Я срочно выехал на ТЭЦ. Здесь помимо директора уже собрались главный энергетик завода Н. В. Годзев, начальник ТЭЦ В. П. Бакуленко, работники теплочасти Е. Г. Рабинович и Д. Я. Фейдеров, старший мастер котельной И. И. Разумов. Николай Владимирович Годзев доложил об обстановке.

— Что думаете предпринять?

— Нужен ремонт, — отвечал главный энергетик.

— Ясно, что нужен. Но ведь он потребует, если не ошибаюсь, до 40 часов?

— Да, товарищ нарком, минимум 36.

— Остановки производства на такой срок мы допустить не можем.

— Можно сократить это время, если сделать ремонт на горячем котле, не ожидая его охлаждения.

— Какой выигрыш времени это нам даст?

— Тридцать часов, не меньше.

— Кто может сделать это?

— Я могу, товарищ нарком, — сказал Разумов. — Мне уже приходилось выполнять эту работу.

Говорил он спокойно, как о чем-то обыденном, и потому слова его звучали особенно весомо. Вообще весь облик Разумова внушал доверие. Роста он был чуть выше среднего. Плотный, даже кряжистый, с простым, открытым русским лицом, он мне понравился сразу.

Получив разрешение на рискованную операцию, Разумов облачился в ватник, валенки и шапку, смазал лицо жиром. Для определения места аварии нужно было опуститься в котел, остановленный, отключенный от сети, но еще находящийся под давлением. Температура в нем достигала почти 90 °C. После перекрытия дымоходов и включения вентиляторов, чтобы хоть чуть-чуть ослабить жар, Разумов, обвязавшись веревкой, за которую его должны были вытащить из котла по первому же сигналу, проник в газоход — десятиметровый коридор с примерно метровым поперечным сечением. Он быстро обнаружил повреждение. Через семь с половиной часов после остановки котел уже работал на полную мощь, завод получил энергию, и плановые задания были выполнены.

Иван Иванович продолжал и в дальнейшем трудиться так же героически, был отмечен орденом. В конце 60-х годов его постигло несчастье: по чьему-то преступному недосмотру на ТЭЦ остался незакрытым люк одного из колодцев и во время спуска дренажа Разумов упал в него. Ему пришлось ампутировать обе ноги… Но Иван Иванович и после этого остался бодрым, сильным своим несгибаемым духом человеком.

Героизм будничной повседневной работы, самоотверженность рабочих, инженеров, конструкторов, руководителей производства наполнили жизненным содержанием мероприятия ЦК ВКП(б) и ГКО по подъему военного хозяйства страны. Зная, как дороги стране, как нужны для победы каждый килограмм сырья, металла, топлива, каждый киловатт-час электроэнергии, люди добивались экономии буквально на каждой операции, в каждом звене технологического процесса, во всех видах производства.

В 1943 году Михаил Леонидович Катаев, главный металлург одного из заводов наркомата, замечательный специалист своего дела, докладывал:

— Ряд деталей мы перевели на литье, листовую штамповку и объемную штамповку вместо поковок. По опыту цеха № 34 решили вместо литья бронзы в земляные формы применить центробежную отливку втулок в кокиль. Это позволило устранить брак по засорам, газовым раковинам, резко уменьшить припуски на механическую обработку втулок, сократить до минимума расход металла.

— И все идет без сучка без задоринки?

— Нет, случаются и неудачи. С самого начала мы столкнулись с расслоением металла. Серьезный дефект. Но быстро нашли выход — стали подогревать кокиль, более жестко контролировать температуру металла.

При нашем разговоре присутствовал Э. А. Сатель.

— Эдуард Адамович, вы были недавно на Мотовилихе. Там металлурги внедряют подобные методы?

— Да, мы организовали обмен опытом. Эти методы используются широко и на Мотовилихе, и на других заводах.

Позднее мы подсчитали, что только по одному из заводов за 1943 год экономия по рационализаторской статье составила 3,69 миллиона рублей. Такую же весомую прибавку производству вооружения дали и многие другие наши заводы.

В 1943 году на заводе, где директором был И. А. Остроушко, впервые в Советском Союзе применили рекуперативный подогрев газа в печах, оборудованных инжекционными горелками. Это снизило расход газа на 25 процентов и дало возможность при работе на низкокалорийном каменноугольном газе нагревать металл до температур, необходимых для ковки и проката. Удалось значительно усовершенствовать беспламенное сжигание газа в печах.

На заводах наркомата впервые в стране была применена и штамповка деталей на горизонтально-ковочных машинах. Этот метод, разработанный инженерами Ф. Д. Бичукиным, М. А. Кисловым и А. Ф. Исаковым, позволил высвободить значительное число станков и использовать их на других операциях.

