— Простите, старик, — сказала я. — Ничего лучше я не придумала.

— Ты — рожденная с мастерством, — ответил он. — Я должен был понять.

— Да, — сказала я. — Но это не важно. Вы этого не вспомните, когда проснетесь.

— Что там было за существо? Еще одно мое творение?

— Нет, это за мной, — ответила я. — Он пытается поймать меня, чтобы я обеспечила его бессмертием. Не только король ищет Угольный камень.

Бердсли со свистом выдохнул.

— Я никогда не говорил этого королю, ведь он казнил бы меня, но я не думаю, что магию можно поместить в обычный бриллиант, сделанный людьми. Я смог использовать во дворце магию, но это совсем другое. Это не по силам магии королевства, даже твоей. Угольный камень сделали Древние. Один из самых сильных, если быть точнее. В нем содержится чистая магия. Но бриллиант был утерян.

— А Борганы говорят, что его сделал король. И потерял, — я покачала головой. — Но я думала, что все это сказки.

— О, это правда, — вздохнул Бердсли. — Король искал повсюду и лишь потом приказал создать фальшивые бриллианты. У него есть свои люди и в шахтах Хэдалэнда, и в Южном Архипелаге. Он отправлял отряд и на север в горы. Но ничего не находили. Одни тупики. И тогда он решил создать новый с помощью магии, заставил меня помочь. Я не хотел, чтобы правил такой ужасный человек, но тем более не хотел, чтобы он правил вечно, но я слаб, меня можно запугать. И я работал на него. Но, Мей, есть то, что ты должна знать.

— Говорите. Быстрее, — сказала я.

— Когда я понял, что создание бриллиантов ни к чему не приведет, я занялся своим исследованием. Я нашел тексты Дрвених. Они были на языке Элфенов, но я отчасти смог его перевести. Не весь, но части. И Угольный камень вполне может храниться в храме под песками Анади.

— Под песками Анади? — повторила я.

Он кивнул.

— Но как? — отозвалась я.

— Давным-давно там было племя Древних, называемых Сихранами. Они жили в храмах и были очень праведными. Они жизни посвящали служению богу магии, Дволу. И в награду тот передал силу их лидеру, а он заключил ее в Угольный камень. Говорили, что тот бриллиант был самым красивым в Эгунлэнде. Может, об этом короле твои Борганы и говорили.

— Но что с ними случилось? Почему храм под песками?

— Была ужасная песчаная буря, племя погребли пески.

— Но они были бессмертными? Как они умерли? — спросила я.

Глаза Бердсли вспыхнули.

— Кто сказал, что они умерли? Они могут еще жить под песками Анади. Они могут спать, а могут и бодрствовать, этого я не знаю. Или все это слухи, и они все же погибли. Но это заслуживает исследования.

— Где эти тексты? Где я их найду?

— В моем кабинете, милая, — ответил он. — Я храню их в ящике стола. Может, ты отыщешь их и продолжишь поиски. А я, похоже, скоро этот мир покину.

— Не надо так говорить, — возмутилась я.

Он медленно кивнул. Его лицо было серым от волос до бороды.

— Помоги старику встать на ноги, — сказал он. — Я готов к встрече со своими изобретениями.

— Уверены?

— Вполне. Идем. Я должен идти.

Бердсли вцепился в меня и встал. Я чувствовала хрупкость его тела.

— Прощай, Мей, — сказал он, обхватив рукой мою щеку. — Ты напомнила мне, что в мире еще осталось добро. Я всегда знал, что мы связаны с весами добра и зла. И чаши постоянно колеблются в пользу то одного, то другого. Но долгое время мир был склонен в пользу зла. Я верю, что ты восстановишь это равновесие.

— Нет… — начала я.

— Да, да. Не спорь со стариком. Может, тебе этого не видно, но ты — сила этого мира. А теперь я должен покончить с пауками.

Глаза горели от непролитых слез. Я знала, что должно случиться, чтобы планы Водяного была разрушены, но все внутри сжалось. Видения ощущались такими реальными. Часть меня поверила, что никогда не увидит больше Бердсли.

Тсс. Тссс.

Клац-лац-лац.

Водяной.

— Тссс!

— Кто здесь?

