— Что случилось маленькая? Чего ты испугалась. — Вопрошал он, продолжая сжимать ее.

Ника умирала от ужаса. Она вспомнила ночной кошмар. Точно таким голосом он бубнил ей про бриллиант.

— Ника, не молчи. Что случилось?

Тут же вышел из своей спальни Богдан. А вот мама так и не вышла. Нике стало больно в груди. Разве мама не слышала как ее зовет дочь? Все услышали и вышли узнать причину ее воплей. Даже служанки у лестницы жмутся. А мамы нет. Ника поняла, что ее уже встряхивают, пытаясь добиться внятного ответа.

— У меня корь. — Больше для того, чтоб от нее отстали, хрипло выдавила она из себя и задрала рукав.

— Пап, она говорила, что боится болеть. Только я не мог представить, что ее страх так велик. — Богдан смотрел на дрожащее, покрытое испариной тело девушки. Бледное лицо с огромными глазами. Казавшимися черными из-за расширившихся зрачков.

— Я убью сучку, напугавшую так ребенка. — Услышала рык отчима Ника.

Какая сучка? Причем тут вообще сучка? Она боится его рук, его прижавшегося к ней тела. Ника попыталась отстраниться. Ничего у нее не получилось.

— Мама. — Выдавила из себя.

Отчим держа на руках девушку рванул в их с матерью спальню. Мама спала.

Игорь положил на кровать Нику и стал трясти жену, стараясь быть не грубым. Нельзя напугать еще больше девочку. Потом, когда остануться наедине, она получит сполна.

— Вика, проснись. У Ники корь.

— Корью она переболела в детском саду. — Сонно пробормотала она.

Ника смотрела и не могла поверить своим глазам. Эта безразличная женщина не может быть ее заботливой мамой.

У Игоря закончилось терпение и он ударил жену по щеке. — Ника вздрогнула. Игорь заметил и тихо выругался.

— Вика, посмотри на дочь. У нее сыпь. Если не корь то краснуха. В конце концов кто из нас педиатр?

До Вики не доходило, что от не хотят. Сознание уплывало. Ее тряс муж и даже ударил по лицу. Неужели снова?

— Нет, хватит. — Простонала она.

Ей пришлось пол ночи ублажать двух мужчин. После чего она из-за боли во всем теле не могла заснуть. Пришлось выпить снотворное. А теперь ее снова теребят.

— Игорь, имей совесть, дай поспать. — И тут она услышала "дочь" "педиатр" "корь" "краснуха".

Разомкнула тяжелые веки и постаралась сфокусировать зрение.

— Ника? Игорь, зачем ты притащил в нашу постель ребенка? Вам меня мало?

— Заткнись! — Рявкнул Игорь. — Посмотри, что за сыпь у девочки.

Ника была ни жива ни мертва. Переживая кошмар на яву. В последний миг успела не дать матери задрать сорочку.

— Мне надо на живот посмотреть. — Произнесла мама.

На девушке не было трусиков. А у кровати стоят двое мужчин. И снова не мама, а отчим заметил ее стеснение.

— Бог, выйдем на минутку.

Мать, затуманенным от сна взором, осмотрела девушку и снова упала на подушку прикрыв ладонями глаза. Ника подумала, она заснула. Поправила сорочку и даже прикрылась краем одеяла.

— Ну, что? — Рявкнул Игорь, материализовавшийся у кровати.

Вика убрала ладони с лица. Взгляд стал осмысленным и в нем отразилась ненависть. Игорь отшатнулся.

— У моей дочери крапивница. — Четко проговаривала Вика. — Если ты забыл, поясню. У нее аллергическая реакция на ту химию которой вы ее травите.

— Заткнись. — Гаркнул Игорь. Поднял перепуганную девушку и понес из спальни.

Игорь не удовлетворился диагнозом жены и вызвал знакомого терапевта.

Ника встретила его в постеле. Правда сменив сорочку на шорты и футболку, надев под них нижнее белье.

Доктор подтвердил диагноз. Выписал таблетки, мазь и назначил диету.

Нику оставили в покое. Периодически проведывали Игорь и Богдан. Заглядывала служанка с обедом или проследить за приемом лекарства. Мама ни разу не пришла.

Люди страдающие аллергией работают и живут полной жизнью. Ника же лежала в постели. На плазме мелькали клипы. Но звук был приглушен. Она сортировала калейдоскоп услышанного и увиденного. То, что складывалось ей не нравилось. Внутри нее зародилась истерика. Ника сдерживала ее, как могла.

Зашел Богдан.

— Как ты? — Присел на кровать. Взял руку девушки и погладил по красной коже.

— Где мама? — Ее голос звучал безжизненно.

— Она уехала с отцом в оперу.

Услышав ответ Ника сначала застыла, а потом забилась в истерике. Плотину снесло вдребезги.

Богдан успокаивал как мог, только получалось еще хуже. Тогда он побежал к себе налил полный бокал вина. Принес Нике и насильно залил в нее. Что-то расплескалось, но основная часть попала в желудок.

Богдан усадил девушку на колени, прижал к себе и стал покачивать.

Девушка захлебывалась плачем, тело вздрагивало. Постепенно плач перешел в всхлипы. Позже всхлипы прекратились, ее дыхание стало глубоким и учащенным. Тело обмякло. Щеки порозовели, губки приоткрылись, глаза заволокло желанием.

