131

Ники начинает раздеваться. Нюхает свою кожу. Подносит локоть к носу. Хм... Какой странный запах. Похоже на мыло, которым иногда пользуется папа. Но запах приятный. И стойкий. И даже тут он был прав! Кожа стала такой мягкой. Эффект серы просто невероятен из-за её pH, она убивает грибки и паразитов, защищает кожу... В общем, каждый должен хотя бы раз в неделю окунаться в эти термы. Да. И что теперь? Она улыбается. Что могло случиться, если хватило одного только бассейна с горячей водой, чтобы я его поцеловала? Я поцеловала его. Это слово вдруг начинает казаться ей очень странным. Я его поцеловала. Затем она смотрится в зеркало. Вьющиеся спутанные волосы окружают лицо, заставляя казаться его другим, она практически не узнаёт себя в этом новом свете. Я его поцеловала. Она внимательно смотрит на себя снова, словно ищет в своих глазах следы настоящих перемен. Как в том фильме, ремейке с Николь Кидман в главной роли, где рассказывается история об инопланетянах, которые принимают человеческое обличие, представляются людьми, и в итоге они начинают вести себя необычно. Ники немного наклоняется к зеркалу. Не вселился ли в меня инопланетянин? Она улыбается. Мне понравился этот фильм. А эта ночь? Понравилась тебе эта ночь? Она пристально и внимательно смотрит в зеркало. Затем улыбается этой странной девушке, которая вдруг взбунтовалась. Я ведь просто хотела искупаться, так? Мы ведь можем остановиться на этой версии? Ну да, конечно. Пожалуйста, пусть будет так. Она продолжает раздеваться, снимает брюки, складывает их на стуле, и в этот самый момент у неё возникает новый вопрос, внезапный и неожиданный, может быть, даже бессмысленный. А как же Алекс? Что бы сказал Алекс обо всём этом? Как бы это ему понравилось? Она чувствует давление, ей хочется умереть. Нет, не думаю. Вряд ли ему понравилось бы. Вы её слышали? Это словно другой человек смеётся внутри неё. Поверить не могу! Как ты можешь говорить что-то подобное? Ты же собиралась выходить за него замуж, дни, недели, месяцы, больше полутора лет, короче говоря, вы создали вместе очень важные вещи, а теперь ты берёшь и говоришь, что ему это не понравилось бы? Конечно же, нет! Ему было бы очень больно. То, что ты сделала, это непостижимо, невообразимо... Так же, как и во многих других случаях, жизнь коварна, она играет тобой, щекочет тебя, провоцирует, высмеивает... Теперь она видит её. Там, на той полке, там же, где она и оставила. Посылка от Алессандро. Как в трансе, хоть она и не хочет, ну или не хотела раньше, потому что ей хотелось на тот момент сопротивляться, лечь в постель и уснуть... теперь она берёт его. Смотрит на него некоторое время, а потом разворачивает. Вертит его в руках, жадная, любопытная, разрывает бумагу, словно наказывает её за что-то, словно хочет причинить боль самой себе, чтобы поскорее загладить вину, немедленно и полностью, за своё глупое детское желание... искупаться. Последний кусочек бумаги падает на пол. И он появляется в её руках.

«Для тебя, для Ники»

