Затем вмешивается Сюзанна:
— А если будет иногда дарить тебе цветы, то только из-за того, что что-то скрывает от тебя… Или, если он ещё ничего не сделал, то уже думает об этом и приносит тебе цветы, чтобы ты ни о чём не подозревала...
А затем они обе исчезают в темноте комнаты. Ники глубоко дышит, борясь с абсолютной паникой, и тогда видит Кристину.
— Ники, не слушай их, они преувеличивают... Это тяжело, но у тебя всё получится! Конечно, через несколько лет тебе будет не хватать восторга, который был в начале, сюрпризов по возвращении домой, путешествий, о которых ты узнаёшь в последний момент, страсти в постели... Но ты должна продолжать... Как солдатик, тум-тум, даже когда тебе не хочется, я знаю, что говорить такое ужасно, тебе придётся симулировать и заставлять себя верить в обратное... К сожалению, они постоянно испытывают желание, им не хватает того, что мы им даём... То есть... Я имею в виду некоторых из нас, женщин...
Она тоже покидает сцену, качая головой, и вдруг приходит Флавио, который смотрит на неё, улыбается, ничего не говорит, пожимает плечами и идёт за женой. Ники опирается о раковину. Нет, ребята. Так не пойдёт, у меня ничего не получится. Мне ведь всего двадцать лет. Всего двадцать... Двадцать прекрасных лет. И они должны закончиться вот так? Они все такие печальные... Никогда мне не говорили, что будет вот так, без единой улыбки, без энтузиазма, счастья – ноль... Значит... брак – это ловушка! Как раз, когда она это понимает, перед ней возникают её родители, Роберто и Симона. Мама с любовью смотрит на неё.
— А мы, Ники? Почему ты не вспоминаешь о нас? И нашем счастье? Подумай о красоте нашей совместной жизни, о падениях и взлётах, о любви и прощении, о том, как мы становимся лучше рядом друг с другом, всё время следуя рука об руку, и у нас одно сердце на двоих, даже когда мы далеко друг от друга.
Роберто вздыхает.
— Знаешь, сколько футбольных матчей я пропустил ради неё? Сколько командировок?
Симона бьёт его.
— Роберто!
Он улыбается ей.
— Подожди, дай мне закончить... В конце концов, всё, от чего я отказался, было не зря, потому что однажды на свет появилась ты со своей первой улыбкой... И наше счастье стало ещё больше.
Теперь Симона тоже улыбается.
— А потом родился твой брат... И затем было ещё много дней, одного за другим, напряжённых, тяжёлых, сложных и стрессовых... Но были и хорошие, активные, здоровые, ясные дни, когда ты выбираешь, по какому пути идти дальше…— Роберто берёт руку Симоны. — И теперь мы здесь... И это чудесно, это никогда не закончится, потому что для конца нет никаких объективных причин, не существует настоящего финала, есть только красота, за которую надо цепляться в страхе потерпеть неудачу, но для этого нужно уметь ценить её... Если только захочешь, Ники, у тебя всё получится, всё зависит от тебя…
Симона показывает на дверь ванной.
— И от него.
Понемногу Ники начинает улыбаться и перестаёт потеть, её волосы снова принимают нормальный вид, и белые тени исчезают. Она проводит тыльной стороной ладони по лбу и затем в последний раз улыбается родителям. Симона и Роберто смотрят на неё с любовью и потом тоже медленно исчезают в тени, которая разливается в глубине комнаты, которая словно утекла сама собой, чтобы оставить её в ванной одну.
Ники открывает дверь, проходит по комнате, поднимает одеяло и ложится в кровать, придвигается к Алессандро и сплетает свои ноги с его ногами в этой спокойной теплоте. Кладёт одну ногу на него, чтобы чувствовать его ещё ближе, словно чтобы успокоиться. И ей тут же становится лучше. «Да, у нас получится», — шепчет она самой себе, пока Алессандро немного шевелится, снова кладёт руку под подушку и спит дальше. Ники закрывает глаза. Теперь я могу погрузиться в сон. Иногда в мою голову приходят такие глупости. Однако, иногда, если страх игнорируют и проблема остаётся не решённой полностью, то наше беспокойство просто приседает и остаётся настороже, как чёрная пантера, исчезающая в высокой траве, то есть в повседневной путанице, готовая подпрыгнуть и вновь появиться со всей жестокостью своих когтей... делая невозможным любой побег.