Богдан увидел изменение в девушки, выругался в голос. Он случайно не то вино дал ей. А случайно ли? Может это знак свыше? Ему все трудней и трудней приходится сдерживать себя в ее присутствии. Он и Вику поэтому жестко пользует. Ведь надо сбросить энергию. А тут так все хорошо получается. Вика с отцом в театре еще минимум два часа пробудут. Ника под действием возбуждающего расслаблена. Может так получится, она боль не почувствует или же почувствует но не сильную. Отцу можно ничего не рассказывать. Пусть ждет летних каникул.

Богдан наклонился и лизнул губы девушки. Она заглянула ему в глаза. В глазах был не высказанный вопрос.

— Когда девушка мне очень нравится я теряю чувство меры. — Проговорил он шепотом. И прижался ртом к ее губам в страстном поцелуе.

Ника не понимала, что с ней происходит. Ее целостная натура вдруг раздвоилась. Одна половина хотела все то, что делает с ней Богдан. Другая кричала: "Нет нельзя. Все неправильно. Так не должно быть". Если первая побеждала, Ника стонала, выгибалась, трепетала. Когда побеждала вторая, Ника вырывалась, кричала "нет". Тогда Богдан усиливал натиск и снова побеждала первая.

Вдруг девушку пронзила раздирающая боль. Она закричала срывая голос. И уже не способная кричать, хрипела и сипела. А Богдан не замечая ее состояние рычал и врезался в ее плоть.

Боль не утихала. Его толчки продолжали прожегать. Она расцарапывала ему спину и каркающим голосом просила: "остановись".

— Скажи — мой Бог. — Рычал он, продолжая заколачивать в нее раскаленный жезл. — Скажи — мой Бог.

Боль сделала ее глухой — она не слышала его приказов.

Похоть сделала глухим его — он не слышал ее мольбы.

*****

"Он ушел, но обещал вернуться." Крутилась фраза из Карлсона в больном мозгу.

Он слизывал ее слезы. Он купал ее в ванной. Он поменял постель. Он обещал, в следующий раз будет приятно не только ему. Наконец он ушел. Но уже на пороге обернулся и сказал:

— Отдыхай, малыш. Мы продолжим в следующую ночь. Думай о своем Боге.

Он ушел, но обещал вернуться. Мысленно уже в сотый раз повторяла та, которая потеряла себя.

У нее не было сил пошевелиться сколько прошло времени? Час, два или прошла жизнь? Нет жизнь не могла пройти. Она еще внутри нее мечется, бьется — еще живет.

Ей предназначено летать. Папа обещал. А он никогда не обманывал. Она обязательно взлетит. Надо только расправить крылья и потоки ветра сами понесут ее. Надо только расправить подрезанные крылья.

Ника заплакала. Горько с подвыванием. Когда слезы иссякли, она стала думать.

Оставаться здесь нельзя. На долго ее ни физических, ни психических сил не хватит. Прежде всего надо найти куда бежать и еще ей понадобятся деньги.

Ника вспомнила хозяйку магазина. Женщина ненавидит обоих Мерзликиных. И боится. Все же она предложила помощь. Надо постараться не подставить ее.

Потеря девственности не конец света. Да, не так она хотела ее лишиться.

Она мечтала как подарит любимому мужчине свою невиность. Не обязательно в новобрачную ночь. Не имеет значение произойдет это до свадьбы или после. Главное он будет знать — он единственный.

Что ж эту мечту у нее украли. Теперь надо постараться не потерять другие.

План на ближайшее будущее — узнать какое будущее ей готовят новые родственники. И от этого двигаться дальше. Надо обзавестись деньгами. Надо найти плацдарм для отступления. Последнее можно поручить Ленке.

Ника сползла с кровати и с ногами в растопырку поковыляла к гардеробу. Достала ноутбук. Села на пол и отправила сообщение:

"Шерлок, черт оказался страшней чем на картинке. Найди мне убежище. Не на день или неделю, а до совершеннолетия. Я подумывала убить кого нибудь из родственников. Только боюсь тогда моя участь станет еще печальней, чем есть сейчас. Общение по скайпу в 17. оо часов по нечетным дням. Твой Холмс."

После отправления, девушка стерла послание и всю предыдущую переписку.

Богдан вызвал к себе двух рабынь. Пока он драл их глотки и попки, перед глазами стояли остроконечные грудки его девочки. Она подарила ему неимоверное наслаждение. Сперма неиссякаемым гейзером извергалась в нее. Ему хотелось снова и снова пережить испытываемое с ней наслаждение. Только, чтобы он не делал с рабынями оргазма так и не наступило. Отхлестал их плеткой и выгнал. Как ему дожить до следующей ночи и не сойти с ума от похоти? Как назло впереди два выходных. Чем бы занять себя?

Занимать себя не пришлось. Занятие само нашло его.

Утром Богдан зашел к Нике. Она лежала свернутая калачиком и стонала во сне. Впервые в нем всколыхнулось желание позаботиться о ком-то кроме себя. Он провел рукой по волосам девушки.

Постанывать она перестала. Позу не поменяла, просто повернула голову и посмотрела ему в глаза. В ее глазах плескался коктейль страха, боли и… Не ненависть, не презрение, скорей всего неприятие. Богдан был ей неприятен.

Его обожали и ненавидели. Но неприятным его никто никогда не считал. И то, что Нике он неприятен его взбесило.

— Я не буду просить прощение. — Слишком грубо чем собирался заговорил он. — Все чем мы занимались этой ночью естественный процесс для мужчины и женщины.