— Коварная! — Флавио подносит большой палец к своей скуле и изображает, будто делает надрез. — Идёшь прямо к цели, понимаешь?

— Нет! — бразильянка встаёт, начинает танцевать и показывает всё, на что способна, двигаясь в идеальном ритме. — Прямо – нет. Я по всем поворотам!

Алессандро качает головой и восхищается стройными, без намёка на целлюлит, бёдрами красавицы венесуэлки, она оборачивается и улыбается ему. Да, признаю, она красива, это моя вечеринка и я хочу повеселиться, но как же Ники-Валентина? Кто способен забыть её? Так что он весело танцует, успокоенный, памятуя о том, что его настоящая запретная мечта ждёт его дома.

74

Олли приходит на работу с опозданием в несколько минут. Стеклянные двери открываются, девушки на респешен здороваются с ней. Она быстро поднимается по лестнице, пересекает длинный коридор и входит в департамент маркетинга. Здоровается с коллегами, которые уже работают. Подходит к своему столу и садится. Тяжко вздыхает. Смотрит в окно. На небе легкие облака, но дождь пока не идёт. Может, его и не будет. Олли включает телефон. Сегодня она должна разобрать один из архивов администрации для новой рекламной кампании. Нужно просто разложить материалы архива в алфавитном порядке. Плюс добавить несколько новых имён. Она вздыхает и открывает Excel. Тут входит Симоне. Видит её за столом. Приглаживает свои волосы, поправляет очки и подходит к ней.

— Привет, как дела?

— Не идут...

— Ну же... я понимаю... Да ладно тебе, ты здесь больше месяца, и раз уж Эдди тебя всё ещё не выставил, это только потому, что он хорошего мнения о тебе...

— Вот это утешение. Он мне ни слова не сказал, через месяц у меня закончится практика, а я не научилась ничему, что касается моды...

— Ты ведь знаешь, как говорят? Чтобы научиться писать, достаточно надеть пару туфель и пойти... Это означает, что всё начинается изделека, с вещей, казалось бы, совсем не связанных...

— Интересно, и где ты это услышал? — Олли продолжает набирать что-то на клавиатуре, не глядя на Симоне. Потом она понимает, что ведёт себя с ним грубо, и поднимает взгляд. — Прости, я злюсь не на тебя, просто всё не так. И с личной жизнью тоже.

Симоне смотрит на неё и решает не углубляться. Видит, какая она странная.

— А как твои рисунки? — спрашивает он её, меняя тему.

— Ну, я единственная, кому они нравятся, никто не обращает на них ни малейшего внимания. Я всё ещё храню их в этом ящике...

— Давай, покажи мне последние.

Олли трясёт головой, отказываясь. Вздыхает.

— Нет, лучше не надо...

— Давай, не заставляй меня умолять тебя... — Симоне обходит стол и открывает ящик.

— Нет, не надо... — Олли пытается остановить его, но Симоне оказывается быстрей. Он берёт папку и открывает её. Быстро пробегает взглядом по работам.

— Это здорово, Олли!

— Ты единственный, кто так считает.

— Нет, это вполне объективно, поверь...

Она с улыбкой смотрит на него. По правде говоря, этот парень такой милый. Он делает всё, чтобы мне стало лучше, но я словно умерла уже. Не могу перестать думать о Джампи. А он не подаёт признаков жизни. Не отвечает ни на смс, и на электронную почку. И в фейсбуке меня игнорирует тоже, а когда мы случайно оба оказываемся в чате в один момент, он тут же выходит. Словно этого мало, у него в статусе написано: «Разочарован в любви». Фантастика. Мне так плохо.

— Не хочешь кофе, Олли? Неважно, что ты опоздала, пятью минутами позже, пятью минутами раньше... Давай спустимся...

Симоне ведёт её за руку. Они выходят из кабинета. Спускаются в вестибюль, входят в бар и вставляют две капсулы кофе в машину. Ждут несколько секунд и затем достают из-под аппарата бумажные стаканчики. Берут несколько пакетиков коричневого сахара и две ложечки.

— Я серьёзно говорю, Олли, ты должна больше верить в то, что ты делаешь.

Она делает первый глоток, а затем дует, чтобы немного остудить кофе.

