Хотела бы я не знать его боль, но знала ее слишком хорошо. Это горе могло проглотить заживо, сжечь все внутри.

— Я убью его за это, — сказал Каз.

Я содрогнулась. Он хотел мстить, как хотела и я за отца. Я должна была удержать Каза. Плечи напряглись. Хватит ли мне сил?

— Не отталкивай боль, — сказала я. — А король подождет.

Я чувствовала его нетерпение. Он встал и резко развернулся. Только тогда я поняла, что оказалась в палатке. Она была высокой даже для Каза, который, казалось, подрос. Он ходил туда и обратно, а я сидела и смотрела. Мне это не нравилось. Сердце болело из-за его страданий. Но больше всего я боялась того, кем он станет, если убьет отца.

Мей

Аллертон сидел в огромном кресле в центре своей палатки. Его окружали дорогие ковры, меха и ткани. Он крутил на пальце янтарный амулет, глядя на меня прищуренными глазами. В палатке пахло розами и чаем, но Аллертон не пригласил меня к столу. Он был строгим на вид, и я понимала, что у меня проблемы.

— Я уже не твой защитник, потому не мне об этом говорить, но это было безрассудно. Ты могла умереть. Я знаю, что ты толком не освоила силы, но даже ты должна понимать, что используешь слишком много магии. Ты достаточно умна, чтобы знать, когда остановиться.

Я попыталась возразить, но он поднял палец. И перестал крутить амулет, уперев руки в колени и сжав губы.

— Чем ты думала, пытаясь использовать исцеление? Большинство рожденных с мастерством этого не умело. Это опасно, очень опасно. Ты наполняешь при этом кого-то своей жизненной силой. Это опустошает.

— Я должна была. Это же Анта.

Аллертон распрямил ноги, словно кого-то пнул.

— Что? Олень не стоит твоей жизни…

— Вот уж нет.

— Ошибаешься. Я думал, ты смирилась со своей судьбой, Мей. Ты знаешь, как ты важна Эгунлэнду. У тебя нет наследницы. Ты едва начала учиться контролю над силами, над магией. Если ты умрешь, то мы останемся в руках короля-тирана без магии навеки, — он откинулся на спинку кресла и притих.

Он был прав. Стыд опалил шею. Нельзя поступать так необдуманно. Если так пойдет дальше, то я убью сама себя.

— Если бы ты пришла ко мне, я помог бы, — сказал он. — Но ты отогнала всех. Замкнулась в себе. Не разговаривала днями. Саша с ума сходила от беспокойства. Она слишком юная и неопытная, чтобы быть твоей защитницей.

— Я доверяю ей, — сказала я.

— И все еще не доверяешь мне, — вздохнул он. — Я не могу изменить прошлое, не могу вернуть к жизни твоего отца. Мне жаль, что все так сложилось. Но это не отменяет факта, что ты должна научиться, как быть рожденной с мастерством, а еще ты должна рассказать, что случилось в Красном дворце. Я слышал, что ты устроила переполох на свадьбе. Ты потеряла руку, и это ужасно. Мне жаль, Мей. Я бы хотел быть там и помешать этому, — впервые он выглядел искренним. — Проклятие пало, но я не уверен, что Водяной погиб.

— Я пойду к Саше. Теперь с Антой все в порядке, — я отвела его утром на поляну, где он жевал траву, словно ничего не случилось. Следом остался лишь участок черной шерсти, где в него попала отравленная стрела. — Я должна многое ей рассказать, — а еще Казу.

Аллертон проводил меня мрачным взглядом. А снаружи взволнованная Саша чуть не сбила меня с ног.

— Смотри, у меня теперь есть амулет. Я настоящая защитница.

— Отлично, — Я потрогала амулет большим пальцем и указательным. Мы вскрикнули, когда янтарь засветился, как солнце.

— Я чувствую твою силу, — сказала Саша.

— Амулет реагирует, — я улыбнулась и выронила камень. Саша спрятала его под тунику.

Мы пошли по лагерю, чувствуя на себе взгляды. Я дрожала, встречаясь с людьми взглядами. Я не привыкла к отношению Борганов. В Хальц-Вальдене люди держались от меня подальше. Они всегда подозревали, что я не просто так могу выживать в лесу Ваэрг, верили, что я проклята, как и сам лес. Они избегали меня и отца. Даже лекарь боялся ко мне прикасаться. Но Борганы относились ко мне как к знати. Они смотрели на Каза с меньшим уважением, а меня чуть ли не величали королевой. Это было странно, но Саша сказала, что это из-за того, что мастерство они признавали истинной властью в Эгунлэнде, а не короля, почему и жили вдали от общества.

