— Я не знаю, — растерялся Артёмка.

— Ты манную кашу любишь? — так же доброжелательно спросил его Сан Саныч.

— Очень люблю, — мечтательно вздохнул Артёмка. — Только я её давно уже не ел.

Внезапно перед Артёмкой появилась тарелка с манной кашей, плюшка на блюдце и большая кружка с какао. Артёмка удивлённо открыл рот.

— Не пугайся, — засмеялся Сан Саныч. — Это тебе мой помощник, домовой, завтрак поставил. Ешь, малыш, не стесняйся.

Артёмка не заставил себя долго упрашивать. Такой вкуснятины он никогда ещё не ел! Он и не заметил, как опустошил тарелку с кашей, с наслаждением съел плюшку, запивая сладким какао. Он испытывал небывалое чувство сытости и довольства жизнью. Артёмка поднялся, собрал посуду и понёс к раздаточному окну, где посуда просто исчезла из его рук.

— Ой, — от неожиданности воскликнул мальчик и, обращаясь в сторону кухни, сказал: — Большое спасибо, было очень вкусно.

— На здоровье, малыш, — улыбнулся ему Сан Саныч, а ещё Артёмке почудилось, что его погладил по голове ласковый ветерок.

Пока Артёмка ел, воспитатели уже позавтракали и пошли к выходу из столовой. Юлия Константиновна остановила пожилую женщину с бейджиком "Валентина Владимировна, 2-я группа, мальчики".

— Валентина Владимировна, — обратилась Юлия к воспитательнице, — пойдёмте, я Вас познакомлю ещё с одним Вашим подопечным, которого не было в спальне.

— Это которого дети называли "Сыкун"? — простодушно осведомилась женщина.

— Боже Вас упаси повторить хоть раз это мерзкое прозвище, — нахмурилась Юлия Константиновна. — Ребёнок был болен. Даже тогда было непорядочно попрекать его этим. Сейчас он здоров, так что и сами это не говорите и детям объясните, почему не следует. Между прочим, — лукаво улыбнулась Юлия Константиновна, — кто не послушает и попробует обозвать Артёмку таким прозвищем, навлечёт это наказание на себя. Сам описается — пояснила она воспитательнице.

— Ой, простите, — с искренним раскаянием сказала женщина. — Просто все мальчики его так называли, когда я спросила, где ещё один.

Глядя на уписывающего завтрак Артёмку, Юлия Константиновна коротко пояснила:

— Артёмка появился в детдоме меньше трёх месяцев назад, в январе. Мать выгнала его на Новый год из квартиры, чтобы не мешал её компании. Ночь он провёл в неотапливаемом подъезде, застудил мочевой пузырь, в результате — энурез.

— Что это за мать? — возмутилась Валентина Владимировна. — Как она могла?!

— Уже не спросишь, — вздохнула Юлия Константиновна. — Под утро Артёмка попробовал вернуться домой, дверь была не заперта. Гости матери стонали, кричали явно от боли, он испугался, позвал соседей. Те вызвали скорую и милицию. Оказалось, что один из гостей принёс канистру разбавленного технического спирта, от этого часть гостей скончалась, мать Артёмки тоже. Вот так он и осиротел.

К концу рассказа Валентина Владимировна уже не успевала вытирать слёзы, обильно льющиеся из глаз. Когда Артёмка подошёл к ним на призыв Юлии Константиновны, воспитательница порывисто обняла мальчика и поцеловала его в макушку.

— Тёмушка, — заговорила она, поглаживая озадаченного мальчика по голове. — Я теперь у вас в группе воспитательница, зови меня баба Валя, хорошо?

— Да, баба Валя, — послушно ответил мальчик, немного оторопев от неожиданной ласки. Но она не была неприятной, Артёмка чувствовал доброту, исходившую от этой незнакомой женщины.

— Ну что? — жизнерадостно спросила Юлия Константиновна. — Пойдём теперь, поволшебствуем?

— А как мы будем волшебствовать? — осмелился спросить Артёмка.

Он уже столько сегодня пережил, что сердце просто замирало от предвкушения ещё чего-то чудесного и хорошего. И всё-таки внутри его жил страх, что всё это ему только снится, уж слишком неожиданно всё изменилось. Голова у него кружилась, и он боялся, что вдруг он проснётся и опять окажется в том страшном мире, где он страдал уже почти три месяца.

— Не бойся, маленький, — поняла его опасения Юлия Константиновна. — Всё плохое уже в прошлом. Теперь всё будет хорошо. А волшебствовать мы пойдём в вашу комнату. В ней вы будете жить ещё месяц, а потом всё здание будет перестроено. Но это сегодня после полдника вам новая заведующая расскажет.

Разговаривали они на ходу и сейчас подошли к дверям комнаты для мальчиков второй группы. Артёмка с унынием переступил порог этой комнаты, которая для него была хуже тюрьмы. Справа в комнате располагались восемь сдвоенных двухъярусных железных кроватей, слева стояли два шкафа и три стола, под крайним из которых было спальное место Артёмки — мальчишки не пускали его на кровать. Юлия Константиновна прижала дрожащего мальчика к себе.

— Забудь, — доверительно шепнула она. — Этот кошмар уже ушёл и больше не вернётся. Вот смотри, сейчас начнётся волшебство.

Юлия Константиновна повела рукой по комнате и Артёмка с воспитательницей поражённо ахнули — комната опустела вслед за жестом Юлии Константиновны.

— А как Вы это сделали? — удивился Артёмка.

— Я же тебе сказала, что я волшебница, — улыбнулась Юлия Константиновна. — А сейчас позовём помощника, чтобы вместе с нами новую комнату создавал, а потом порядок в ней поддерживал.