— Ты слишком хороший. Эдди, единственный человек, который здесь что-то решает, первым делом сказал, мои рисунки достойны детсадовца, а позже, что я стала рисовать как первоклассник или второклассник.

— Видишь? Значит, ты сделала шаг вперёд! Теперь нужно дотянуть, как минимум, до средней школы.

Симоне заканчивает свой кофе одним глотком. На дне остаётся немного сахара, и он ковыряет его ложечкой.

— А ты оптимист, да? С того дня он мне больше ничего не говорил... Он даже не помнит о моём существовании...

Симоне пристально смотрит на неё. Засовывает в рот ложечку с сахаром. Зато я помню о твоём существовании. Ты прекрасна. Однако я спрашиваю себя, знаешь ли ты об этом. Важно ли это для тебя. Знаешь ли ты, что нравишься мне. Олли резко поворачивается и видит, что он словно оглушённый смотрит на неё. Симоне едва не подпрыгивает. Он давится сахаром и кашляет.

На лице Олли появляется улыбка.

— Ладно, пора возвращаться... В противном случае Эдди выкинет меня на улицу раньше, чем запоют первые петухи...

Они выбрасывают стаканчики в корзину и возвращаются обратно через вестибюль по лестнице. А вернувшись на рабочее место, Олли пугается до смерти. Эдди сидит за её столом. Симоне смотрит на неё и подмигивает. Затем оставляет их наедине. Олли сглатывает и подходит к столу.

— Я вижу, тебя стало вполне устраивать то, чем ты занимаешься? Перерыв на кофе в половину десятого. Ты даже не начала работать, но уже делаешь перерыв. И к тому же ты сегодня опоздала.

Олли дрожит. В чём дело? У него повсюду шпионы? В любом случае, она пытается казаться сопокойной. Эдди поднимается и подходит к другой девушке. Говорит ей что-то о работе. Перед тем, как выйти, он снова обращается к Олли.

— На самом деле, ты делаешь даже меньше, чем ничего. Ты не смогла бы придумать даже... не знаю, три модели из заданных тканей. Впрочем, очевидно, тебе нравится заниматься вот этим... М-да... — он уходит.

Олли молча соглашается и провожает его взглядом. Что я такого ему сделала?

75

Пьетро быстро листает газету левой рукой, а в правой держит чашку капучино. Вдруг он останавливается на какой-то новости и недоверчиво качает головой. Это неправда. Какие мошенники, пятьдесят процентов того, что появляется в ежедневных газетах, – полная чушь. Должно быть какое-то подтверждение. В глубине зала открывается дверь спальни Флавио, который выходит со спутанными волосами в пижамной майке, надетой на левую сторону.

— Ну и ну, вот это ночка...

— Говори за себя... — Пьетро допивает свой капучино. — Мадонна... Просто жесть! Или нет?

— Да... Невероятная, — у Флавио на лице всё ещё глупое выражение лица, но он улыбается, гордо садится за стол и наливает себе немного кофе. — Я едва мог в такое поверить, вот это зверь, она меня в такие позы заворачивала, правда... Никогда не мог представить себе такого, это была реально невероятная ночь!

Пьетро надевает пиджак.

— Очень надеюсь, учитывая, сколько я за это заплатил... не хватало только, чтобы ты остался в итоге недоволен...

— О ком ты говоришь? О бразильянке?

— Конечно, эти две стоят по пятьсот евро за ночь, ты представляешь, дружище? Она и венесуэлка! Я хотел, чтобы вы с Алексом остались довольны. Тебе было необходимо вернуть чувство собственного достоинства, успокоиться, а главное... отвести душу! А он... ну, это была его вечеринка... Лучше сказать, это была не столько вечеринка, сколько жертвоприношение! В общем, я подыскал ему компанию особого качества!

В этот момент Пьетро замечает, что Флавио сидит с открытым от удивления ртом.

— Прости, а ты думал, что провёл ночь с обычной девушкой? Но она же выглядела как из высшей лиги, заметить можно было даже по манере танца... Ты не видел, как она подставляла грудь к твоему лицу и как двигала задом? Я тебя умоляю... умереть не встать...

— Ну да, действительно... Ладно... — Флавио пытается взять себя в руки. — Я-то думал... В общем, то, как она играла со мной...