— Но куда же мы пойдём? — запротестовала Настя. — Вы не можете нас просто выкинуть, не имеете права, — угрюмо добавила она.

— Не имею? — удивлённо спросила Вера Ивановна. — Ты сначала посмотри свой диск, а потом говори о правах. Моя главная задача, — она помрачнела, — оберегать воспитанников детдома от таких людей, как вы.

Вера Ивановна нажала кнопку звонка. В дверях появился Олег.

— Олег Васильевич, проводите этих людей в отдельные комнаты, где есть аппаратура для просмотра дисков. Двоих можно отвести на 4-й этаж, одного оставьте в канцелярии, там сейчас никого нет. А потом проследите за тем, чтобы через час их не было в детдоме.

— Хорошо, — сказал Олег и жестом указал троице на выход.

Эрик вставил диск в дивидишник. На экране появились родители, брат с сестрой. Как он соскучился по ним! Но посмотреть, что дальше, он не успел, в комнату вошла Вера Ивановна, остановила просмотр и, достав диск из аппаратуры, положила его обратно в конверт, который лежал на столе..

— Эйно, — обратилась она к парню, который вздрогнул от неожиданности, услышав своё настоящее имя. — Диск просмотришь потом, тебе надо срочно уходить, пока Арам и Настя тебя не видят. В конверте у тебя лежит билет на автобус до Краснодара, автобус уходит через полчаса. И там же ты найдёшь билет на сегодняшний вечерний рейс на самолёт до Санкт-Петербурга. Улетай, в родном городе обвинения против тебя сняты, ты можешь вернуться домой. Вся информация о том, кто и как тебя подставил, есть на диске, узнаешь подробности, когда будешь в Санкт-Петербурге. Тебя там должны встретить, а если разминёшься с встречающими, в пакете есть визитка агентства "Помощь", обращайся туда. Ну, что решил? — поторопила Вера Ивановна.

— Я еду, сейчас же, — торопливо вскочил Эйно. Он мотнул головой в сторону комнат на 4-м этаже, куда отвели Настю и Арама. — А они знают моё настоящее имя?

— Нет, — успокоила его Вера Ивановна. — И мы стёрли сведения о тебе в компьютере Бориса Викторовича, так что тебя никто из здешних не сможет найти. Ты же сказал, что ты эстонец, так что искать тебя в твоей Карелии никто не догадается.

— Ну, да, никто, кроме вас, — вздохнув, пробурчал Эрик, вернее Эйно.

Вера Ивановна улыбнулась.

— Мы тоже искать не будем. Такси стоит перед зданием, так что его не видно из тех комнат, где находятся Арам и Настя. Поспеши.

*

1 апреля Артёмка проснулся в 6 часов утра, с ужасом и тоской осознавая, что не только описался, но и кишечник опорожнился в его плавочки. Стараясь никого не разбудить, он завернулся в испачканную простыню и потихоньку побрёл в сторону туалета для мальчиков, мечтая только о том, чтобы не попасться на глаза дежурному воспитателю. На этот раз ему повезло, и по дороге никто не встретился, и в туалете никого не было. Как ни странно, в кране с горячей водой вода была действительно горячая, поэтому он даже согрелся, застирывая испачканную простыню. Живот болел и бурлил немилосердно, поэтому Артёмка решил прокрасться в изолятор на третьем этаже и затаиться там в туалете. Всё равно в школу в таком состоянии лучше не ходить. В изоляторе должно быть пусто, ведь все вернулись с каникул только вчера вечером и вроде бы пока никого не наказывали.

В изоляторе действительно было пусто, так что Артёмка, постанывая временами от боли, почти два часа провёл в туалете. И всё время он настороженно ждал, когда же его обнаружат и назначат наказание. Что наказание будет, как всегда, унизительным, он не сомневался. Сейчас он испытывал двоякое чувство: с одной стороны, он хотел, чтобы его не обнаружили как можно дольше, с другой же — лучше, чтобы назначили наказание сейчас, пока все в школе, тогда и дразниться меньше будут.

Артёмка горестно вздохнул и тревожно замер: ему показалось, что открылась входная дверь. Прошелестели чьи-то лёгкие шаги, дверь в туалет открылась, и Артёмка испуганно уставился в ласковые шоколадные глаза невысокой стройной женщины. Женщина была незнакомая, и незнакомо было выражение доброжелательности и участия, которое появилось у неё в глазах.

— Ох, маленький мой, — сказала женщина и протянула руку к Артёмке. — Я чувствую, как болит твой животик. Давай-ка я его полечу.

— Тётя, а Вы кто? — ошеломлённо спросил Артёмка, немного ободрившись. Женщина вроде бы добрая, может, и не выдаст его воспитателям, если попросить.

— Я с сегодняшнего дня врач в детдоме, — сообщила ему женщина. — Меня зовут Юлия Константиновна, а тебя Артёмка, правильно?

— Правильно, — согласился Артёмка, с облегчением чувствуя, как затихают рези в животе. — А откуда Вы знаете, как меня зовут?

— Потому что я волшебница, — таинственным шёпотом сказала Юлия Константиновна. — Вот ты из-за болезни пропустил линейку, а на ней все узнали, что прежний директор и воспитатели уволены, теперь в детдоме будут работать только добрые люди. Больше вас не будут наказывать, не бойся, малыш, теперь всё будет хорошо.

— У меня не будет, — уныло сказал Артёмка.

