Ники улыбается.

— Да, может, ты и права, возможно, он и пытался снять кого-нибудь, как это иногда делают мужчины... Но я отказалась не напрасно. Я рада, что приняла это решение, так же, как была рада тому, в каких обстоятельствах находилась до вчерашнего дня. А сейчас что-то изменилось.

Олли почёсывает лоб.

— Ты поговорила с Алексом?

— Нет, ещё нет. Я написала ему письмо.

Олли с беспокойством смотрит на неё.

— И ты рассказала ему об этом?

— Нет, — улыбается ей Ники. — Сдурела?

Олли вздыхает. Дилетта качает головой.

— Если бы я незадолго до свадьбы нашла письмо, в котором мой будущий супруг говорит, что бросает меня, понятия не имею, что сделала бы! Думаю, покончила бы с собой. — Только теперь она понимает, что сказала. — Нет… то есть, мне было бы очень плохо, но я бы всё равно попыталась понять, что произошло... Я бы точно тут же позвонила ему, караулила бы его возле дома и достала бы вопросами...

Ники улыбается ей.

— Ты же не Алекс. К тому же, в письме я написала, что мне нужно немного времени для себя, я должна подумать, понять... Алекс – взрослый человек, он поймёт это, я уверена.

Эрика заинтригованно вмешивается:

— А что ты собираешься делать с другим?

— Пока не знаю.

Олли улыбается.

— Это тот парень из универа, с которым ты хотела нас познакомить, правда?

Ники утвердительно кивает, и ей становится немного стыдно из-за её уверенности. В вопросах любви никогда нельзя быть слишком уверенными.

120

Другой конец города. В лофте всё ещё царит хаос, Пьетро, Энрико и Флавио стоят перед закрытой дверью. Энрико шёпотом спрашивает двоих друзей:

— А что он там делает? Не понимаю.

Пьетро качает головой.

— Как это – что делает? Рыдает!

— Да ладно, я не верю!

Пьетро немного удаляется, и остальные идут за ним.

— Ты серьёзно говоришь?

— Да, я прекрасно слышал. Он даже носом шмыгает!

Пьетро разводит руками.

— Не хватало ещё плакать в сорок лет из-за девчонки… М-да! Абсурд.

Флавио наливает ему попить.

— Не понимаю, при чём здесь возраст. Неважно, двадцать тебе или сорок! Это зависит от того, что ты чувствуешь к человеку, от мыслей и эмоций, от того, насколько ты влюблён, а не от количества прожитых лет!

— Мне кажется, что ты несёшь полнейшую ахинею: думаю, в сорок плакать из-за женщины просто смешно. Ясно тебе?

Флавио раздражается.

— Потому что это не просто женщина! Это его женщина, женщина его жизни, его жена, мать его детей…

Пьетро уточняет:

— Для начала, ты должен использовать условное наклонение: она могла бы стать женщиной его жизни, женой и матерью его детей, — затем он указывает на закрытую дверь комнаты Алекса. — А в данный момент нет ничего из этого, и вероятность того, что Алекс реально женится на ней, объективно говоря, очень и очень мала.

Флавио качает головой.

— Ты мне противен, и думать, что ты его друг, тоже противно...

— Именно поэтому я и сказал ему правду! Я ему не вру, не даю ему фальшивых надежд, как это делаешь ты, убеждая его, что сказки сбываются... Существует лишь реальность... И знаешь, какова она? — он указывает рукой на комнату, в которой находится Алессандро. — Реальность в том, что ему сорок лет, он закрылся в комнате в слезах, а ей двадцать, она наверняка тоже закрылась в комнате, только она там трахается... И это не имеет ничего общего ни со сказкой, ни с кошмаром. Это просто порядок вещей, ни больше ни меньше. Реальность может быть и прекрасной, замечательной, как ни крути, но в некоторых случаях она может быть даже отвратительной. Но, с какой стороны ни посмотри, с начала или с конца, это всё – лишь реальность.

121

Олли, Дилетта, Эрика и Ники, уже успокоившись, сидят со своими пустыми чашками. Олли чувствует себя гордой.

— Слушайте, в такие моменты следует просто расслабиться...

Эрика не согласна.

— Ага, тисану изобрели именно для того момента, когда ты решишь, что не станешь выходить замуж.