Тишина взорвалась какофонией звуков, комната закружилась, и я подумала, что меня стошнит. Корсет впился в мои ребра. В воздухе витала музыка, медленная и мелодичная. Люди хихикали и заигрывали друг с другом, некоторые пили вино. Пудра с париков сыпалась на пол, когда тучные дамы брали с серебряных блюд канапе. А рядом со мной из-за золотой расшитой шторы выглядывал маленький мальчик.

— Принц Казимир, — сказала я с улыбкой. Глаза его не изменились. Они остались такими же добрыми.

— Ты видела моего брата? Он высокий и с хлыстом.

Я присела, чтобы мы были на одном уровне.

— Послушай меня. Ты стоишь десяти таких, как он. Он так ведет себя, потому что слаб, а ты не должен бояться слабости. Не бойся чужой слабости, Каз, это пустая трата сил. Сосредоточься на том, в чем силен. Твоя душа добрая, ты должен ее сохранить, ведь однажды ты станешь королем, и эти качества позволят тебе остаться хорошим правителем.

— Но он все равно будет меня бить.

— А ты должен помнить, что в чем-то и ты хорош, а он — нет, используй это как свое преимущество.

Каз кивнул.

— Есть кое-что. Я быстрее, — его глаза расширились, он вышел из-за шторы.

— Отлично! Используй это.

— А если он все равно победит? — спросил Каз. В его глазах мерцал свет комнаты.

— Он не победит. Пока он будет таким забиякой, никто его не полюбит. Он будет лишь пугать людей, заставляя делать, что захочет. Но так нельзя жить. Это одиноко.

Каз улыбнулся.

— Спасибо, — он сделал еще шаг из-за шторы и выпрямился. — Я всегда буду помнить тебя.

От его слов мне стало не по себе, хотя я и знала, что это лишь Каз из видения, но он вполне мог запомнить меня на всю жизнь.

— Кстати, откуда ты знаешь мое имя? — спросил он, серебряные глаза сузились.

— Я… хмм… ну…

Меня вытащило из видения, я не успела объяснить, кто я. С тремя страхами я расправилась. Некоторые были проще. Сложнее всего было противостоять тем, кто пугает. Раньше я и не догадывалась, как сильно могут пугать другие люди.

Следующий страх боялась я сама. Это был страх королевы, ужасное описание убийства короля и принца Линдоном. От меня не укрылось, что я так и не побывала в страхе Линдона. Может, у него их не было. Водяному ведь нужно было за что-то уцепиться, а если там ничего не было, то и показывать было нечего.

Но в этот раз я была не в теле королевы, я видела ее лицо, когда голова ее сына упала на ее одеяло. Она отпрянула от мертвых глаз мужа и рухнула с кровати на пол.

— Я стану королем, мамочка, разве не этого ты хотела? — сказал Линдон нарочито сладостным тоном, от которого я задрожала.

Крики королевы были безумными и ужасающими, пронзительными и отчаянными. На краткий миг я хотела лишь покинуть комнату, уйти от этого запаха смерти и окровавленных простыней, криков матери из-за погибшего ребенка. Но я не могла. Я должна была взять все в свои руки. Я должна была показать Водяному, что я могу управлять, что моя магия сильнее. Он мог влиять на сознание людей, но только если там была слабость. Я сильная, и я уничтожу его. Я должна привести это видение к другому результату.

Я глубоко вдохнула и сменила окружение. За миг крики прекратились, заменившись плачем ребенка и испуганным шиканьем матери, пытающейся успокоить его.

— Так будет лучше, будет лучше, — говорила снова и снова королева. Я шла вместе с ней по коридору. Она меня не видела. Я словно была невидимой. — Я должна держать тебя подальше от него. Только так.

Ее ноги стучали по каменному полу, она чуть не споткнулась в спешке. Ее лицо закрывал капюшон, ребенок хныкал в шерстяном покрывале.

— Ваше Величество, — прошептал голос. Из тени выступил мужчина. Он был в бриджах и легкой броне. Я узнала в нем Финана, стража Каза, убитого в Хальц-Вальдене Борганами. — Я здесь.

— Забирай моего сына и уезжай подальше отсюда. Не могу сказать, почему я так поступаю, но ты должен держать его подальше от моего мужа, иначе случится что-то ужасное. Ты мне веришь? Тебе придется действовать за спиной короля. Ты не сможешь вернуться в Цину.