— Почему? — удивилась Юлия Константиновна.

— Я писаюсь, — шёпотом сказал Артёмка и покраснел.

Внезапно он почувствовал, что его обнимают ласковые сильные руки и прижимают к этой тёте, от которой так приятно пахло, и которая совсем не брезговала обнимать Артёмку.

— Я же сказала, что я волшебница, — прошептала она, поглаживая по голове дрожащего мальчишку. — Я тебя вылечу, и всё у тебя будет в порядке.

— Вы правду говорите? — мальчик поднял на неё измученные глаза. — Меня так страшно всегда наказывают, — пожаловался он. — Выводят голым на линейку, потом порют, и все дразнятся.

— Больше такого не будет, — решительно пообещала Юлия Константиновна. — Вот что, пойдём со мной в медпункт, я тебя полечу, а потом ты позавтракаешь, и мы будем заниматься волшебством. Хочешь? — ласково спросила она мальчика.

— Очень хочу, — робко признался мальчик и осмелился улыбнуться своей спасительнице. Они прошли в медпункт, где Юлия Константиновна сама помыла Артёмку в горячей ванне, было так восхитительно ощущать тепло и блаженство чистого тела. А потом Юлия Константиновна завернула его в пушистое полотенце, вытерла насухо, подвела к кушетке, на которой переливалась разноцветными бликами какая-то сетка и предложила:

— Ложись на эту сетку, я её оберну вокруг тебя и укрою тебя одеялом. Ты немного полежи, а сетка тебя полечит, чтобы у тебя больше ничего не болело. А я пока найду тебе хорошую одежду.

Артёмка послушно лёг на сетку, Юлия Константиновна обернула его всего этой сеткой, что-то защёлкнула и озабоченно сказала непонятную Артёмке фразу:

— Надо же, сколько у тебя неполадок.

Артёмка задремал, блаженствуя от того, что он чистый, в тепле, и боль совсем ушла. В теле возникли приятные щекочущие ощущения, а потом в нём начала появляться бодрость, радость жизни и стремление двигаться. Юлия Константиновна, ласково поглаживая Артёмку по голове, сосредоточенно о чём-то думала. Вскоре она встала, подошла к шкафчику у двери и начала доставать оттуда разные вещи. Потом подошла к кушетке и весело позвала:

— Вставай, Артёмка, нас ждут великие дела!

Артёмка послушно поднялся. Юлия Константиновна убрала сетку и помогла ему одеться. Все вещи были новые и очень красивые. Майка и плавочки белые, а рубашка тёплая в сине-зелёную клетку и брюки с курточкой камуфляжной расцветки, Артёмка давно мечтал о таком костюме, ещё когда жил с мамой. Юлия Константиновна подала ему тёплые тёмно-зелёные носки и ботинки, как у солдат. Артемка тоже давно хотел такие.

— Почти готов! — с удовлетворением оглядев его, сказала Юлия Константиновна.

— Мне теперь надо идти в школу? — приуныл Артёмка.

— Ни в коем случае! — категорически заявила Юлия Константиновна, — имеешь полное право сегодня школу пропустить, я тебе завтра в школу справку дам, что ты болел. А теперь давай немного поворожим, — заговорщическим шёпотом предложила она.

— А что мы будем делать? — широко раскрыл глаза Артёмка.

— Вот возьми этот браслет, — Юлия Константиновна достала из своего стола красивый тоненький браслетик. — Он волшебный, — таинственно понизила она голос. — Во-первых, он тебя продолжит лечить, если у тебя будут какие-либо неполадки со здоровьем, браслет будет мне сигнализировать, я тут же приму меры. А ещё он имеет много функций, ну, еще много умеет, — пояснила она, почувствовав, что мальчик её не понял, — потом всё освоишь. Главное, на что я его настроила — если кто-то опять будет тебя обзывать, ты знаешь, как… — сочувственно сказала она.

— Знаю, — вздохнул Артёмка, — меня иначе как "Сыкун" не называют. И попробуй не откликнись, побьют обязательно.

— Теперь, когда тебя кто-нибудь так окликнет, спокойно повернись к этому человеку и с улыбкой скажи: "Я уже нет. А ты?". И тот, кто тебя так будет называть, сам описается.

— Так ведь побьют, — возразил Артёмка.

— Не смогут, — покачала головой Юлия Константиновна. — Браслет теперь тебя защищать будет. Ну что, идём в столовую?

— Кушать очень хочется, — признался Артёмка, — но я боюсь, вдруг опять живот заболит.

— Здоров уже твой живот, — с улыбкой сообщила Юлия Константиновна, — можешь есть, что хочешь и сколько хочешь.

Когда Юлия Константиновна привела Артёмку в столовую, он растерялся — за отдельным столом вблизи кухни завтракали незнакомые взрослые люди, которых он никогда прежде не видел.

— Не смущайся, — подбодрила его Юлия Константиновна. — Это новые воспитатели. Всех прежних уволили, на их место взяли добрых людей, которые любят детей и не обижают. Больше никто над вами издеваться не будет.

Юлия Константиновна усадила Артёмку за ближайший к раздаточному окну стол и обратилась к невысокому толстячку в белом кителе и колпаке:

— Сан Саныч, дайте этому мальчику чего-нибудь вкусненького. Он очень голоден.

— А чего тебе хочется, малыш? — ласково обратился Сан Саныч к Артёмке.