— Ах, да... Я бы хотела, чтобы в меню была только рыба... но вдруг у кого-то аллергия?

— На рыбу? Тогда мы их просто не будем приглашать!

— Да ладно, это ведь нехорошо!

— Жареное?

— Как без него!

— Немного прошутто?

— Как без него!

— Может, пармезан?

— Как без него! — повторяют эти двое хором.

Они продолжают придумывать, мечтать и строить планы на всё.

— Кстати... мне бы хотелось пригласить рок-группу... То есть – нет, духовые. Только джаз. Возможно, мы могли бы пригласить Неграмаро.

— Только представь, что они согласятся!

— Или Джиджи д'Алессио... Подумай о моих родителях!

— А что? Им не понравится?

— Нет, дело не в этом! Просто представляю, что ты не захочешь приглашать кого-то разведённого!

— Ах, ясно...

— Эх... Организовать свадьбу так сложно.

Они продолжают думать обо всём, что им может пригодиться.

Когда они заканчивают ужин и собираются уходить, посетители снова встают и аплодируют им. Алекс застенчиво улыбается и поднимает руку, как какой-нибудь президент.

— Чёрт... Маус мне заплатит... Словно этого мало, у нас появилась ещё одна проблема.

— Что ты хочешь сказать? — удивлённо смотрит на него Ники.

— Мы не можем их всех разочаровать!

— Дурак! — они залезают обратно в вертолёт и пересекают Нью-Йорк, Центральный Парк, Манхэттен, а затем приземляются на крыше отеля.

— Спасибо за всё! — с улыбками говорят они пилотам перед тем, как выйти.

Немного позже они оказываются в своём номере.

— Это была фантастическая ночь, Алекс... — Ники ложится на гигантскую кровать.

Алессандро снимает обувь и ложится рядом.

— Тебе понравилось?

— Да, всё было чудесно...

— Отлично. Знаешь что? Я всё организовал прямо из Рима, и должен сказать тебе, что напрягался из-за каждой мелочи, и то, как трудно было всё это реализовать, стоило мне веры в то, что это правда. Я постоянно себя спрашивал, не размечтался ли я...

— Любовь моя... — Ники, вся в эмоциях, поворачивается к нему. — Хочешь, чтобы я снова расплакалась?

— Нет... Хочу, чтобы ты не плакала никогда... — Алессандро обнимает её.

Ники расслабляется, и он целует её, а потом улыбается.

— Я никогда себе такого не представляла... Я думала об этом моменте с тех пор, когда была маленькой... Слышала про себя, как кто-то меня спрашивает: «Ники, хочешь выйти за меня замуж?» Я представляла себе тысячу разных способов, самых странных и прекрасных.

— Это невозможно.

— Почему?

— Тогда ты меня ещё не знала.

— Идиот... — Ники делает длинный вздох. — Но ты подарил мне мечту, которая превзошла любую реальность...

Алессандро улыбается ей. Когда ты так влюблён в кого-то, тебе кажется, что никаких слов и никаких сюрпризов не будет достаточно для того, чтобы этот человек понял силу твоих чувств. Я люблю тебя, Ники. Я люблю тебя изо всех своих сил и навсегда. Поцелуй, ещё один, и свет гаснет. Неоновые огни зданий и далёкая туча играют с луной, изменяясь, иногда светясь так, словно это летающие тарелки или далёкие самолёты... или свет маяка. Одежда медленно соскальзывает с постели.

— Эй, а я их ещё не видел...

— Тебе нравится?

— Очень...

— Я их сегодня купила, пока ты не видел, в «Victoria's Secret»...

— Хм, хочется рассмотреть их поближе...

Скрытая темнотой улыбка, подкравшаяся внезапно рука, неожиданное удовольствие, укус, вздох и бесконечное желание и дальше мечтать и заниматься любовью.

Позже, ночью. Тёмная ночь. Глубокая ночь. Неподвижная ночь. Бесконечная. Остановившаяся ночь. Ночь, которая, кажется, никогда не пройдёт. Алессандро глубоко дышит, он спокоен, расслаблен. Полуголый, он лежит на животе с руками под подушкой, его плечи едва прикрыты одеялом, которое всё ещё помнит маленькую волну на огромном пляже. Он глубоко спит. Бледный диск луны вырисовывает его профиль.

Немного дальше находится ещё одна подушка, но Ники нет рядом. В комнате словно остановилось время. На большом кресле лежат несколько платьев, что-то стоит на столе, лампа не горит, а стене современная яркая картина. Всё пребывает в молчании, в жёстком ожидании. А за закрытой дверью ванной Ники опирается о раковину, чтобы не упасть.

