ЧАСТЬ 2

Телефонный звонок ранним утром прозвучал зловеще. Игорь Олегович не сразу решился взять трубку. Казалось, стоит до нее дотронуться и она ужалит.

— Да, слушаю. — Не то от сна, не то от предчувствия беды, голос звучал сипло.

— Ее нашли… Мертвая.

Вот и все. Одно слово и его жизнь кончена. В глубине души теплилась надежда — произошла ошибка. Его маленькая женщина жива. А разум утверждал, тот кто звонил не ошибается.

Так он и сидел с трубкой в руках, оцепеневший с отсутствующим взглядом, пока снова не раздался звонок.

— Игорь Олегович, говорит полковник Ушаков…

— Куда подъехать? — Прервал полковника Игорь Олегович.

— Вы уже знаете? Ну да. Записывайте адрес. Пропуск будет у дежурного.

— Через час буду. — Сказал отрывисто и нажал отбой.

Игорь Олегович смотрел на труп девочки. В нем все вопило — не она, не она. Он даже вслух произнес:

— Не она.

Полковник и судебно-медицинский эксперт стояли рядом и не мешали Мерзликину Игорю Олеговичу принять смерть падчерицы.

— Слишком маленькая и очень худенькая. Совсем ребенок.

— Она и была в сущности ребенком. По документам ей шестнадцать. — А на вид и до четырнадцати не дотягивает, думал полковник.

Он уже знал причину смерти девочки и поэтому был зол. У него самого росли две дочери. Он самолично без суда и следствия кастрировал бы мерзавца, посмевшего тронуть его кровиночку.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я опознал труп? Я не опознал. Это не Ника. Эта девочка слишком тощая. — Понял, что говорит не то, замолчал.

— Выйдете в коридор и подождите. — Приказным тоном сказал полковник. дождался когда за господином Мерзликиным закрылась дверь, обратился к суд-мед-эксперту. — Что скажешь?

— Мертвые всегда выглядят иначе чем живые. А у этого хлыща, еще и отрицание смерти присутствует.

— Что предлагаешь? Ведь не можем же мы девочку как неизвестную по документам вести?

— Я сейчас одену ее в те вещи в которых ее нашли и тогда снова господину Мерзликину дадим возможность посмотреть на нее.

— Хорошая мысль. Я пойду пока поговорю с ним.

Полковник вышел и к нему сразу с упреками кинулся Игорь Олегович.

— Какого черта я тут торчу? — Игорь Олегович злился. Его раздражал не почтительный тон полковника и вся обстановка вокруг.

— Пройдемте в соседний кабинет. У меня есть несколько вопросов к вам.

— Какие могут быть вопросы ко мне? Моя же… падчерица пропала, а я тут с вами должен языком чесать, вместо того, чтобы искать ее.

— Господин Мерзликин, а где мать девочки?

— Она поправляет здоровье на юге Франции.

— Я нахожу странным, что здоровая женщина через неделю после свадьбы начала принимать антидепрессанты, а через месяц ей понадобилось лечение во франции. Когда под боком есть муж-психотерапевт. Или она от вас лечится, господин Мерзликин?

— Ты чего, мент поганый, прицепился ко мне? Да завтра же тебя вышвырнут из моего города. А твоих куриц…

— Заткнись, мерзавец. Еще одно слово и я протащу тебя по всей форме допроса. Слышишь? По всей. И ты мне выложишь все. Как женился на женщине мечтая затащить в постель ее дочь. Как устранил жену, чтоб не мешала развращать ребенка. Как каждую ночь принуждал к сожительству девочку. А она презирая свое тело, довела себя до истощения. А ты мерзавец, предаваясь похоти даже не замечал как убиваешь ее?

— У вас, господин полковник больная фантазия. Вам лечиться надо, а не в ментуре работать. — Они так и стояли в коридоре поэтому сразу заметили как вышел очень бледный эксперт. — Мне больше делать здесь нечего. — Игорь Олегович хотел поскорей покинуть чертово учреждение.

— Минуточку, господин Мерзликин. Надо подписать протокол. — Обратился к нему мед-эксперт.

Вид эксперта и то как он сжимал побелевшими пальцами ручку двери, заставили полковника насторожится.

— Эта несчастная девочка не моя падчерица!

— Вот под этой фразой и подпишетесь. Пройдемте со мной. Времени много у вас это не займет.

Зайдя следом за мед-экспертом Игорь Олегович сначало обратил внимание, что простынь со стола исчезла. А потом увидел… Нику. Она почему-то прилегла в школьной форме и заснула. Боже это была его маленькая женщина. Такая хрупкая, нежная, родная. Одна рука свисала и на запястье поблескивали голубые бусины.

Игорь Олегович медленно подошел, взял холодную, застывшую ладошку и прижал к своим губам.

— Прости, милая, что не признал, что отказался. Причину смерти установили? — Вопрос был задан твердо, по деловому.

— Вы признаете в девушке свою падчерицу? — подал голос полковник.

— Да, черт возьми, признаю! Вы ответите на мой вопрос?

— Отвечу, когда вы ответите на мои вопросы.

— Да, что ты из себя строишь, мент поганый? Да ты хоть знаешь с кем говоришь?

— Знаю. — Очень спокойно ответил полковник. — Ты тот, кто свою похоть поставил превыше жизни ребенка зависящего от тебя. Сейчас наш эксперт возьмет у тебя мазок на выявления ДНК.

— Зачем вам мое ДНК? — Как-то сразу порастерял спесь.

