Глава 31.

Быть Зимним Рыцарем по большей части - отстой, но у этого есть несколько бонусов, которые могут быть охренительно удобными.

Во-первых, я сильный. Не такой сильный, как Человек-Паук, но я настолько силён, насколько может быть силён кто-то вроде меня, а я не такой уж мелкий парень. В рамках сделки я по большей части умер, и ко времени возвращения в мир живых, мое тело истощилось до предела. Частью восстановления была физическая подготовка — её было чертовски много. А ввиду того, что постоянное первобытное давление мантии можно безопасно ослабить с помощью интенсивных упражнений, я продолжал их делать.

Это не сделало меня супергероем на постоянку или что-то в этом роде, но ты точно не захочешь, чтобы я дал тебе в нос.

Во-вторых, я могу не замечать боль и дискомфорт. По большей части, это означает такие вещи, как частые порезы во время бритья. Иногда, я встаю после долгого чтения, не замечаю, что моя нога уснула, и падаю. Я должен быть очень внимательным, чтобы заметить боль, большую часть времени. Возможно, мне было бы полезно поработать немного над самосознанием, но это недостаточно весело.

С другой стороны, когда ты занимаешься чем-то, для чего боль является серьезным препятствием, например бегом, это может быть весьма удобно.

Среднестатистический крепкий молодой человек может выдать около шестнадцати-восемнадцати миль в час на короткой дистанции. Максимальная скорость человеческого спринта - около двадцати восьми миль в час. Я не могу бежать так быстро. Но я могу бежать значительно быстрее, чем в среднем, где-то, двадцать две или двадцать четыре мили в час, и я могу делать это более или менее не замедляясь, так долго, как это потребуется.

Поэтому, когда я вышел на улицу, я двигался всерьёз. Я знал, что доберусь до набережной совсем скоро. На самом деле, больше всего меня беспокоило то, что я сломаю лодыжку и не замечу этого, пока не раздавлю свою ногу в кашу, продолжая бежать.

Но чикагские улицы изменились.

Машины просто остановились мертвыми рядами. Не было ни уличных фонарей, ни огней в зданиях, ни указателей, ни светофоров. Ничего этого. Люди вышли из машин и стояли небольшими группами, нервно переговариваясь. У всех в руках были телефоны. Ни одно из устройств не работало. Единственное искусственное освещение исходило от аварийных дорожных фонарей, которые люди использовали в качестве источников света. Если бы не растущая луна, было бы слишком темно, чтобы двигаться настолько быстро, как я.

Стояла зловещая тишина. Обычно, Чикаго - довольно оживленное место. В любое время дня и ночи можно услышать множество звуков современного мира: рев радиоприемников, глубокие басы из чьей-то навороченной автомобильной стереосистемы, дорожное движение, гудки, сирены, шум строительного оборудования, публичные объявления, испытания системы экстренного вещания - всё что захотите.

Это всё пропало.

Единственными звуками были встревоженные голоса и мои торопливые шаги.

Ни криков, ни дыма.

Ещё нет.

Но оно приближалось. Боже мой, оно надвигалось. Если Этниу и фоморы нападут на город во время затемнения, то возникший хаос может убить десятки тысяч людей, независимо от того, замахнется ли кто-нибудь клинком или выстрелит. Внезапное отключение света должно было привести к гибели людей в больницах, в автомобильных столкновениях, возможно, даже в самолетах. Я имею в виду, откуда мне знать? Я не видел шоссе. Самолет мог упасть в нескольких кварталах отсюда, и если б я не видел, как это произошло, и если бы не было каких-нибудь пожаров отмечающих аварию, я бы ни за что этого отсюда не заметил.

Все нации, подписавшие Соглашения, готовились к тотальной войне. Чёртов Ферровакс также участвовал.

Подбегая к докам, я понял кое-что действительно пугающее:

- Я понятия не имею, что будет дальше.

Это было вне пределов моего опыта, за гранью того, что я знал о мире. Сверхъестественные нации иногда вызывали проблемы, и когда мы сражались, порой случался сопутствующий ущерб — но по большей части, среди нас самих. Старые развалины, джунгли, пустыни, подземные пещеры - вот где мы бились в основном.

А не в городах.

Только не на чёртовых улицах Чикаго.

Я имею в виду, Господи, она пнула Мэб сквозь стены. Мэб. Стены, во множественном числе. Этниу переступила через неё, как будто она - ничто.

Существо, обладающее такой силой, может и не воспринимать никак семь или восемь миллиардов смертных. Она вполне может быть настроена играть в лиге богов-создателей, из старой школы, примерно в той же весовой категории, что и устроители Содома и Гоморры.

Еще до наступления ночи город будет сражаться за свою жизнь. Мой дед, мои друзья и союзники в Совете будут в центре всего этого. Боже мой, я должен был покончить с делом Томаса до того, как это началось. Я должен был предупредить людей. Я имею в виду, что слухи в сверхъестественном сообществе разлетятся, как лесной пожар, и все будут внимательно наблюдать, потому что я всем расскажу, чтобы они держали глаза и уши открытыми - но это оставит остальной Чикаго в неведении. Девяносто девять процентов населения города не будет знать, что творится, когда начнется атака.