— Какого помощника? — Артёмка уже освоился и теперь наслаждался тем, что может безбоязненно общаться с взрослыми.

— Домового, конечно, — серьёзно ответила Юлия Константиновна.

— А разве домовые бывают? — опешил Артёмка.

— Я тоже раньше думала, что не бывают, — вступила в разговор Валентина Владимировна, с уважением и восхищением глядя на Юлию Константиновну. — А вот на прошлой неделе нас с ними познакомили. Нашего домового зовут Афоня. Его только надо позвать. Позовёшь?

— Афоня, — с замирающим сердцем позвал Артёмка и тут же шарахнулся от какого-то невысокого пушистика, возникшего перед ним.

— Ну, и чего шарахаешься? — миролюбиво спросил домовой. — Сам же позвал. Хочешь дружить? — неожиданно предложил он.

— Очень хочу, — восторженно признался Артёмка. — А можно тебя погладить?

— Ну, погладь, — согласился Афоня. — Приятно, — сообщил он, когда Артёмка осторожно погладил его по пушистой спинке.

— Давайте-ка мы сначала комнату заново оборудуем, — вмешалась Юлия Константиновна, — а потом будете друг с другом знакомиться и комнату обживать.

— Давайте, — охотно согласился Афоня и обратился к воспитательнице, — баба Валя, клади план комнаты, что тебе выдали, на пол, будем его воплощать.

Валентина Владимировна послушно вынула из сумки плотный лист бумаги и положила его на чистый пол.

— Сначала колер выберем, — деловито объявил Афоня. — Тёмушка, — обратился он к другу, — ты какого цвета стены хочешь?

— А можно нежно-нежно зелёные? — спросил Артёмка.

— Да запросто, — сказал Афоня. — Получай.

Обшарпанные облезлые стены вдруг покрылись ровной нежно-зелёной краской, в комнате сразу стало уютнее. Окна стали прозрачными от чистоты, в два ряда потянулись узкие кровати. На одной из них Артёмка увидел свою фамилию и порадовался, что и у него тоже теперь есть своё место. Юлия Константиновна вскоре ушла, а Артёмка предложил свою помощь бабе Вале, когда она начала застилать постели новым красивым бельём. При этом Артёмка ощущал какую-то раздвоенность. С одной стороны он радовался тому, что у него ничего не болит, в теле бурлит энергия, разрастается радость от общения с Афоней, присутствие которого в своей жизни Артёмка воспринимал, как что-то родное, тёплое, согревающее душу. С другой стороны, он с тревогой ждал возвращения других мальчишек. Афоня чувствовал тревогу друга и пытался его успокоить:

— Ты не волнуйся, Тёмушка, я тебя от любого обидчика защитить могу. И потом я думаю, что сейчас мальчишкам не до тебя будет, вон сколько нового и интересного их здесь ожидает.

*

Настроение у ребятишек, когда они шли в школу, было замечательное. Почаще бы так было, мечтали все. По дороге ребята шли поближе к Максу, который торопился рассказать то, что узнал о новом поваре.

— Сан Саныч был шеф-поваром в столичном ресторане. Потом пошёл на пенсию, дети у него в разных городах и за границей устроились, вот он и решил с женой перебраться на юг, к морю. Это его Вера Ивановна уговорила у нас работать, они с Москвы хорошо знакомы.

При подходе к школе Николка приуныл. Он только сейчас вспомнил, что учительница Наталья Павловна давала им задание на каникулы и сейчас начнёт ругать детдомовских, что задание не сделано. А когда его делать, если они на фермах так урабатывались, что только и мечтали вечером скорее добраться до постели.

Но чудеса продолжались и в школе. Наталья Павловна выразила своё сожаление, что детдомовцы так много работали на каникулах. Она сказала, что ей позвонила их новая заведующая, объяснила, почему дети не смогли выполнить задание, и пообещала, что такого больше не повторится, а воспитатели будут постоянно держать связь со школой, чтобы все задания учителей выполнялись.

После сытного завтрака в детдоме Николка с неохотой пошёл на большой перемене в школьную столовую. Раньше он бежал туда, хотя школьные завтраки и были довольно однообразными: кусок батона, кусочек сыра, варёное яйцо и слабо заваренный чай. На этот раз их ждал сюрприз и здесь: помимо школьного завтрака каждый детдомовец получил по два восхитительных банана. Как они мечтали об этом, глядя на своих домашних одноклассников, которые приносили из дома бананы и апельсины! Сейчас Николка даже отдал один банан своему другу Юре Малееву, который, хотя и жил с мамой и отчимом, но питался ненамного лучше детдомовцев. И Николке вполне хватило одного банана. Бананы были такие большие и сладкие, что Николка с Юрой растянули удовольствие на всю перемену, откусывая понемногу от своих бананов и смакуя каждый кусочек.

Николка подробно рассказал Юре о новой заведующей, о её сыне-силаче и о новом поваре, который так замечательно готовит. Пока они разговаривали, Николка поглядывал вокруг, и его очень порадовало то, что многие детдомовцы тоже поделились бананами с одноклассниками из бедных семей. От сытости у Николки даже меньше обычного болела голова, и он смог понять всё, что рассказывала сегодня Наталья Павловна. После его обмороков два года назад у него теперь постоянно болела голова, боль усиливалась при недоедании, и тогда он с трудом усваивал новый материал. А сейчас у него появилась надежда: если их так же будут кормить, то он сможет прилично учиться. Николка очень хотел выучиться, разбогатеть и купить им с Настей квартиру или даже домик, чтобы они больше ни от кого не зависели. Самая большая мечта в жизни у Николки была — поступить в мореходку, выучиться на штурмана или капитана. Он обожал море, хотя у него было мало возможности бывать на нём.