DVD. Что на нём такое? Когда он отправил его мне? После того, как нашёл моё письмо? Потом она видит дату. Нет, это было в тот день, когда я ушла. В ту ночь, когда я впервые встречалась с Гуидо. Только подумав об этом имени и о том, что произошло с тех пор, всё кажется ей нелепым, древним, как будто из другой эпохи, из другого мира, с другой планеты. Прежде, чем её охватит паника, Ники хватает диск, открывает его, вертит в руках, сразу в обеих, словно это важнейший документ, найденный после многих лет поисков. Она поднимает его. Он аккуратный, хрупкий, это карта правды, свидетель легенды, которую постоянно рассказывают, не раскрывая всех деталей. Уверена, что найду здесь всё, что мне нужно. Она вставляет его в компьютер, и через несколько секунд на мониторе высвечивается чёрная иконка со словом «Play» на ней. Ники кликает на неё и словно открывает дверь, словно выходит на новый, незнакомый уровень. «Я был ею, она была мной, мы были одним целым, мы были свободны». Песня того дня, когда мы познакомились, когда попали в эту аварию, когда я упала. She's the One... А песня медленно продолжается. «Мы были молоды, мы были неправы, но нам было хорошо с самого начала...». В фильме появляется Алессандро. Он улыбается. Музыка стихает, и он начинает говорить: «Любовь моя... Я хочу сказать тебе, что я счастлив, но не могу подобрать слова... В мире не придумали ещё таких слов, которыми я мог бы выразить то, что чувствую к тебе. Так что я просто надеюсь, что этот фильм скажет всё за меня...» Видео продолжается. Музыка снова становится громкой, и одна за другой появляются их совместные фотографии. Алессандро и Ники на вечеринке, Алессандро учит Ники вождению, фотографии с телефона. Ники спит, а потом злится, потому что замечает, как он снимает её пробуждение. Иногда слышится его голос: «Здесь ты была прекрасна, здесь я любил тебя всю ночь, а здесь мне было страшно... Страшно, потому что я влюблялся в тебя...» Музыка снова становится громче, и появляются фотографии одинокого Алессандро на маяке в те дни, когда он ждал её. «Здесь в моей жизни не было смысла...» Ники улыбается. «А здесь я понял, что возрождаюсь». Несколько фотографий, где он выходит из дома старого смотрителя маяка.

«За стол!» - это её голос, Ники. Как же смешно я была одета... Это был первый суп в моей жизни! Дальше снова фотографии. «Здесь я понял, что был идиотом и только зря терял время...» Другая музыка. Группы Coldplay. Появляются изображения Нью-Йорка. Ники чувствует приступ боли в сердце. Она молча смотрит, как они бегут вдвоём по улицам Манхэттена, как она входит в «Gap», а потом в «Levi's», как она примеряет платья и рубашки, как она пытается отвести от себя его камеру. Она говорит: «Хватит... Не снимай меня... Чтоб ты знал: если ты это сделаешь, я за тебя не выйду...» Тогда она сказала это в шутку, это было просто глупой, идиотской фразой, которая не должна была стать реальностью. Ники тихо начинает плакать, молча, её слёзы быстро катятся, одна за другой, как река во время наводнения, как растущая волна, огромная, которую уже не удержать, так что она отпускает её, освобождает, она чувствует тревогу из-за этого потока запутанных чувств, и её плач только усиливается. А музыка продолжается. Появляется полёт на вертолёте, вид Нью-Йорка с высоты птичьего полёта. Надпись на небоскрёбе Эмпайр-стейт. «Прости, но я хочу на тебе жениться!». В конце на первом плане появляется Алессандро. «Прости, но я был не точным. Прости, но я всегда буду любить тебя». Ники больше не может сопротивляться, она начинает рыдать, закрыв руками лицо, стыдясь этого поцелуя, своего внезапного желания взбунтоваться, бросить всё, что у неё есть, отказаться от чудесной любви Алекса. И тогда, отвергнутая по собственному желанию, она молча впадает в отчаяние, вытирает свои слёзы тыльной стороной ладони, огорчённая, сбитая с толку, дезориентированная и разгневанная тем, что не может винить никого, кроме себя самой, в этой странной и неожиданной перемене. Почему же всё так вышло? Что случилось на самом деле? На неё давит огромная пустота, и она чувствует себя одинокой, как никогда, несмотря на то, что её родители, которые находятся в соседней комнате, любят её и поддерживают во всех решениях. И то же самое можно сказать о её восхитительных подругах, которые всегда с ней за одно и всегда рядом, что бы ни случилось. В этот момент Ники чувствует себя, как сдутый воздушный шар. Но кое-чего у меня никто не сможет отнять. То, о чём даже не скажешь, потому что это ни к чему, то, что нельзя ни понять, ни объяснить. Это нехватка любви. Потеря любви, конец любви, утечка любви. Когда такое происходит, ты чувствуешь себя голой и пустой. И даже если тебе хорошо наедине с собой, ты не перестаёшь быть красивой, только остаёшься бездушной. Побеждённая этим бездонным одиночеством, она ложится в постель. Может, завтра всё будет иначе. Может быть. Скованная болью, измученная, она растягивается на подушке, словно ищет убежища, безопасного пляжа, спокойной пещеры, где может спрятаться от всех этих мыслей. Вот только кто на самом деле виноват во всём этом?