Мда, так себе идея.

Посвящение в сверхъестественный мир было тяжёлым, даже если это происходило мягко, - тем более, когда он совсем скатился и сорвал с себя маску.

Порядка восьми миллионов человек отреагируют паникой. С ужасом. И насилием.

И моя дочь будет в центре этого.

Эта мысль как-будто придала крылья моим ногам.

Только две вещи удерживали меня от того, чтобы отправиться к ней. Во-первых, место, где она находилась. Она была гостьей в доме Майкла Карпентера и находилась под его покровительством. Что означало, что пока она там, за ней присматривал герой, что только недавно вышел в отставку, и отряд настоящих ангелов-хранителей. Без разницы, насколько ты крут, включая мою весовую категорию, ты не захочешь затевать драку с ангелом. Эти создания являются абсолютными силами Вселенной и они из жуткого Ветхого Завета.

Связываться с одним из них было не тем же самым, что ввязаться в уличную драку. Скорее это похоже на драку с самой улицей. Это трудно представить и вы, почти наверняка, будете выглядеть невероятно нелепо. И какой бы подход вы ни выбрали, в подобной драке всё, наверняка, пойдет не по-вашему. Вряд ли для Мэгги было более безопасное место во всём городе, чем под их защитой.

Второй причиной был мой брат. Я старался сохранять хладнокровие, пока мы осуществляли план по спасению, но мне было страшно за него. Он был в плохой форме. На острове я мог бы... не то чтобы спасти его, но я мог сохранить ему жизнь. В том всё и дело. Там у меня было гораздо больше власти, чтобы решать, что случится. Там, я мог защитить его от следящей магии, от смертельных проклятий, от враждебных посылок. Я мог запретить свартальвам там появляться и силой принудить их к этому. Там у него будет шанс.

Если нам повезет, я мог спасти брата и вернуться в город раньше Этниу и Корба. Я ненавидел эту мысль, но предстоящее нападение обеспечило нам чертовски хороший отвлекающий фактор. Нам просто нужно было доставить его на остров, пока нас не поймали.

Но пока ещё он не был там.

Я обогнул последний угол в своем лучшем темпе, тяжело стуча ногами по бетону, перебежал улицу и добрался до входа в доки в Бернем-Харбор, где был пришвартован "Жучок-Плавунец". Я пролетел сквозь ворота, ориентируясь в темноте по белой краске на ступенях и деревянном настиле дорожки. Здесь больше никого не было, больше никто не пытался убраться из города.

Пока ещё нет.

Мои шаги загрохотали по причалу, громко и отчётливо разносясь над открытой водой, и я даже не пытался их приглушить. Скорость решала всё.

Я пролетел последний отрезок дока до лодки и увидел зелёный свет, исходящий из нижней палубы и из каюты. "Жучок-Плавунец" был стареньким изношенным рыболовецким океаническим траулером, почти близнецом Орки из фильма "Челюсти". Когда я замедлился, громко дыша, мои шаги стали ещё громче и стройная фигура Фрейдис появилась на палубе, с зелёным химическим аварийным фонариком в руке. Мёрфи, прихрамывая, вышла из кабины секундою позже со второй сияющей трубкой. Поперек её груди на ремне висел Р90.

- Иисус, Мария, Иосиф... Гарри! - выдохнула она. - Этот взрыв света. Это был электромагнитный импульс?

- Или проклятие, - сказал я, - или и то, и другое. Где Лара?

- Она забрала Томаса вниз, - сказала Мёрфи напряженным голосом. - Его дела плохи.

Я кивнул и поставил ногу на сходни.

- Ладно, тогда давай...

И за моею спиной запел глубокий, пульсирующий гул, не похожий ни на что, что я когда-либо слышал.

Отец мой, иллюзионист. Я незаметно стянул кольцо с тёмным опалом, которое мне дала Молли, с своего пальца и спрятал в ладони.

Затем я обернулся.

Нависая в футах двадцати над землёй, твердо упираясь ногами в камень размером с Бьюик, парил Чёрный Посох - Эбинизер МакКой. Одна его рука была вытянута в сторону для равновесия, пальцы скрючены в мистическом знаке - чём-то вроде лаконичной кинетической версии того заклинания, которое удерживало этот валун в воздухе.

Другая рука сжимала его посох, украшенный такими же рунами, как у меня. Они светились угрюмой красно-оранжевой энергией. Его лицо искажала гримаса холодной, несгибаемой ярости. По поверхности камня плясали искры статического электричества.

- Ты дурак, - заявил он. - Ты проклятый дурак.

Я снова сошёл на причал. Потом я опустился на колено и завязал шнурки на ботинке.

- Парень, - сказал он. - Они используют тебя.

Я спрятал ладонь с кольцом за пятку, подальше от чужих глаз. И выдохнул практически шёпотом Слово.

На мгновение у меня закружилась голова, а потом я встал и посмотрел на деда. Я собрал всю свою волю. Щит-браслет на моем левом запястье начал сыпать каплями зеленых и золотых световых искр. Руны моего посоха начали светиться той же энергией.