133

Коробка, завёрнутая в жёлтый и оранжевый, покоится на стеклянном столике в гостиной. Рядом с ней два стакана апельсинового сока и два куска шоколадного торта. Дилетта с улыбкой смотрит на Филиппо.

— А по какому поводу?

— Разве нужен повод? Ты просто заслуживаешь этого!

Тогда Дилетта снова бросает взгляд на подарок.

— Но сегодня не наша годавщина, даже не мой день рождения!

— Да, но всё равно – праздник!.. Доверься мне!

Дилетта берёт коробку. Она рассматривает её, вертит и трясёт, чтобы угадать, что внутри.

— Даже не шумит...

Филиппо не отвечает ей и не ругается.

— Давай, открывай!

Он прекрасно видит, что Дилетта не может больше сопротивляться своему любопытству. Она делает довольное лицо и разворачивает упаковку, стараясь не разорвать её. Ей никогда не нравилось просто рвать обёртку. И медленно в её руках появляется содержимое. Дилетта не верит своим глазам. Затем она находит ещё и открытку. Берёт её и читает.

— Поверить не могу... — она поворачивается, смотрит на него и взбирается на него, сходя с ума от счастья. Она покрывает его поцелуями, обнимает его и громко смеётся.

Филиппо не сопротивляется ей и тоже смеётся, удивлённый и удовлетворённый этим взрывом радости. Потому что это больше, чем просто подарок. Это – обещание, выбор, осознание, общее путешествие к множеству различных сюрпризов. Это прыжок в пустоту, но с парашютом, который способен защитить их обоих. Дилетта встаёт и берёт Филиппо за руку. Она нежно смотрит на него.

— Идём... Идём со мной...

Она ведёт его в свою комнату, закрывает дверь и толкает его на кровать. Начинает его целовать. Они чувствуют себя такими близкими, такими едиными, как никогда, в некотором смысле даже взрослыми и сознательными, всё ещё напуганными, но готовыми. Наконец-то готовыми.

В гостиной на диване в окружении так и не разорванной обёрточной бумаги и ленточки лежит открытая коробка с крошечными ползунками. Они бледно-жёлтого цвета с вышитым мишкой. А на открытке написано: «Жёлтый, как солнце, которое освещает твой мир, жёлтый, как цветок, который раскрывается в полдень, жёлтый, как твои волосы, сияющие, как солнце, жёлтый, как мечта, которая скоро станет реальностью. Неважно, сын у нас будет или дочь: наш ребёнок будет таким же чудесным, как ты...»

133

Несколько дней спустя. Синее безоблачное небо. Медленное движение, но без пробок, что помогает ускорить ритм города. Алессандро закрывает машину. Он торопливо бежит к дверям и входит в здание.

— Доброе утро, синьор Белли, Вас ожидают наверху.

— Хорошо, спасибо.

Меня ждут? Но кто же? Что могло произойти? Когда он заходит в лифт, ему в голову приходит странная мысль, воспоминание из прошлого с болью пронзает его мысли. В тот день, по телефону...

— Привет... Твоя секретарша меня не пускает.

— Извини, а где ты?

— У тебя за дверью.

Алессандро выбегает и видит её в зале ожидания на разноцветном диване в синем жакете и туфлях от Адидас, ноги в голубых колготках, а подмышкой папка с рисунками на кампании ЛаЛуны… В этот момент у него появляется впечатление, будто он вернулся во времени, и ему кажется невозможным то, что Ники больше не является частью его жизни. Это он замечает, когда останавливается перед диваном. Где ты, Ники? Что случилось с нашей жизнью? Почему? У него даже немного кружится голова, когда он задумывается об абсурдности произошедшего. Но в этот момент открывается дверь переговорной.

— Алекс, мы ждали тебя. Заходи! — Леонардо выбегает ему навстречу и берёт его за локоть. Потом, приблизившись к его лицу, он выдаёт лучшую свою улыбку. — А вот и мой номер один – Алессандро Белли! — он пихает его в зал.

В переговорной его встречает радостная группа рекламщиков, редакторов, пиарщиков, производителей, бухгалтеров, президент и даже администратор здания.