Я помрачнела.

— Ты мне еще многого не рассказывала, — заметила Саша. — Когда я тебя покинула, Водяной ушел. А теперь оказывается, что ты потеряла руку, король попытался тебя поймать… Что случилось?

Я молчала, пока мы проходили Борганов, склонивших головы. Почти все останавливались для поклонов. Дети тянулись ко мне ручками. Некоторые приносили цветы.

Каз был возле стойла с Гвен. Я почти не видела Эллен и Треова, но Саша говорила, что они помогали в лагере. Треов показывал, как делать мечи. Эллен с женщинами работала с тканью.

Он поднял голову, когда мы приблизились, поморщившись, преодолевая мрачные эмоции. Но, увидев нас, смог даже слабо улыбнуться. Он отошел от Гвен. Когда он выпрямился, я вспомнила, как впервые встретила его, когда он всегда стоял прямо, выпятив грудь, чтобы казаться выше. Теперь он стоял с гордостью. И стал выше, не притворяясь таким.

— Она все еще немного хромает, — сообщил он. — Но лекари здесь невероятны. У них прекрасные припарки.

— Это все лес Ваэрг, — сказала Саша. — Травы в нем лучше. И сильнее. В них мастерство Мей.

Каз восхищенно взглянул на меня, все внутри сжалось. Этого я и хотела, и боялась. Будут ли на меня теперь смотреть, не преклоняясь перед мастерством?

Я отринула тревоги и сделала то, за чем пришла.

— Мне нужно о многом рассказать вам обоим, — сказала я. Облизнув губы, я попыталась расслабить плечи. Руки дрожали от страха, но я должна была это сделать. Я глубоко вдохнула и раскрыла рот. И не прекращала говорить, пока в наших животах не заурчало от голода. Каз и Саша смотрели на мой обрубок, понурив головы со слезами на глазах. Я спрятала эту руку в карман.

— Ты делала это ради всего королевства, пока мы спали? — Каз раскрыл рот. — И никто не поблагодарил?

— Думаю, сны об Эйвери были важными, — сказала Саша. — У тебя есть определенная судьба. И, похоже, она связана с планами короля.

— У меня есть его дневник, — сказала я. Глаза Каза вспыхнули. — И есть планы Бердсли. Теории о том, где спрятан Угольный камень. Он думал, что камень под песками Анади, где жили бессмертные люди.

— Бессмертные? — повторил Каз. — Этого не может быть. Бессмертия не бывает.

— Только не с Угольным камнем. Нам придется искать в песках.

— Одни мы не справимся, Мей, — напомнила Саша. — Ты, конечно, рожденная с мастерством, но у нас нет такого опыта. Как мы выстоим против армии короля?

— До этого не дойдет. Как только я получу камень…

— Король будет охотиться за тобой. То есть за нами, — она обвела рукой лагерь. — И как ты собираешься копать в песках Анади? Ты знаешь их протяженность? И какая там жара? Мей, одна ты не справишься. Понадобятся все наши силы. Аллертон должен подготовить свою армию.

— Меня не забывайте, — сказал Каз. — Я же наследник. Те, кому не нравится король, примкнут ко мне. Я смогу возглавить гражданскую войну.

— Будешь сражаться в Цине? — спросила я. Меня охватил страх. Я не могла теперь потерять Каза.

— Не знаю, — ответил он печальным голосом.

— Вот и я не знаю, — сказала Саша. — Мы не знаем, что делать. Каз, как ты собираешься искать повстанцев? У тебя есть связь с Красным дворцом?

— Нет, — признался он.

— А ты, — она указала на меня пальцем, как жестокая мать, — как ты собираешься добираться в пески Анади? На Анте — лесном животном, не подходящем климату?

— Нет, — выдавила я.

— Вот именно, рожденная с мастерством и принц, вы теперь под моим управлением. Мы все расскажем Аллертону и получим от него всю возможную помощь.

Я не сдержала улыбки.

— Мне нравится, когда ты главная.