Росту выпуска оружия могла помешать нехватка вольфрама и ванадия, необходимых для изготовления быстрорежущей стали, без которой не может существовать инструментальное производство. Нужно было найти способ изготовления инструмента из углеродистой стали вместо быстрорежущей. В течение трех месяцев на заводе М. А. Иванова бригада инженеров и технологов во главе с заместителем главного технолога завода В. П. Болтушкиным и начальником лаборатории Н. Г. Виноградовым билась над этой задачей. Большую помощь работникам завода оказали сотрудники МВТУ имени Н. Э. Баумана М. Н. Ларин, Г. И. Грановский и другие.

После упорных поисков были найдены наиболее рациональная конструкция и геометрия заточки, что резко повысило стойкость инструмента, изготовленного из углеродистой стали. Это дало экономию 400 тысяч штук инструмента в год. А внедрение принудительной заточки инструмента позволило сократить его расход еще на 10–15 процентов. Кроме того, было организовано восстановление инструмента, освоена его наплавка быстрорежущей сталью, обеспечившая ее экономию до 10 тонн в месяц. Все это дало экономический эффект примерно в 3 миллиона рублей.

Вот так, вводя в действие прежде всего свои собственные резервы и возможности, мы добивались увеличения производства, снижения себестоимости, материало- и энергоемкости продукции, повышения ее качества. И конечно же, огромную роль играли высокий боевой настрой работников, их энтузиазм, опирающиеся на четкую организацию производства.

Во время поездки на завод, возглавляемый Б. А. Фраткиным, я повстречал там своего старого знакомого Ивана Ивановича Левина. До войны он работал старшим мастером, теперь же, в 1943 году, руководил на заводе одним из самых крупных и ответственных цехов — ствольным. И руководил успешно. Кстати сказать, в послевоенное время И. И Левин вырос в крупного хозяйственного руководителя, стал Героем Социалистического Труда, генеральным директором большого производственного объединения.

Уже тогда в ритме работы ствольного цеха явственно ощущался его почерк. Был Иван Иванович требователен, порой даже крут, но справедлив и внимателен к людям. Я знал, что он проявляет особую заботу о молодых рабочих, связывая с ними перспективы совершенствования производства и развития цеха. После обсуждения производственных вопросов я попросил Левина познакомить меня с его питомцами. Мы пошли в цех.

— Вот мои гвардейцы, — сказал Левин.

За станками стояли подростки.

— И как они справляются с заданием?

— По-гвардейски, — улыбнулся Иван Иванович. — Вы, товарищ нарком, не глядите, что они ростом не вышли. Хватка у них настоящая, крепкая. Они ж все у меня в комсомольско-молодежных бригадах состоят. А там закон работы один: «В труде, как в бою».

— Закон, конечно, правильный. Но все-таки не забывайте, какой у них возраст.

— Помним, товарищ нарком, всегда помним, — лицо Левина посуровело. — Разве ж это хоть на минуту можно забыть?

— Подкармливайте ребят, как можете, чтоб они лучше росли. Сладкого им побольше. — Стараемся, товарищ нарком. При случае за хороший труд премируем вареньем или конфетами. Специально в своем фонде держу для них.

Навстречу нам попался черноглазый паренек. Увидев вас, хотел шмыгнуть в сторону, за станок, но я остановил его.

— Как зовут?

— Ваня… Иван Прядихин.

— Сколько лет?

— Семнадцатый…

— Откуда родом?

— Из-под Смоленска.

— Специальность где получил?

— В ремесленном училище.

— Сменные задания выполняешь?

— Выполняю. На 150–160 процентов.

— Молодец, Ваня. Устаешь сильно?

— Да нет, не очень.

Впоследствии Иван Прядихин возглавил одну из лучших на заводе комсомольско-молодежных бригад. Об опыте работы и достижениях этой бригады писала «Комсомольская правда».

А вот имя бригадира первой на заводе женской фронтовой бригады Марии Батуриной уже в те дни 1943 года, когда я находился на заводе, было хорошо известно у нас в отрасли. Леонид Гаврилович Мезенцев, парторг ЦК ВКП(б), познакомил меня с ней. Невысокого роста, стройная, миловидная девушка, Маша Батурина ответила на мое приветствие неожиданно крепким для такой хрупкой фигуры, прямо-таки по-мужски сильным рукопожатием.

— Так это и есть та самая Батурина? — улыбнулся я. — А мне вы представлялись этакой великаншей!

Девушка смутилась.

— Но работаете вы просто здорово. Так что дела ваши и впрямь великанские. У вас в бригаде все так работают?

— Все. — Оправившись от смущения, девушка улыбнулась, и лицо ее словно озарилось изнутри ясным и чистым светом. — Вот Аня Литвинская. Она эвакуировалась из Ленинграда. А это — Раиса Коганович. Ее родители погибли под Могилевом во время бомбежки… Ира Лаптева. Недавно получила похоронку на мужа. У нее двое детей…

— И как же она управляется?

— Помогаем ей. А сейчас дети в садике. Вообще мы живем как одна семья. И в радости, и в горе — вместе. Всего нас в бригаде 15. Жить и работать легче от того, что мы вместе. У нас в бригаде каждая работница овладела двумя-тремя профессиями. Нормы выполняем на 400–500, а то и на 600 процентов.