— Для того, чтобы узнать чей зародыш стал причиной смерти.

— Зародыш? Откуда зародыш? Ей ведь… — Он резко замолчал.

— Укол противозачаточный сделали? — Вступил в разговор эксперт. Было видно каких трудов ему стоило держать себя в руках.

— Может ваш коновал водичку дистиллированную ей влил? — Перехватил инициативу полковник. Состояние эксперта его уже пугало. — А может зачатие произошло до укола? Двадцать третье апреля вам что нибудь говорит?

— Я с женой вылетел во Францию. — Быстро ответил Игорь Олегович.

— Во францию вы улетели двадцать четвертого, после обеда. В тот же день с утра ваш сын привез вашу падчерицу к своему любовнику-гинекологу. На допросе гражданин Незнамов показал, девушка накануне была подвергнута грубому насилию. От чего получила повреждение. Ее мать вы специально отправили подальше, чтобы не мешала?

— От чего умерла девочка? — Как-то устало спросил Игорь Олегович.

— Внематочная беременность. — Зло заговорил эксперт. — Разрыв трубы в тонкой части. А это четыре-пять недель от зачатия. Труба лопнула за три дня до смерти. Все время она испытывала сильные боли в брюшной полости. Как дочь медика, Николетта знала к чему приводит боль внизу живота. А значит она сознательно предпочла умереть, лишь бы не попасть в ваши загребущие руки. Вы тот кто юридически взял на себя обязанность оберегать Орлову Николетту — причина ее гибели. И вам с этим жить. И я надеюсь ваша жизнь будет долгой. — Эксперт сделал паузу, а потом как-то печально проговорил. — Ее отец всегда говорил — Орленок расправит крылышки и взлетит. Он был прав, она взлетела и спела свою последнюю песню в терновнике.

— Вы знали ее отца? — Поразился Игорь Олегович.

Для полковника эта новость стала тоже неожиданной.

— Знал и Николетту с рождения знал. Поэтому тебе, мерзавец, лучше быстрей покинуть помещение, пока я держусь, а то твоя тушка окажется на соседнем столе. Юрий Сергеевич, забирай этого и проваливай в свою вотчину разговоры говорить.

Мрачный полковник пошел к выходу, Мерзликин шел за ним. Не заговаривая они проследовали к лаборатории, где у Мерзликина взяли образец слюны на анализ ДНК. После чего Игоря Олеговича полковник отпустил. Предварительно напомнив, что его сын также должен подъехать и сдать анализ на ДНК.

Сам же полковник пошел к эксперту. То, что тот знал погибшую для него стало шоком.

Александр Павлович сжимал в своих больших ладонях маленькую ручку с часами на запястьях и беззвучно плакал. Полковника поразило немое горе друга. Поникшие плечи, сгорбленная спина, красные глаза, сжатая челюсть с ходящими ходуном желваками и скупые слезы на щеках.

— Сань, ты ведь сначало не знал? — Очень тихо спросил полковник.

— Нет, не знал. Покойники отличаются от живых. И я никогда не думаю о них как о живых, и стараюсь не замечать схожести со своими знакомыми. Иначе я бы с ума сошел. Юра, у нас есть неписанное правило — тех кого знал при жизни не вскрывать. Мне нужно выпить. Ты составишь мне компанию?

— Только давай не здесь.

— Пойдем ко мне в кабинет.

В кабинете Александр Сергеевич достал из шкафа литровую бутыль. Поставил на стол два стакана и пододвинул к полковнику графин с водой. Налил себе полстакана, а полковнику на палец из бутыли прозрачной жидкости с резким запахом.

— Чистый медицинский. Разбавь себе. Тебе еще работать.

— А тебе нет?

— Сегодня из меня работника не получится. Руки трясутся, скальпель не удержу. Боюсь как бы квалификацию не потерял. Все давай не чокаясь. — Залпом выпил не поморщившись. Поставил стакан и сжал пальцы в замок. — Девочку привезли ночью. Раздели и отправили в холодильник. Утром я пришел и взялся за работу. О том, что девочка является Орловой Николеттой Романовной узнал когда одевал — по часам. Часы Нике подарил отец за неделю до смерти. И она их вот уже пять лет как не снимала. — Мысль кольнула, вильнула хвостом. Эксперт не успел ухватить, как полковник своим вопросом спугнул ее.

— Сань, откуда ты знаешь семью Орловых?

— С Тори я учился на одном курсе.

— Тори?

— Виктория. Ромка звал ее Тори и я привык так же к ней обращаться. Для остальных она была Викой. Так вот с Тори мы как-то быстро сдружились. Никаких любовных соплей, только дружба. На третьем курсе она встретила Ромку и у нее снесло крышу. Я же влюбился в первокурсницу. Мы стали гулять вчетвером. Как только защитили диплом она вышла замуж за Романа. А я еще три года холостиковал. Дальше мы дружили семьями. Когда родилась Ника, мы с женой стали крестными. После смерти Романа, Тори ушла с головой в работу. Мы виделись только по праздникам. Еще она с Александрой перезванивалась. Год назад меня перевели сюда. Последний раз мы виделись когда я с женой приезжал поздравить Нику с днем рождением. Александра с Тори периодически перезванивается, только после того как Тори с ездила на конференцию связи с ней и с Никой не было. Почему Тори не пригласила нас на свадьбу? И почему приехав в наш город не навестила нас? И даже не позвонила. И почему Ника не связалась с нами? Я бы расшибся, но помог ей. Столько вопросов требующих ответов.