У неё неровное, прерывистое дыхание, а на лбу выступили бисеринки пота. От этой прекрасной ночи у неё сводит живот. Как такое возможно, Ники, что с тобой? Это паника, настоящая паника, страх, ужас... Ники, ты боишься выходить замуж? Она смотрит на себя в зеркало, ополаскивает лицо водой уже в четвёртый раз, вытирается белым полотенцем, висящим под батареей, и практически теряется в толстых складках идеальной ткани. Сейчас её дыхание немного успокаивается, как и сердцебиение, понемногу всё приходит в норму. И как по волшебству, когда она снова смотрит на себя в зеркале, то вдруг видит себя на десять лет старше. Видит своё потное лицо, грязные волосы и белый фартук! Морщины вокруг глаз, а лицо усталое. Ники тщательно рассматривает себя. О нет. «Мама, мама!» Маленький мальчик дёргает её за одежду. «Мама? Мама?» Но... Она смотрит прямо на него: это её сын. А рядом ещё ребёнок. «Мама, я хочу есть!» На этот раз это дочь! Вдруг она начинает чувствовать себя опухшей, неуклюжей, смотрит на себя в зеркало и её лицо начинает казаться ей немного шире. Она смотрит вниз. «О, нет!» У неё огромный живот. Я беременна... но есть, это невозможно, я жду ещё одного ребёнка. Итак... у меня уже трое! Три – прекрасное число. Тут в её представлениях на кухню входит Алессандро. У него уже седина, но только на висках, и ему это идёт... Словно этого недостаточно, он немного пополнел. Вот чёрт, быть не может.

— Привет, любимая... Здорово, малыши! Ники, я ухожу...

Она остаётся на кухне одна, ещё больше вспотевшая, с этим огромным животом и кричащими вокруг неё детьми. На столе гора грязной посуды, она словно порхает над столом и точно вот-вот рухнет, потому что опирается о другую стопку, стоящую рядом. Две стопки тарелок наклоняются, тарелки падают в раковину и разбиваются, словно взрываются, соус, паста и остатки ужина взлетают вверх, словно ими зарядили сумасшедшую пушку. Ники протирает лицо мокрым фартуком. Теперь она не просто в поту, а ещё и облита соусом. Ей хочется плакать. Из тени выходит Сюзанна, жена Пьетро.

— Привет, Ники. Ты это поняла? «Я ухожу»…

Сюзанна помогает ей отмыться.

— Они идут своей дорогой, пока мы должны оставаться в домашних делах... — показывает она на детей, которые бегают по кухне, крича, как сумасшедшие, дёргая друг друга за волосы и пытаясь ударить друг друга, и наконец, превратившись в маленьких фурий, исчезают в темноте комнаты. — Пока они развлекаются, понимаешь? Они делают вид, что работают, остаются в офисе до половины десятого ночи... Но на самом ли деле они там? Всего один раз я на самом деле пошла искать его, и то застала с другой...

В этот момент появляется Камилла.

— Ну да, а чего ты ждала? Только полные кретины спят с секретаршами... Или с практикантками, или молоденькими помощницами... Просто запомни... — Камилла делает несколько ударов ногтем по плечу, — в этом мире всегда найдётся кто-то моложе тебя!

Ники поднимает брови. Нет. Поверить не могу, это не кошмар. Это ещё хуже. Это новый фильм Уэса Крейвена. «Крик» о любви, чёрт возьми...

Камилла улыбается.

— Поэтому я ушла! Сбежала на Мальдивы с адвокатом, который моложе меня... а что такого? Разве это только мужская привилегия? Я предпочла изменить ему раньше, чем это сделает он... разве это не лучше?

Сюзанна улыбается.

— Но Ники ещё такая молодая! У неё с Алексом всё хорошо, у неё нет наших проблем...

Камилла округляет глаза.

— Ты уверена? Чтоб ты знала, все мужчины одинаковы. Через несколько лет разница в возрасте сотрётся, возможно, появится ещё одна девчонка из толпы... Обычно так и выглядит могила брака. Дорогая Ники, подожди, и ты увидишь, как он ходит по дому в пижаме воскресным вечером, не слушая тебя, с единственным желанием посмотреть какую-нибудь игру… как он перестанет дарить тебе цветы... Не зря говорят: после свадьбы сказка заканчивается!