что скажешь?

– Не отвлекайся, Джонни, – ответил я ему, возвращая разговор в привычное русло. – И вообще, ты бы представился что ли. А то, сам понимаешь, неловко мне как-то звать тебя Иваном Семёнычем. Впрочем, если не хочешь, неволить не буду. Достаточно и погоняла.