Дилетта со злостью смотрит на неё.

— Рано или поздно ты тоже испытаешь искреннее чувство, ты не можешь провести жизнь, играя в разочарованного циника. Однажды любовь ворвётся в твою жизнь...

Эрика улыбается ей, разводя руками.

— Пусть так... И пусть это произойдёт благодаря офигенному парню с восхитительной улыбкой и шикарным телом, в общем, пусть он будет чем-то средним между Клайвом Оуэном, Брэдом Питтом, Мэттью МакКонахи, Эштоном Катчером и Вуди Алленом...

— Вуди Аллен? А при чём здесь Вуди Аллен?

— Ну, а почему бы нет, после отличного секса он сможет рассмешить, и тогда ты окажешься в раю!

— Эрика!

— Нет-нет... — Ники защищает её. — Совсем неплохо. Там, наверху, тоже нужно посмеяться...

Дилетта допивает свой чай, который уже стал холодным.

— Да-да, смейтесь... Только сомневаюсь, что в тот самый день её и правда впустят в рай...

Эрика пожимает плечами.

— А кто туда торопится? Об этом поговорим позже, всегда есть время измениться и попросить прощения. Посмотри на Клаудию Колл... сначала она снималась в фильмах Тинто Брасса, а сейчас что? Ведёт себя, как монашка. Позволь мне пережить то, что пережила хотя бы она, и, уверяю тебя, потом я буду просто святой!

Олли смотрит на Ники.

— Кстати о святых... твои родители, должно быть, просто сказочные... После всего этого времени, которое они посвятили подготовке, зная твоих предков, они потратили довольно-таки много на эту свадьбу мечты... они нормально это приняли, не разозлились, не жалуются из-за твоего решения... Ну, ты должна признать, это не совсем похоже на них, так ведь?

Дилетте любопытен этот вопрос.

— Да, кстати, как они-то это восприняли?

— Ну, сейчас они очень спокойны.

Олли утвердительно качает головой.

— Просто фантастика. Так должно быть во всех семьях.

Ники округляет глаза.

— Во-первых, потому, что я им ещё не рассказала...

— А-а-а.

122

Она потихоньку закрывает дверь, а затем на цыпочках идёт к себе, думая, что её родители уже спят или хотя бы занимаются любовью. Но – ничего подобного. До неё доходят ясные голоса из гостиной.

— Я думаю, они даже не узнают.

— А вдруг?

Ники заглядывает в гостиную и видит, Роберто и Симону за столом перед кучей бумаг. Симона настаивает:

— Ты очень их обидишь. Ты ведь знаешь, как это понравилось бы им, они же простые люди, для них свадьба – это большое событие, а ты не приглашаешь их на свадьбу собственной дочери, их обожаемой племянницы! Ты осознаёшь, что после такого не сможешь даже на порог их дома ступить? Не только дома, ты даже не сможешь показаться в том районе...

Роберто согласно кивает.

— Ладно, тогда придётся пригласить их. А сколько этих Пратези? Трое, правда?

— Шестеро! Ровно вдвое больше! Чёрт возьми! С ними получается двести сорок гостей... Так много! — Симона видит в дверях дочь, встаёт и шагает к ней. — Ники! Как ты, милая? Этим утром ты так быстро убежала, я даже не видела, как ты завтракала.

— Да, у меня рано занятия начались…

Симона обнимает её.

— Ты так загружена...

— Ну да.

Естественно, как любая мать, она тут же замечает, что что-то не так, но притворяется и ничего не говорит. Она прекрасно знает, что в некоторых случаях лучше подождать нужного момента, когда её дочь почувствует необходимость открыться и поговорить.

— Садись, если хочешь, Ники... мы тут свадьбой занимаемся. Рассчитываем, кого куда посадить, и общее количество гостей.

Роберто чешет лоб.

— Ну да, Белли сказали, что у них будет около двухсот пятидесяти, у нас примерно также... Так что в общем итоге у нас получается пятьсот приглашённых, и еда, которую ты выбрала...

Симона ругает его:

— Роберто...

— То, что выбрала ты, сёстры Алекса и твоя мать, в общем, вы, женщины, без сомнения, будет вкусно, но это влетит нам в копеечку...