Многие работники завода мне хорошо знакомы. Большую роль в организации артиллерийского производства сыграли энтузиасты-вооруженцы, заметной фигурой среди которых был Евтихий Степанович Плюснин — коммунист с дореволюционным стажем, во время гражданской войны командовавший полком партизанской армии в Сибири. Человек неуемной энергии, он стал на заводе одним из первых кавалеров ордена Ленина.

Среди тех, кто закладывая первые «кирпичики» заводского фундамента, был и Виктор Иванович Недосекин. Oн прошел все ступени — от клепальщика до начальника цеха, а затем был выдвинут на партийную работу, где вырос до секретаря Свердловского обкома ВКП(б).

Немалый вклад в организацию артиллерийского производства внесли Б. Г. Музруков, П. Г. Копысов, С. Т. Лившиц, Степан Аконов, А. Л. Кизима и другие товарищи.

К началу войны завод имел хорошо слаженный работоспособный коллектив и добрые трудовые традиции. За полтора года он расширился, претерпел некоторую организационную перестройку и зимой 1943 года прочно занимал одно из ведущих мест среди артиллерийских предприятий наркомата.

Около двух месяцев назад завод возглавил опытный, хотя еще и очень молодой, директор Лев Робертович Гонор. На Урал он прибыл из Сталинграда, где руководил заводом «Баррикады». Парторгом ЦК ВКП(б) на заводе был П. И. Малолетов, в недавнем прошлом-сам директор предприятия. По своей натуре это прирожденный партийный вожак, к нему всегда тянулись люди.

Л. Р. Гонор коротко доложил о состоянии дел на заводе. Доклад директора дополнил парторг.

— Сейчас как раз подводим итоги социалистического соревнования, — сказал он. — Выпуск орудий увеличен в семь с лишним раз по сравнению с 1940 годом, а производительность труда — почти в два с половиной раза. Есть экономия и по металлу, и по электроэнергии, и по топливу, Вообще сейчас народ настроен особенно по-боевому; дает себя знать Сталинград! Думаю, «сталинградская неделя» побьет все рекорды производительности труда.

«Сталинградскую неделю» — неделю ударного, гвардейского труда объявили тогда работники многих предприятий страны.

На Уральский завод прислал телеграмму Г. К. Жуков. Он с похвалой отзывался о выпускаемых заводом орудиях:

«Завод дает хорошую продукцию. Ваши орудия в умелых руках советских воинов хорошо бьют врага. Искренне желаю вам дальнейших успехов в труде».

Телеграмма зачитывалась в цехах. Для оружейников это была не просто похвала. Это была оценка их труда самым строгим и взыскательным судьей фронтовиками. Конечно, уральцы гордились такой оценкой. Но она, и это все очень хорошо понимали, ко многому обязывала их. «Бейте врага, — говорил, обращаясь к советским воинам, один из рабочих на митинге, проходившем в те дня на заводе. — Бейте его, прогоняйте с родной земли. За нами же, дорогие фронтовики, дело не станет. Мы, как и прежде, без устали будем ковать для вас оружие, сделаем все, чтобы оно было лучше, чем оружие врага!»

Мы всегда с огромным вниманием относились к отзывам фронтовиков об оружии, которое выпускали. Это был один из главнейших критериев в оценке достоинств и недостатков тех или иных образцов. Больше того, отзывы, поступавшие из действующей армии, помогали нам вырабатывать верные направления совершенствования вооружения и своевременно осуществлять необходимые меры по повышению его боевой эффективности.

Помню, как еще в самом начале войны, находясь на заводе, руководимом М. А. Ивановым, зашел я в конструкторское бюро. Время было позднее, но от столов, чертежных досок и кульманов никто из конструкторов не уходил. Тогда как раз шла работа над совершенствованием только что начавшего поступать в войска авиационного пулемета Березина. Послушав рассказ товарищей об их делах и планах, я спросил:

— А что о вашем пулемете говорят летчики? У вас здесь, на стендах, как я видел, он бьет неплохо. А вот как там, в воздухе, насколько он эффективен?

Конструкторы смущенно замялись.

— С летчиками-фронтовиками мы пока не встречались, — ответил наконец за всех В. П. Камзолов, заместитель главного конструктора.

— Как же вы можете говорить о том, что ваш пулемет «в целом успешно» прошел проверку? — удивился я.

— Так нам сказал военпред.

Нужно отметить, что старшего военпреда на заводе полковника Н. Н. Блинчикова, отменного знатока оружия, производственники очень уважали и его мнение высоко ценили. Но в данном случае этого было недостаточно, речь шла не просто о сиюминутных качествах оружия, но и о перспективах его развития.

— Как же это вы, товарищи дорогие, — укорил я конструкторов, — товар свой нахваливаете, словно купцы, а как его оценивают те, для кого он делается, не поинтересуетесь? Надо немедля поправить это. Поезжайте-ка и на фронт, и на заводы, где летчики самолеты принимают, поинтересуйтесь…

Конструкторы встретились с боевыми летчиками, воевавшими на самолетах, оснащенных пулеметами Березина. Выяснилось, что в целом оружием этим фронтовики довольны, но вот дырки в подбитых вражеских самолетах остаются мелковатые.