48
Италия. Рим. Виа Панисперна.
Сидя на большом синем диване, Ингрид смотрит на DVD «Монстры против пришельцев», зачарованная движущимися цветными картинками. По обе стороны от неё сидят Анна и Энрико. Девочка залезает на Анну и крепко обнимает её. Та возвращает ей объятие, и на мгновение они застывают в такой позе. Энрико смотрит на них. Они уже успели так полюбить друг друга. Затем он замечает, что уже семь часов.
— Эй, Анна, что скажешь, если мы что-нибудь приготовим? Малышка поест, да и ты поужинаешь с нами. Ты ведь можешь немного задержаться, правда?
Девушка смотрит на часы и вздыхает.
— Ладно, нет так нет... — говорит ей Энрико.
— Нет, дело не в этом... Просто подумала о том, как летит время... Некоторые дни длятся всего пять минут! Хорошо, давай, приготовим немного пасты с кабачками, согласен? У меня очень вкусно получается. Даже кабачки есть, потому что этим утром мы с Ингрид ходили за покупками, правда, принцесса? — она сжимает девочку своей крепкой рукой, и та тут же разражается смехом.
— Прекрасно! Я люблю пасту с кабачками.
Они начинают готовить. Анна моет и нарезает кабачки полосками. Энрико берёт неглубокую сковородку без ручки, наливает немного оливкового масла и закидывает лук-шалот, а затем обжаривает. Спустя пару мгновений, Анна добавляет кабачки и все перемешивает деревянной лопаткой. Они шутят, смеются и заигрывают друг с другом, а Ингрид смотрит на них со своего креслица и по-своему принимает участие, передвигая на столе то, что уже готово.
— С тобой так весело готовить! — говорит Анна, закрывая крышку, чтобы вода закипела быстрей.
— Да! Какую пасту сделаем?
— Яичную, вот она, в кладовой.
— Вижу... — улыбается Энрико.
Она знает о моём доме больше, чем я. Она быстро освоилась. И эта мысль приносит ему неожиданное удовольствие.
Немного позже они уже оценивают, насколько вкусную пасту аль денте с рубленной петрушкой и пармезаном сверху они приготовили. Ингрид высасывает своё гомогенизированное молоко из кружки. Она тоже сейчас спокойна. Затем они съедают несколько кусочков свежих фруктов. И в конце пьют кофе. Потом Анна уносит Ингрид в её комнату, потому что девочка начинает засыпать. После она возвращается на кухню. Энрико уже надел фартук и резиновые перчатки.
— Так как готовила ты, то я буду мыть, а ты вытирать.
— Да, по правде сказать, посудомоечная машина пуста, и нужно вымыть всего пару тарелок. Так что лучше сделать это вручную. Если сейчас не хочешь, то можешь сложить тарелки туда, а мы запустим машину завтра, когда она наполнится. Экономить воду и энергию очень важно, правда? Я очень внимательна к таким вещам.
Энрико посылает ей улыбку.
— Окей, окей, командир! Я тоже позабочусь об экологии!
— И правильно сделаешь! Планета тебе будет благодарна! Кстати, сообщаю тебе, что завтра я собираюсь купить энергосберегающие лампочки и заменить те, что есть. Они немного дороже, но их хватит надолго, и они помогут тебе сэкономить.
— Отлично, спасибо. Я оставлю деньги на столе.
— Нет, отдашь мне, когда я уже куплю. Ладно, давай начинать! Экономь воду и моющее средство, хорошо? Нам не нужен потоп!
Они начинают мыть блюдца, стаканы, сковородку и остальную утварь, которые использовали. Энрико моет, а Анна вытирает. Идеальная синхронность. Не переставая смеяться, они делятся различными эпизодами, воспоминаниями о школьных лагерях, об одинокой жизни.
— Знаешь что, Анна? — говорит девушке Энрико, протягивая ей глубокую чашку.
— Что?
— Даже не знаю, как сказать тебе...
— Сказать что? — Анна с любопытством смотрит на него, потому что Энрико внезапно становится очень серьёзным.
— Я немного смущаюсь, но должен прояснить одну вещь…
— Какую?