«Поздравляем!» «Молодец!» «Отлично!»... Они выкрикивают все эти фразы, чтобы поздравить его с успехом. Алессандро ошеломлённо смотрит на них, медленно вертит головой слева направо, затем справа налево. Он узнаёт всех после стольких лет совместной работы: самые ранние его работы низшего уровня, его дальнейшее повышение, улучшение, упорство, воплощение в жизнь лучших идей, остроумие, самые малые цели, огромные усилия, бесконечные гонки, нескончаемые часы работы и великий успех. Однако он бы с превеликим удовольствием променял всё это и всех этих людей на одного-единственного человека. Где ты, Ники? Зачем мне этот успех, когда рядом со мной нет человека, с которым я мог бы разделить его, единственной, кого я люблю?

— В Соединённых Штатах был невероятный успех! — Леонардо обнимает его за плечи, возвращая к реальности. — Вы полностью убедили их... Им понравился даже слоган.

Повернувшись, он видит Раффаэллу, как всегда красивую, а сейчас даже больше того – элегантную, аккуратную, молчаливую, совершенную, как в манерах, так и в возможностях, которая улыбается ему издалека и подмигивает по-дружески, без хитрости, а затем делает жест, говорящий: «Это ты, всем этим мы обязаны тебе, это твоя минута славы». И Алессандро улыбается, ошеломлённый всеми этими словами.

— Давайте, включайте.

Зал поргужается в почти религиозную тишину, когда загорается экран и гаснет свет. Алессандро в один миг охватывают кадры его фильма. Бегущие животные: лев, гепард, пантера, прыгающая антилопа, газель, на лету схваченная когтями ягуара, – а на заднем плане не перестают бить по кожаным барабанам руки. Тум-тум-тум. Тум-тум-тум. Фильм продолжается, и постепенно эти кадры тускнеют. Появляется слово «Инстинкт», которое появляется из глубины с музыкой, которая с каждой секундой становится всё громче. На первом плане появляется рот пантеры, издающей грозный рёв. Следующее слово – «Любовь»: лев и львица дико совокупляются, кусая друг друга в шею, едва не разрывая друг друга от страсти. Снова появляются антилопы, с каждой секундой всё более быстрые, их сотни, они бегут, прыгают, и кажется, будто сейчас выпрыгнут из экрана. Теперь появляется слово «Мотор», за которым появляется кадр с чёрным автомобилем, который появляется как луч света на первом плане, резко заворачивает и останавливается. Мимо проходит пантера, смотрит на него, трётся о него боком, а затем уходит. Появляется название марки автомобиля и слоган: «Инстинкт, любовь, мотор». Когда свет внось загорается, все восторженно аплодируют. Алессандро удивлён, можно сказать, даже растерян.

— Гениально, отлично!

Все продолжают аплодировать, время от времени хлопая его по спине.

— Прекрасно! Поздравляю, прекрасная кампания, лучшая из всего, что я видел о машинах!

Алессандро улыбается, не веря себе. Как я мог сделать всё это? Я использовал слоган своей жизни, своей философии, ход своих мыслей для машины, для куска железа, который однажды холодно переживёт меня, который не думает, не размышляет, не страдает и не радуется. «Любовь... мотор». Его мотор любви. Я зашёл так далеко? Не может быть. Он с улыбкой машет нескольким людям, затем покидает зал и бежит в свой кабинет. Он закрывается внутри и начинает копаться в бумагах, в папках, под рисунками, под различными словами, которые он рассматривал, выбирал, оценивал. А потом находит. «Любовь... мотор». Его почерк. Но это же не я сделал! Чуть ниже он находит листок со знаками вопроса, другой – с сердцем и написанными внутри него много раз буквами, всегда одними и теми же – А и Н. Именно так. Должно быть, я был пьян, пьян в стельку, когда это было? Когда мне было плохо. Мне плохо уже несколько недель. Я погрузился в работу и даже здесь устроил себе неприятности. Он подносит руки к голове... Как такое могло случиться? В тот самый момент стучат в дверь. Алессандро поднимает взгляд.

— Войдите!

Это Раффаэлла.

— Привет! Ты как? Такой успех…

— Нет... Я увидел совсем другое! — Алессандро разъярённо показывает ей слова «любовь, мотор». — Это ты выбрала?