Так была еще раз подтверждена необходимость увеличения калибра авиационного вооружения. Об этом в середине июля, то есть примерно за две недели до моей встречи с конструкторами, говорил мне Сталин.

— Важно, — отметил он, — ускорить изготовление пробной серии 37-мм авиационных пушек Шпитального. Установка пушки такого калибра на наших самолетах позволит более эффективно бороться за господство в воздухе.

Решено было изготовить эту партию на заводе М. А. Иванова без разработки технологии и изготовления инструмента и приспособлений. Это давало выигрыш во временя и позволяло сократить срок до полутора месяцев.

Когда я доложил об этом Сталину, он недовольно хлопнул ладонью по столу и поднялся:

— Полтора месяца — слишком долго. — Сталин посмотрел на висевшие на стене портреты Суворова и Кутузова и спросил: — Вы, товарищ Устинов, знаете, как ценил время Суворов? «Деньги дороги, жизнь человеческая — еще дороже, а время дороже всего». Так он говорил. Думаю, что правильно. В условиях войны выигрыш времени имеет особое, часто решающее значение. Это вопрос достижения технического превосходства над противником. К создателям оружия он относится не в последнюю очередь. Надо, товарищ Устинов, хорошенько подумать, как нам сократить время изготовления опытной партии пушек до минимума.

— Можно, товарищ Сталин, изготовить 20 пушек в Туле параллельно с основным заводом. Тульский завод имеет опыт по изготовлению авиационных пушек. Это позволит выиграть время.

Сталин согласился с предложением, и мы сразу развернули работу.

Энергично взялся за дело Б. Г. Шпитальный. Борис Гаврилович был видным конструктором авиационного вооружения. Еще в довоенные годы он при участии И. А. Комарицкого создал авиационный пулемет, который по скорострельности превосходил все существовавшие прежде образцы подобного оружия. Вскоре совместно с С. В. Владимировым он сконструировал крупнокалиберный авиационный пулемет, а вслед за тем и 20-мм пушку. Перед самой войной он был удостоен высокого звания Героя Социалистического Труда.

Опытные образцы 37-мм авиационных пушек были созданы досрочно. Установленные на самолетах ЛаГГ-3, они прошли первые войсковые испытания на фронте.

Бригада испытателей конструкторского бюро, выезжавшая на фронт, сообщила, что за пять боев было сбито семь вражеских самолетов. Кроме того, во время последнего боевого задания летчики вывели из строя пять средних танков. Б. Г. Шпитальный немедленно передал эти сведения И. В. Сталину. При этом он заключил, что 37-мм авиационная пушка является именно тем оружием, которое обеспечивает превосходство наших самолетов в стрельбе по воздушным, да и по наземным целям. Дело только за количеством пушек.

Сталин написал на докладной Шпитального:

«Т. Устинову. Нужно срочно поставить производство авиационных 37-мм пушек. Прошу сегодня ночью сообщить мне о принимаемых мерах. И. Сталин».

В ту же ночь я доложил Сталину о сроках развертывания серийного выпуска этих пушек.

Во вновь выстроенном корпусе создали специальный цех. С четырех заводов в короткий срок перебросили сюда около 400 мощных вертикально-фрезерных и расточных станков. Завод, возглавляемый М. А. Ивановым, должен был своими силами изготовить остальное оборудование и выполнить все другие подготовительные работы. Благодаря самоотверженности рабочих, инженеров и техников производство 37-мм авиационных пушек с ежемесячным выпусков около 300 штук было освоено в самые короткие сроки. Однако уже в процессе освоения производства выявились существенные недостатки конструкции. Она была чересчур тяжелой, что затрудняло вывод самолетов из пикирования. Кроме того, пушка была, как говорят производственники, нетехнологичная и очень материалоемкая. Один только кожух весил 70 килограммов, а его обработка включала около 200 операций. А запор затвора — в просторечии оружейников «заперетка» представлял собой не только нетехнологичную, но и весьма небезопасную конструкцию.

В. Н. Новиков, находившийся в то время на заводе, доложил мне обо всем этом. Чрезвычайная важность и серьезность проблемы были таковы, что я тотчас вылетел на место. В течение недели я всесторонне изучал вопрос, пока убедился, что пушку Шпитального нужно действительно снять с производства.

Докладывая об этом Сталину, я предложил взять за основу конструкцию Нудельмана — Суранова (НС-37) — авиапушку, значительно более легкую и перспективную, для экономии времени делать опытные образцы без предварительной разработки технологии, а после изготовления опытной серии провести сравнительные испытания обеих конструкций в войсках. Такое разрешение было получено с условием соблюдения установленных раньше сроков массового производства пушек.